В свое время чернокожий американский прозаик Джон Килленз жаловался: «Редакторы говорят мне: Джонни, что ты все время пишешь о неграх? Почему бы тебе не написать о людях?» Вот и я — почти все время пишу о представителях пашиняновской власти. А почему бы не написать о людях — простых гражданах, народе, так сказать?
ХОТЯ, МОЖЕТ, ЗДЕСЬ НАМ ВПОРУ ЗАМОЛЧАТЬ, КАК СВИФТ В ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ (С 1735-го ПО 1745-й) СВОЕЙ ЖИЗНИ. Заметим, что о причинах этого молчания даже свифтологи не могут сказать ничего определенного. Есть версия, что гениальный англичанин убедился в бесполезности любых разговоров, поскольку даже после «Путешествий Гулливера» человечество не задумалось о будущем.
Впечатление такое, что о будущем абсолютно не задумывается и наш народ. Он не знает и не осознает, что эта власть ведет его к окончательной катастрофе и гибели? Отлично знает и осознает, конечно. Тогда чем объясняется его нулевая реакция?
Братья Стругацкие в «Далекой Радуге» смоделировали мир в последние минуты перед катастрофой, когда уже нельзя спастись. Одни люди лихорадочно ищут лазейки, другие плачут, ругаются и на самом краю пихаются локтями. Третьи же, выбрав лучшую участь, либо уплывают в закатное море, либо играют на рояле, либо спокойно и благожелательно созерцают пейзаж своего последнего вечера. Мы сегодня ведем себя, как эти третьи.
Что с нами происходит, сограждане? Почему у нас наступило полное расслабление мышц, по преимуществу мышц мозга? В любой нормальной стране граждане давно вышли бы на улицу и прогнали к чертовой матери губящую нацию и страну преступную власть. А у нас люди предпочитают жить с завязанными глазами.
Андрей Платонов писал о странном народе джан: «У этого народа умерла душа, потому что ни одна его мечта не сбывалась». Страна стариков. Не по возрасту — по деяниям. Не нас ли имел в виду писатель?
На склоне своего исторического возраста народам бывает присуще желание впасть в тихое постисторическое засыпание. Жизнь в истории и реализация своих национальных целей — занятие не совсем уж такое сладостное и зачастую сопряжено с немалыми проблемами и неудобствами, тогда как эвтаназия своего исторического бытия избавляет от многих проблем. Бывают довольно благоустроенные богадельни, и отчего же не попробовать — попытка не пытка — прописаться в одной из них. В конце концов список исторических приключений Армении таков, что после столь сильного разнообразия однообразное засыпание может оказаться вполне приятным.
Но это только теоретически. Ибо в действительности нас ждет не благоустроенная богадельня, а могила. Не сразу, конечно. На это может уйти достаточно времени. Атлантида тоже погрузилась в воду не за пятнадцать минут. Это был процесс долговременный. И с Арменией он может оказаться относительно долговременным, с тою только разницей, что погружается она не в чистую океанскую воду, а в совсем другую субстанцию.
НАМ МОГУТ ВОЗРАЗИТЬ, ЧТО ПОДАВЛЯЮЩЕЕ БОЛЬШИНСТВО ГРАЖДАН, ХОТЯ И ВЕДЕТ СЕБЯ ПАССИВНО, но не принимает эту власть. Ну что ж, молчаливый протест со скрещенными на груди руками неплохо смотрится, но полезней поискать что-то более конструктивное. В одной легенде бабочка, которая махала крыльями в Китае, вызвала в атмосфере завихрения, а в итоге — ураган где-то в Америке. То есть усилие, приложенное вовремя и уместно, да еще с умом, может принести фантастические результаты. Неужто нет мудрых решений, способных вызвать у нас «эффект бабочки»?
Конечно, они есть. Просто нужно общими усилиями, всем вместе искать их, обсуждать варианты, помогая друг другу, поддерживая при этом политические силы и деятелей, которые пытаются продолжать борьбу. Надо разбудить в людях гордость, которую Ахмадулина называла особым состоянием позвоночника. У всех нас одна альтернатива — борьба. Сегодня и ежедневно. Нужно объединиться и сопротивляться. Тем более что Пашиняну блестяще удалось консолидировать общество. Консолидировать в стремительно нарастающем недовольстве действиями властей.
Великий русский философ Иван Ильин главный вопрос своей работы «О сопротивлении злу силою» сформулировал следующим образом: «Если я вижу подлинное злодейство и нет возможности остановить его душевно-духовным воздействием, — следует ли мне умыть руки, отойти и предоставить злодею свободу кощунствовать и губить, или я должен вмешаться и пресечь злодейство физическим сопротивлением, идя сознательно на опасность и страдание?».
А другой замечательный философ Зураб Мамардашвили как-то сказал: «Никакой антинародный режим никогда не может победить в стране, граждане которой способны драться за свою честь, достоинство и свободу прямо на пороге собственного дома. Даже с одним ножом в руках».
Наш шанс — это массовое, мирное, скоординированное, непрекращающееся сопротивление злу, которое олицетворяет эта власть. Все прилагательные тут важны в равной степени. И не надо бояться боли. Вы замечали, что почти все сигналы нашего тела это сигналы боли — тут трет, там давит, здесь жжет? Это удовольствия нужно организовывать специально, а боль это праздник, который всегда с нами. Именно боль подсказывает, что главная функция нашей психики — самооборона.
Некоторые считают, что власть Пашиняна — это рок, нависший над нашей нацией. Но, как говорил Честертон, рок — это не то, что происходит с вами, что бы вы ни делали, а то, что происходит с вами, если вы ничего не делаете. Так что народу нужно проснуться и начать борьбу.
МОЖНО, КОНЕЧНО, ПРОДОЛЖАТЬ БЕЗДЕЙСТВОВАТЬ, ПРОКЛИНАТЬ СВОЮ СУДЬБУ, даже скинуться и нанять плакальщиц. Была в старину такая хорошая, нужная профессия плакальщицы, то есть лиц, которые по твердым расценкам, профессионально и весело могли устроить такой скорбный вой по любому поводу, что все проникались трагичностью момента. Такая профессия была и в Египте, и в Ниневии, и в средневековой Франции, и в Армении. Сохранилась даже чудесная книжечка под названием «Избранные причитания» — сборник типовых завываний похоронного характера, привоек по всяким поводам.
Сегодня отчасти функции плакальщиц взяли на себя оппозиционеры, но нет в них ни подлинной страсти, ни умения правильно и к месту взрыднуть, да и конкуренты не дают развернуться даже тем, у кого есть к этому дар Божий.
Тем более что в ряде случаев оппозиционеры больше напоминают не плакальщиц, а хирурга, который, глядя на рану человека, которую ему предстоит зашить, начинают рыдать, заламывать руки, вопить: «Какой ужас!», «Я этого не перенесу!» и т.д. Ну что ж, всякий народ заслуживает не только свою власть, но и свою оппозицию. Вывод сей может показаться некоторым нашим согражданам банальным. Но, как заметил Ремарк в одном из своих романов: что делает то или иное утверждение банальным? — только его несомненная истинность.
Как бы там ни было, у народа сегодня, повторяем, альтернатива одна — борьба. Это Пилат кричал булгаковскому Иешуа о царстве справедливости и любви: «Оно никогда не наступит!» Народ же своей борьбой может сделать так, чтобы оно наступило. Да, народ сегодня сильно разобщен, но проходит время — и капли разлившейся ртути собираются вместе.
Гагик Мкртчян, "Голос Армении"