Основное внимание Сергея Шойгу сейчас занимают внутренние дела его ведомства. Работы там — поле непаханое. Но и во внешнеполитические особенности своей новой роли министр уже начал активно вникать. В отличие от первого заграничного визита в качестве руководителя Минобороны в Китай нынешняя блиц-поездка в Ереван и Астану прошла заметно плодотворнее. Подписано важное стратегическое соглашение и укреплены позиции на наиболее тревожном для России направлении.
Формально главным достижением визита стало официальное создание совместной с Казахстаном Единой региональной системы ПВО. Аналогичное соглашение действует с Белоруссией, но, как отметил после подписания Сергей Шойгу, здесь процесс был непростой, договор готовился 6 лет.
Связано это не только с техническими трудностями — надо добиться синхронизации систем обмена информацией, согласовать условия полета авиации над территорией другой страны и так далее. Важна и политическая подоплека такого двустороннего договора. Это заметно более глубокая стадия взаимодействия вооруженных сил двух стран, нежели с другими странами — членами ОДКБ, фактически военная составляющая интеграции Единого экономического пространства.
Таким образом, Казахстан становится еще более близким союзником России, что особенно важно в свете потенциальной нестабильности среднеазиатского региона. До конца просчитать последствия возможной войны в Иране и вывода американских войск из Афганистана невозможно. В случае неблагоприятного развития событий северные области этих стран могут превратиться в ничейную территорию, где правят бал экстремисты, — подобно той, в которую превратилась Центральная Сахара. В таком случае повторение ситуации с Мали в любой из бывших советских республик Средней Азии выглядит вполне реально.
Схожие перспективы могут ждать и другой регион — ближневосточный. С учетом дальнейшей эскалации гражданской войны в Сирии, хрупкого спокойствия в Ираке, векового желания курдов создать собственное государство «вариант Мали» возможен и в южном Закавказье. Поэтому посещение Сергеем Шойгу Армении, встреча с президентом республики и переговоры с министром обороны имеют значение ничуть не меньшее, чем договор с Казахстаном.
Основа наших союзнических взаимоотношений с Ереваном — 102-я российская военная база в Гюмри. Основу гарнизона составляют мотострелки и танкисты, но в состав соединения входят также и средства противовоздушной обороны, включая истребители «МиГ-29» и систему войскового ПВО С-300В. Один из двух ереванских аэропортов — Эребуни — также активно используется российскими вооруженными силами.
Как рассказывают офицеры базы в Гюмри, нынешнее ее состояние далеко от идеального, что остается главным препятствием на пути комплектования ее контрактниками, — нет достойных условий для жизни. Профессиональных солдат на базе практически нет. К сожалению, Шойгу так и не удалось лично проинспектировать базу — сильный туман и обильные осадки, видимость ниже минимума и жесткий график вынудили министра вычеркнуть Гюмри из своего графика.
Тем не менее при должной воле и в случае объективной необходимости руководство России и Армении может договориться об усилении соединения. Размещение дополнительных средств ВВС и ПВО позволит мгновенно реагировать на развитие ситуации в регионе.
Кроме большой геополитики визит министра обороны в Ереван, очевидно, имел и чуть более локальное значение. Речь о взаимоотношениях Армении и Азербайджана по вопросу о Нагорном Карабахе. Конечно, Россия продолжает позиционировать себя в этом конфликте как внешнего арбитра. Но уж больно неприятным стал срыв переговоров о продлении аренды станции системы раннего предупреждения о ракетном нападении в Габале из-за упрямства Баку. Теплые рукопожатия Шойгу и его армянского коллеги Сейрана Оганяна — в том числе и знак Азербайджану, что жесткая позиция в отношении России влечет за собой неизбежные неприятные последствия.
Игнат Калинин, http://www.mk.ru/