Грандиозная реконструкция проспекта Руставели в Тбилиси обернулась настоящей исторической сенсацией. Под вскрытым асфальтом строителям и горожанам открылись многоуровневые катакомбы — уходящие на четыре-пять этажей под землю нижние ярусы легендарного доходного дома. Это колоссальное здание, долгое время служившее складами, а затем преданное забвению, было возведено в начале XX века. Его создатель — выходец из семьи карабахских армян, геолог, нефтепромышленник и один из величайших меценатов своего времени Александр Агафонович Мелик-Азарянц. Спустя более чем столетие этот наполненный тайнами архитектурный исполин вновь заставил говорить о человеке, чья биография тесно вплетена в историю армянского народа, культуру Кавказа и летопись национального благотворительного движения.
От геологических изысканий к промышленной империи
Александр Мелик-Азарянц родился в Тифлисе в 1847 году. Свое состояние будущий магнат построил не на случайной удаче, а на глубоких научных знаниях. Получив высшее образование на кафедре геологии в Санкт-Петербургском университете, он блестяще применил академическую теорию на практике.
Основной капитал предпринимателя формировался в добывающей промышленности. Ему принадлежали прибыльные нефтяные промыслы в Баку, каменные мельницы и карьеры. Особой вехой в его карьере стало развитие металлургии на исторических армянских землях — в Зангезурском уезде. В 1896–1897 годах близ реки Вохчи, на арендованных у местных землевладельцев участках, Мелик-Азарянц возвел Сюникский медеплавильный завод. Для своего времени это было передовое предприятие: там использовались современные конвертеры, а также доменные печи французских и американских систем. За вклад в совершенствование обработки меди геолог был удостоен множества профессиональных наград.
Такой размах позволил Мелик-Азарянцу войти в элиту — он стал купцом Первой гильдии. В дореволюционной системе статус торговца определялся капиталом: если для Третьей гильдии (малый бизнес) требовалось 500 рублей, а для Второй — 1000, то купец Первой гильдии должен был обладать капиталом не менее 10 000 рублей. Мелик-Азарянц располагал суммами, многократно превышающими этот порог.
Однако архивные документы, ставшие доступными в последние годы, раскрывают и другую, скрытую сторону жизни магната. В открытых источниках сохранилась регистрационная карточка Тифлисского губернского жандармского управления от 1909 года. Документ свидетельствует: несмотря на колоссальный капитал и высокий статус, промышленник находился под негласным надзором полиции. По оценкам историков, внимание царской «охранки» было вызвано финансовой поддержкой, которую Мелик-Азарянц оказывал армянским национально-освободительным движениям, что в те годы жестко пресекалось властями. Это характеризует его как человека глубоких убеждений, готового рисковать свободой и благосостоянием ради национальных интересов своего народа.
Три Александра: золотой век армянской благотворительности
Масштаб личности Александра Агафоновича измерялся не только доходами, но и щедростью. Он являлся почетным попечителем Нерсисянской школы и одним из руководителей «Кавказского армянского благотворительного общества», основанного в 1881 году. Уже через месяц после создания организация объединяла 465 членов и собрала астрономическую сумму — 190 тысяч рублей.
На протяжении многих лет фандрайзингом (как сказали бы сегодня) занимался легендарный триумвират — три Александра: Ананян, Манташев и Мелик-Азарянц. Раз в год эти респектабельные господа лично обходили магазины и мастерские Тифлиса, собирая пожертвования. Отказать им было немыслимо, да и не принято: деятельность фонда была абсолютно прозрачной, а участие в ней считалось делом чести. Вдохновленный их примером, горожанин Худадов пожертвовал всю свою недвижимость стоимостью 150 тысяч рублей на больницы и сиротские приюты.
Общество Мелик-Азарянца содержало более 100 сельских армянских школ, финансировало библиотеки и выплачивало стипендии студентам, обучавшимся в университетах Европы. Меценаты не делили беду на «свою» и «чужую»: после разрушительного землетрясения в Гори в 1920 году армянские благотворители собрали 300 тысяч рублей для помощи пострадавшему населению. А на рубеже веков Мелик-Азарянц, вместе с Микаэлом Арамянцем и Александром Манташевым, выделил 150 тысяч рублей на реставрацию главного грузинского Кафедрального собора Светицховели в Мцхете.
Архитектурный памятник отцовскому горю
В 1911 году Мелик-Азарянц выгодно продал свои зангезурские активы французскому акционерному обществу. Высвободившийся капитал он направил на свой самый амбициозный проект — строительство доходного дома на проспекте Руставели. Однако предыстория этого строительства пронизана глубокой личной трагедией.
В браке с Такуи Овсепян у купца родились две дочери — Такуи (названная в честь матери, что в переводе с армянского означает «королева») и Софья. Девочки получили блестящее образование. В 1904 году в семью пришло горе: в возрасте 22 лет старшая дочь Такуи тяжело заболела и скоропостижно скончалась. Безутешный отец посвятил строительство грандиозного комплекса памяти ушедшей дочери.
Архитектурный облик здания буквально пронизан скорбью. По замыслу петербургского архитектора польского происхождения Николая Оболонского, фасад из темного обожженного кирпича и необработанного камня был богато декорирован. Знаменитые барельефы создавались в тифлисской мастерской популярного чешского скульптора Антона (Иосифа) Новака. Его интернациональная команда, включавшая сыновей Франца и Иосифа, чеха Карла Соучека, немца Юлиуса Хеннинга и грузина Максима Долидзе, вручную выполнила сложные композиции: окна верхнего яруса в угловой части приобрели форму падающих слез (хотя некоторые романтики предпочитают видеть в них крылья бабочек), а эркеры обвили каменные гирлянды и барельефные траурные венки.
Младшая дочь Софья благополучно вышла замуж в 1910 году за юриста и титулярного советника Ованеса Калантарова. В качестве свадебного подарка отец преподнес ей отдельный особняк на улице Лермонтова, 14, на решетках которого до сих пор красуются кованые вензеля первого владельца — «А.А.». Кроме того, семье принадлежал дом на улице Фрелинской (ныне Сулхан-Саба).
Свинец, вино и новаторство
Строительство главного дома на Руставели (1912–1915 гг.) сопровождалось вызовами. Глава города Александр Хатисов предложил купцу сложнейший участок: глубокий каменистый овраг с бурными грунтовыми водами, где ранее располагались городская свалка и ветхие казармы. Мелик-Азарянц принял вызов.
Как отмечает в комментарии к статье Тиграна Мирзояна в газете "Голос Армении" историк архитектуры Георгий Мгебришвили, специально изучавший этот объект, купец опередил время на десятилетия. «При упоминании имени Мелик-Азарянца почти всегда говорится о доходных домах… Азарянц же предложил совершенно новую концепцию, — поясняет эксперт. — Для своего времени дом был невероятно технологичным, в своем роде “городом в городе”. Он занимал целый квартал и впервые на Кавказе был оборудован автономным электро- и водоснабжением, собственной системой центрального отопления и телефонной станцией».
По словам Мгебришвили, к услугам постояльцев были не только квартиры, но и встроенная инфраструктура: магазины, аптека, фотосалон, парикмахерская, кинотеатр, картинная галерея, детский пансионат, внутренний двор с фонтаном, экзотическими растениями и стоянкой для карет.
Чтобы здание не сползло в затопляемый овраг, геолог Мелик-Азарянц применил уникальную технологию: фундамент был помещен в свинцовый каркас-панцырь. Городские легенды гласят, что когда власти из-за споров повысили тарифы на воду, купец закупил дешевое вино и использовал его для замеса строительных растворов. Другая легенда утверждает, что в свинцовый фундамент друзья мецената бросали фамильные драгоценности «на удачу».
Именно этот свинцовый панцирь спас дом от уничтожения в 1970-х годах, когда советские градостроители хотели снести его для объединения с площадью Республики — разрушить сверхпрочный фундамент оказалось невозможным. Здание выстояло и при попытках перепланировки в 2000-х, и пережило крупный пожар в 2015 году. Вплоть до середины XX века оно оставалось самым высоким гражданским сооружением города.
Каморка под лестницей: трагический финал
Судьба самого творца оказалась не менее драматичной, чем история его архитектурного детища. В 1921 году, с приходом к власти большевиков и советизацией Грузии, все имущество магната было национализировано.
Незадолго до этих событий Мелик-Азарянц успел отправить жену Такуи и родителей во Францию. Сам он остался в Тифлисе, ожидая приезда французской покупательницы, чтобы продать доходный дом и воссоединиться с семьей. Однако из-за политического хаоса сделка сорвалась, а пути к эмиграции оказались отрезаны.
Бывший мультимиллионер, почетный гражданин и благотворитель, спасший тысячи жизней, в одночасье стал бесправным «лишенцем». Новая власть проявила циничную насмешку: Мелик-Азарянцу милостиво позволили жить в его же собственном роскошном дворце, выделив для этого крошечную темную каморку под лестницей (по другим данным — будку сторожа в подвале).
В 1923 году один из самых богатых и влиятельных сынов армянского народа скончался в абсолютной нищете и одиночестве. Хоронили Александра Мелик-Азарянца не на государственные почести, а на скромные пожертвования верных друзей. Его могила находится на старом Верийском армянском кладбище в Тбилиси, рядом с местом упокоения его любимой дочери Такуи. Среди помпезных склепов эта скромная плита выделяется лишь короткой, но емкой эпитафией: «Мир тебе, достойный отец!».
Сегодня, когда строительная техника вновь обнажила скрытые этажи его шедевра, величавый дом со слезами на фасаде продолжает стоять в самом сердце Тбилиси — как нерушимый памятник гению, отцовской любви и величию армянского созидательного духа.
ИЦ «ЕРКРАМАС»
Прочитал сам – поделись с другом: АРЦАХ — АРМЯНСКИЙ, И ПРАВО НАРОДА АРЦАХА НА ВОЗВРАЩЕНИЕ НЕ ПОДЛЕЖИТ ТОРГУ! Внимание читателей – лучшая поддержка — СПАСИБО ВСЕМ! – ПОДДЕРЖАТЬ YERKRAMAS.ORG