Произошло то, чего и следовало ожидать, разве что немного быстрее ожиданий: Эрдоган набросился на Лаврова при первом же расхождении во взглядах на конкретную проблему. Выдержит ли коэффициент договороспособности турецкого президента проверку делом?
Президент Турции Реджеп Эрдоган взвился мгновенно, стоило российскому министру иностранных дел Сергею Лаврову напомнить кое-что: турецкий президент неоднократно говорил, будто Турция не собирается оккупировать Африн, а раз так, то, поскольку задачи Турции в кантоне выполнены, было бы неплохо передать территорию законным сирийским властям.
"Никогда президент Эрдоган не заявлял, что Турция хочет оккупировать Африн. И мы всегда исходим из того, что самым простым способом нормализации обстановки в Африне теперь, когда турецкие представители говорят, что основные цели, которые они перед собой ставили там, достигнуты, было бы вернуть территорию под контроль сирийского правительства. Мы никогда другой позицией не руководствовались", — сказал в понедельник Лавров на пресс-конференции в Москве.
Незамедлительный ответ из Анкары гласил: "Подход Лаврова неправильный. Мы лучше всех знаем, кому передавать Африн. Когда придет время, мы передадим Африн его жителям". Вот так, ни больше, ни меньше: "неправильный" и "мы лучше всех знаем".
Насколько бы дурно не был воспитан Эрдоган, он не может не понимать, что немедленный резкий ответ в таком тоне не может считаться не то что дружественным, а просто даже оставляющим хотя бы узенькую дорожку для переговоров по судьбе Африна. Из подобной категоричности можно сделать определенные выводы, и многие их уже начали озвучивать.
Наиболее вероятной представляется версия о том, что во время недавних встреч в Анкаре были обговорены некоторые условия, согласно которым Турция сохраняет за собой в той или иной мере контроль над районом Африна в обмен на определенные уступки в других вопросах. Какие это вопросы — сейчас непонятно, и пытаться их определить будет сродни досужим домыслам. Ряд специалистов обращает внимание на то обстоятельство, что в последнее время с российской стороны участились заявления, подтверждающие незыблемость армяно-российского партнерства. Но вряд ли этот вопрос рассматривался в увязке с многочисленными, сверхзапутанными и в обозримом будущем неразрешимыми сирийскими проблемами.
Скорее всего, все обстоит гораздо проще, во всяком случае, из того, что лежит на поверхности. А на ней лежит, в первую очередь, давно всем известная недоговороспособность турецкой политики от века и нынешнего руководства, в частности. Эрдоган в течение пары часов способен сделать взаимоисключающие заявления, если за это время изменится конъюнктура момента и если сиюминутная выгода потребует таких, а не иных заявлений.
Что касается имиджа серьезного политика, то Эрдоган такими мелочами не интересуется, тем более что его понимание этого образа очень далеко от общепринятого — в цивилизованном мире, по крайней мере. В том мире, в который поместил себя Эрдоган вместе с властями страны, отказаться от договоров можно за секунду, предать — за мгновение, на встрече по урегулированию конфликта, например, можно бить себя в грудь и обещать одно, а вернуться в свою столицу и начать делать противоположное.
И почему одна Турция… Мы такое поведение лицезреем постоянно в исполнении собственного восточного соседа.
А кроме этого, как уже говорилось неоднократно и предсказывалось с максимальной степенью вероятности: если турецкая армия заняла какие-либо территории, то это означает стопроцентную оккупацию. По поводу судьбы Африна есть два варианта.
Первый — беспардонная и откровенная оккупация с включением кантона в состав Турции. Об этом, скорее всего, и мечтает Эрдоган. Но международное возмущение будет слишком велико, поэтому он изберет второй: "когда придет время", он "передаст Африн местным жителям", которые будут практически полностью состоять из переселенцев с территории Турции, коренных там не останется. Тоже оккупация, только шуму будет немного меньше.
Согнать мечтателей о неоосманизме оттуда можно будет лишь превосходящей военной силой, и это мог быть третий вариант, только он несбыточен. Потому что вряд ли законное правительство Сирии когда-либо сможет это проделать самостоятельно, а помощников оно не дождется — никто не станет вступать в серьезный вооруженный конфликт с Турцией из-за какого-то Африна. И в Анкаре это отлично понимают.
Рубен Гюльмисарян, Sputnik Армения