Судя по всему, правительство предрасположено надувать в стране "ипотечный пузырь". Жилье без работы - вот к чему привела подобная стратегия в Гюмри и в целом в зоне бедствия после Спитакского землетрясения.
НАШ НЕ НА ШУТКУ креативный премьер любит брать месячные показатели и сравнивать, как, к примеру, на недавней пресс-конференции, прошлогодний февраль с нынешним. По его словам, объем ипотечного кредитования вырос на 100% в пользу февраля текущего года. Ему, кажется, невдомек, что в столь малоемкой экономике, как армянская, подобные сравнения не показательны и одно относительно крупное мероприятие или событие может, так сказать, "вызвать волнение", резко изменить всю макроэкономическую динамику, взятую, повторимся, в месячном разрезе. Поэтому для солидных обобщений компаративной (сопоставительной) базой могут служить в крайнем случае квартальные или полугодовые показатели, а еще лучше - годовые.
Поступим именно так. По итогам прошлого года ипотечные кредиты в банковской системе Армении составили 263,3 млрд драмов с ростом на 22%. Заметим при этом, что в кредитном портфеле комбанков они занимают долю всего в 8%. Как видите, в годовом разрезе ни о каких 100% и речи не было, так что судить о восторгах премьера по поводу одного февраля будем хотя бы в разрезе 1-го полугодия этого года.
Весьма спорным нам показалось и утверждение премьера о том, что "этот колоссальный рост" ипотеки потянет за собой строительную сферу, которая в свою очередь приведет к новым рабочим местам и сокращению безработицы. Известно, что по ипотеке жилье приобретают не только на первичном, но и на вторичном рынке и последний в новом строительстве вовсе не нуждается.
КРОМЕ ТОГО, по итогам 2018 года хронически хромающая строительная индустрия наконец вышла в плюс, зарегистрировав прирост на уровне 104,5%, при этом будучи прокредитована банками на 1,8% слабее, чем в предыдущем году. Таким образом, получается, что при годовом приросте ипотеки на 22% стройиндустрия отреагировала на это весьма скромным прибавлением в 4,5%, так что переоценивать воздействие ипотечного кредитования на строительную сферу не стоит. Правда, в январе с.г. строительство показало небывалый рост на 122,1%, но, во-первых, это опять же месячный, мало что говорящий показатель, а во-вторых, в данном случае мы наверняка имеем дело с так называемым эффектом низкой базы, когда "зверские" показатели фиксируются в отношении ранее достигнутых мизерных цифр. Имеется и третье обстоятельство: рост строительства может происходить просто за счет активизации масштабных государственных программ, никак с ипотекой не связанных: реконструкция АЭС, строительство автотрассы М6 и т.д.
Рост ипотеки был бы гораздо более предпочтительным, если бы параллельно развивалась промышленность, текли инвестиции, то есть создавались бы массовые рабочие места. Иначе все в конечном счете обернется уже упомянутой вначале "вакуумной" ситуацией в Гюмри. Между тем кабинет Пашиняна, практически полностью исчерпав инерцию предыдущего правительства, когда за 1-й квартал 2018 года промышленность продемонстрировала рост на уровне 108,2% и двузначный рост в 2017 году (112,6%), по итогам всего прошлого года удержал прежние солидные показатели всего на уровне 104,3%, а в январе с.г. объем промышленного производства уже просто ушел в минус - 99,6%. Упал и промышленный индекс цен (промышленная инфляция) - 97,4%. При этом объем производства электроэнергии и вовсе грохнулся до 73,7%! Таким образом, рост ипотеки не сопровождается позитивными изменениями в промкомплексе страны, а важнейший индикатор производства - объем генерируемой электроэнергии - в самом начале этого года загорелся интенсивно тревожным красным светом.
О ДРУГОМ ИНДИКАТОРЕ, свидетельствующем о здоровых явлениях в экономике страны, - об инвестициях - Пашинян в очередной раз высказался крайне лапидарно, ошарашив всех цифрами, но не сообщив каких-либо деталей, могущих их хотя бы в какой-то степени подтвердить. Так, премьер сообщил, что в настоящее время с правительством обсуждаются 89 инвестиционных программ суммарной стоимостью $2,7 млрд, из которых 42 на сумму $774 млн находятся в активной фазе. "Это означает, что имеем в стране определенный инвестиционный рост", - сделал неожиданный вывод глава кабинета, живущий, по-видимому, в каком-то своем мире.
Оставим в стороне инвестпроекты на сумму почти $2 млрд, которые, судя по сказанному, пока находятся в пассивной стадии. Что же касается тех самых "активных" $774 млн, то лично на мою жизнь экономического журналиста пришлось столько таких программ, которые так и не сдвинулись с места, что позвольте отнестись к сказанному премьером с солидной толикой недоверия. В процессе профессиональной деятельности приходилось сталкиваться с инвестиционными программами, которые находились в более чем активной фазе, например, имелись уж технико-экономические обоснования проектов и даже сроки реализации, уже не говоря о наличии их описаний, эскизных вариантов, ориентиров реализации и укрупненных расчетов. И что? И ничего. Почили в бозе…
В ДАННОМ ЖЕ СЛУЧАЕ не были названы даже сферы, в которых предполагаются инвестиции. Ни премьер Пашинян, ни впоследствии министр экономического развития и инвестиций Тигран Хачатрян не смогли назвать даже примерное количество рабочих мест, которые откроются в результате этих инвестиций. Может быть, речь идет о таких инвестиционных программах, как, например, открытие пункта обслуживания на 4 рабочих места и с зарплатой в 75 тысяч драмов? Кто знает…
При этом министр Хачатрян сделал несколько странное заявление о том, что "днем раньше должен заработать инвестиционный фонд, формат которого изменен, и решено, что он будет для поддержки крупномасштабных программ использовать государственный ресурс". По-видимому, речь идет о созданном года полтора назад на руинах "Всеармянского банка" инвестфонде, который с прежнего места прописки переехал и с тех пор о нем ничего не было слышно. Однако при чем тут государственный инвестиционный фонд и госресурсы, когда речь шла о частных инвестпроектах? Свет, который увидел в конце тоннеля Никол Пашинян, очень пригодился бы в его начале…
Ашот Арамян, "Голос Армении"