Турция оказалась в сложном положении. Президент Реджеп Тайип Эрдоган обвинил США в намерении нанести «удар в спину», квалифицировал объявленную Анкаре экономическую блокаду «продолжением попытки государственного переворота». По его словам, «атаки на Турцию, начавшиеся 15 июля 2016 года, не закончатся». Напомним, что последний виток в обострении отношений между двумя странами начался после того, как Вашингтон с 10 августа повысил пошлины на импорт алюминия и стали из Турции до 20% и 50% соответственно, что спровоцировало резкое падение турецкой лиры.
Почему такое произошло, вопрос дискуссионный. Экономический советник Белого дома Кевин Хассетт в эфире MSNBC заявил, что «когда валюта падает на 40% — это знак того, что большое количество фундаментальных показателей экономики в этой стране не в порядке». И добавил, что «ввозные пошлины США в отношении Турции коснулись лишь стали и алюминия, отраслей, которые является очень небольшой частью экономики страны». Но при этом он главную причину нынешнего турецкого кризиса усматривает в том, что «Анкара утратила связь с либеральной демократией». У Эрдогана иная версия. Он считает, что Вашингтон намерено дестабилизируют финансовую систему страны, организовывая «наступление с помощью доллара». Что происходящее с лирой «не имеет никакого отношения к экономике и тем кризисам, которые у Турции были ранее».
Анкара подает сигналы SOS своим союзникам и партнерам, заявляя об экономической войне, начавшейся против нее, говоря о возможности очередного государственного переворота. Не случайно сразу после того, как американский президент Дональд Трамп объявил о повышении пошлин на алюминий и сталь, Эрдоган связался по телефону с президентом России Владимиром Путиным и обсудил с ним создавшуюся ситуацию. В этой связи пресс-секретарь российского главы Дмитрий Песков, говоря о содержании разговора, сообщил, что «никаких просьб (о помощи от Эрдогана — С.Т.) не поступало», что обсуждались крупные двусторонние проекты, в том числе в области энергетики — газопровод «Турецкий поток» и АЭС «Аккую», и напомнил, что «у нас есть и совместный инвестиционный фонд, нужно наполнять его деятельность конкретикой». Другими словами, Москва высказала свою солидарность Анкаре.
Не остался в стороне и Тегеран. Официальный представитель МИД Ирана Бахрам Касеми заявил, что «Тегеран готов оказать посильную поддержку Турции в противодействии американским санкциям» и выразил надежду на то, что «Тегеран и Анкара могут стать хорошими друзьями». Со специальным заявлением выступил МИД Пакистана. «Турция является важной составляющей и двигателем мировой экономики, — говорится в его заявлении. — Народ и правительство Пакистана в очередной раз заявляют о своей поддержке Турции в ее стремлении к миру и процветанию. Исламабад будет всегда находиться рядом с Анкарой для достижения этих общих целей». А как же Азербайджан, считающий себя стратегическим партнером Турции? Президент Ильхам Алиев молчит.
Есть только выступление главы пресс-службы МИД Азербайджана Хикмета Гаджиева: «Баку продолжает вкладывать инвестиции в экономику Турции, он расширяет свое активное участие в турецкой экономике. Азербайджан считает, что мегапроекты, которые, в свою очередь, реализует Турция в последние годы, в ближайшем будущем обеспечат для экономики Турции и региона дополнительные возможности, и абсолютно уверен в будущем нерушимой турецкой экономики. Азербайджан, как всегда, продолжит всесторонне поддерживать народ и государство братской Турции во всех сферах». Как видим, нет даже косвенного намека на осуждение политики США в отношении Анкары. Кстати, эксперты заметили также, что после встречи Алиева со своим иранским коллегой Хасаном Рухани в Актау на полях саммита прикаспийских стран многие иранские СМИ стали заявлять, что «Алиев осудил санкции США против Ирана». Но АЗЕРТАДЖ (азербайджанское государственное информагентство) только обозначило, что «связи между Азербайджаном и Ираном успешно развиваются в политической, экономической и других сферах», и было акцентировано внимание на реализуемые двумя странами совместные проекты в энергетической, транспортной и инфраструктурной сферах, а также по транспортному коридору «Север — Юг».
Иначе говоря, заявления официального Баку в отношении политики США к Турции и Ирану звучат идентично. В чём же дело? Не потому ли Алиев решил воздержаться от критики американцев, раз в подписанном Трампом указе, как утверждают осведомленные источники, по настоянию BP, отменены санкции за разработку каспийских месторождений Шах-Дениз, являющихся источником природного газа для Южного газового коридора? Если это так, то президенту США удается «разводить» Алиева и Эрдогана по разным углам. Тогда не случайно Эрдоган, чувствуя, что Баку перестает быть союзником, в статье, опубликованной в The New York Times, пишет, что у Анкары «есть альтернативы», о необходимости «поиска новых друзей и союзников». По историческим меркам Россия и Иран относятся к такому разряду.
Большая политика состоит из событий глобальных (значение которых не сразу становится очевидным), больших, маленьких и совсем малозаметных. Каждое из них имеет причину и следствие, а когда оно укладывается в какую-либо логическую цепочку, это сразу наводит на определенные размышления. В данном случае речь идет о взаимоотношениях Турции и Азербайджана, которые определяется формулой «одна нация — два государства». Вроде бы два тюркских государства дрейфовали в одну сторону, готовились стать сообщающимися «геополитическими сосудами», но сейчас появляются элементы разлома. Атака на Эрдогана будет усиливаться, а на Алиева, похоже, давление Запада станет ослабевать хотя бы потому, что его впрягают в колесницу альтернативных российским проектов по экспорту углеводородов в Европу.
Так вырисовывается интригующая геополитическая комбинация, когда Эрдоган, Путин и Рухани станут работать на сдерживание Алиева. Удастся ли Баку лавировать между региональными центрами силами? Посмотрим.
Станислав Тарасов, ИА REGNUM