Когда обещали, что с их приходом к власти будут ликвидированы спидометры, но после взятия власти не выполнили обещания и даже увеличили количество этих спидометров, я не обеспокоился, так как у меня не было машины, и меня это не интересовало.
Когда штатные и внештатные гордые граждане поносили в соцсетях не страдавших идолопоклонством, обладавших способностью мыслить и чувством собственного достоинства людей, я не беспокоился, так как не был контрреволюционером и в какой-то степени приветствовал эту ругань.
Когда для обменных пунктов и ломбардов государственные пошлины повышались в 60 (шестьдесят) раз, я не беспокоился, так как не владел ни обменником, ни ломбардом.
Когда повышались акцизные ставки на газированные напитки, я не беспокоился, так как не любил газировки, да и полагал, что с повышением налога бюджет вырастет, и нам с этого что-то перепадет.
Когда на улице оставлялись тысячи госслужащих, я не беспокоился, так как не был государственным служащим и не видел смысла в том, чтобы бороться за их права и требовать с правительства объяснений.
Когда сносили кафе на прилегающей к Опере территории, я не беспокоился. В этот момент я не задавался вопросом, что будут делать те сотни людей, которые лишаются работы, неужели проблемой номер один нашей страны являются эти кафе, почему мы начинаем со сносов (в этот момент я даже забыл, что они обещали евролифты, но не отремонтировали даже одного старого лифта), а не со строительства, что будут делать те предприниматели, которые вложили деньги, и не вредит ли всё это инвестиционной среде нашей страны. Внутренне я даже был за снос кафе, поскольку во мне, неизвестно почему, зародилась склонность к разрушению. Я был бы против, если бы сносили мою собственность, но почему-то за то, чтобы сносили чужую.
Когда по прихоти и расчетам одного человека незаконно арестовывали Роберта Кочаряна, я не беспокоился, так как не был его сторонником и в душе хотел, чтобы его арестовали. Да и вообще, у меня было внутреннее желание, чтобы всех арестовали, и опять не знаю, почему. Я был бы против, если бы незаконно арестовали меня, но был за то, чтобы арестовали всех – под истеричные восклицания толпы.
Когда некоторое время спустя несправедливо начали заниматься уже мной, сносить мою собственность, обременять меня дополнительными налогами и таскать меня по судам, я обеспокоился, и, когда пожелал оказать сопротивление, не было никого, кто бы меня поддержал, и я понял, что был неправ с самого начала, но уже было поздно. Хотя, ничего поздно не бывает. Главное, чтобы не запоздало.
Кстати, когда пришли за мной, вспомнил о заднем уме армянина, который приходит уже после случившегося…
Андраник Теванян, http://www.7or.am