Когда высказывалось мнение о том, что Пашинян больше не может представлять Армению, поскольку проигравший лидер не может эффективно представлять страну, это говорилось именно в контексте таких встреч, как состоявшаяся вчера в Москве.
Даже если учесть эмоциональную сторону вопроса, то во время совместного заявления было ясно, с каким трудом все дается Пашиняну и с каким лицом он стоит перед журналистами после всего этого.
Ясно, что «открытие коммуникаций» является требованием Москвы, которое в целом понятно, поскольку после 9 ноября у нас была следующая дилемма: либо новая война, либо мир.
Было очевидно, что вопрос статуса Нагорного Карабаха был оставлен на будущее, но когда стало известно, что даже самый простой вопрос – вопрос военнопленных – не решается, тем самым было показано, в сколь жалком положении находился Пашинян. Было также ясно, что вопрос «открытия коммуникаций» невозможно решить без решения вопроса военнопленных. Это очевидно для всех. Невозможно, как говорит Алиев, «смотреть в будущее», когда несколько сотен наших соотечественников находятся в бакинском плену.
Здесь напрашивается еще один риторический вопрос: если Пашинян не смог решить вопрос военнопленных, то как он может продолжить переговоры о статусе Нагорного Карабаха?
Если человек, сидящий на посту премьер-министра, не может посетить Сюник, его отвергает церковь, то как он может решить вопрос проходящих через Сюник коммуникаций?
Если вся система безопасности страны стоит от здания правительства до «дачи» премьер-министра, а в Сюнике и на других приграничных территориях страны границы настолько открыты, что азербайджанские блогеры снимают видеоматериалы из Капана и Шурнуха, то как может человек, доведший страну до такого состояния, представлять Армению?
И это не просто риторические вопросы, это факторы, которые станут серьезными препятствиями для установления реального мира в регионе.
Такова реальность.
Артак Акопян, https://zham.am/