В Закавказье все большее усложняется военно-политическая обстановка. Это стало очевидно после того, когда глава транспортного командования вооруженных сил США генерал Стив Лайонс сообщил, что с Тбилиси достигнута договоренность о строительстве военного аэродрома на базе Вазиани. По его словам, «создание нового аэродрома станет поддержкой инициативы комиссии НАТО — Грузия по реализации совместного «амбициозного проекта» — программы повышения оборонной готовности Грузии». Помимо того, там же, в Вазиани будет расширен открывшийся в мае 2018 года центр боевой подготовки НАТО.
Напомним, что грузинская военная база, расположенная всего в 80 километрах от российской границы и в 300 километрах от иранской, отвечает всем классическим характеристикам аэродрома подскока, который после модернизации взлетно-посадочной полосы сможет принимать самые крупные военно-транспортные самолеты США. Таким образом Тбилиси после обретения независимости семимильными шагами вступает во второй этап своего развития. Первый характеризовался попытками этнополитического доминирования, этнонационализмом, который привел к утрате контроля над Сухумом и Цхинвалом. Продолжение развития событий на этом направлении характерно тем, как подметила лидер «Демократического движения» Грузии Нино Бурджанадзе, что Тбилиси продолжает считать Абхазию и Южную Осетию своими территориями. Поэтому появление американской военной базы на грузинской территории ведет к еще одному разделению страны «на две территориальные части, где на одной стороне российские базы, а на другой — американские».
Более того, Грузия превращается для США в Закавказье в так называемое осевое государство, за пределами которого существует небольшой внутренний полумесяц, образуемый Азербайджаном и Арменией. Укрепившись в Тбилиси, американцы отсекают Москву от такого союзника, как Ереван, и могут оказывать влияние на Баку, чьи важные стратегические энергетические коммуникации проходят через Грузию. Тут все затягивается в «тонкие шелковые узлы». Азербайджан действует в тесном союзе с Турцией, с которой Россия выстраивает стратегическое партнерство. Одно время Баку было невыгодно, чтобы Тбилиси сближался с Россией, потому что в этом случае азербайджанцы могли утерять политический вес в регионе. Но и Грузии было невыгодно урегулирование нагорно-карабахского конфликта, ведь тогда азербайджанские энергетические коммуникации миновали бы ее территорию. В то же время Азербайджан не видит, что США готовят сценарий по карабахскому урегулированию в его интересах, все может быть как раз наоборот. Что касается Армении, то ее экономика зависит от наземных маршрутов в Россию через грузинскую территорию и напрямую в Иран.
В то же время существует и внешний полумесяц, связанный с Россией, Ираном, Турцией и другими странами Ближнего Востока. При этом осевая позиция Грузии не столько обеспечивает ей безопасность, сколько превращает в пограничный полумесяц, в заложника неустойчивого равновесия между державами в тех частях этого полумесяца, где ее интересы и надежды вообще не принимаются в расчет, хотя сейчас Тбилиси позиционирует себя в качестве чуть ли не главного опорного пункта НАТО — точнее, США — в регионе. В этой связи бросается в глаза то, что начавшаяся более активная милитаризация Грузии хронологически и, видимо, не случайно совпадает с обострением американо-иранских отношений и с введением Вашингтоном в отношении Тегерана новых санкций. Становятся реальностью слухи, которые ранее циркулировали в мировых средствах массовой информации, о том, что военная инфраструктура Грузии может быть использована для логистической поддержки американского вторжения в Иран и для этой цели США выделили Тбилиси миллиард долларов.
Говоря иначе, Вашингтон начинает закладывать в Закавказье бомбу замедленного действия, вести в регионе беспрерывную игру, цель которой — держать в напряжении прежде всего Россию и Иран, вынуждая их реагировать на развитие событий, а если удастся, то втянуть в конфликт. Однако пока цельной геополитической картины в Закавказье не складывается. Три основных государства региона — Азербайджан, Грузия и Армения — продолжают пребывать в разных динамических состояниях, на чем активно играют американцы. Это при том, что, как говорится в докладе Фонда Карнеги, «США не имеют в Закавказье важных интересов в сфере безопасности и экономики», но их «региональные интересы выходят за пределы ближайших границ Закавказья». Сирийская война приближается к концу, вместе с ней завершается и многолетний кризис, спровоцированный Вашингтоном на Ближнем Востоке. Какими бы ни были намерения США, инициировавших дестабилизацию и войны в этом регионе, итогом стала утрата ими доминирующей позиции на Ближнем Востоке.
Вашингтон ищет некий путь отступления и пытается приспособиться к новым обстоятельствам посредством Закавказья. Это новый исторический момент, когда американцы с опорой на Тбилиси могут спровоцировать локальные кризисы, привнести деструкцию, передвинуть так называемую «линию сдерживания» в Грузию. Что касается Москвы, то она, кроме громких заявлений о беспокойствах, связанных с активизацией политики США в регионе и милитаризации Закавказья, ничего не предпринимает, кроме усиления военного присутствия на севере. Нет и ясного понимания, чем Тбилиси, Баку и Ереван являются для России. Отсюда — в отличие от константного американского вектора — постоянное изменение российских политических и экономических потуг в направлении Армении, Азербайджана и Грузии. Причем, Иран и Турция также не способны стать реальным фактором для всего региона в целом, пусть некоторые грузинские эксперты и предупреждают, что «Тбилиси играет с огнем», и призывают «не размахивать красной тряпкой» перед Москвой и Тегераном.
Все чувствуют, что что-то готовится серьезное. Но что именно и когда? Раньше, пишет The Washington Post, США заявляли о возможности объединить два геополитических проекта, «Большой Кавказ» и «Большой Ближний Восток», в один грандиозный проект. Чей он будет? Неужели опять заокеанский?
Станислав Тарасов, ИА REGNUM