Сионский старец Паисий Афонский как-то сказал: "Я бы давно сошел с ума от несправедливости в мире, если бы не знал, что последнее слово будет за Богом".
ТО, ЧТО ПРОИЗОШЛО 28 МАЯ В САРДАРАПАТСКОМ КОМПЛЕКСЕ, иначе как вселенской несправедливостью не назвать. Армянскому Католикосу закрывают дорогу к мемориалу великой битвы полицейские-опричники, поскольку тряпка, волею судьбы оказавшаяся в премьерском кресле, посчитала, что негоже ей пересекаться с духовном пастырем нации у монумента героям Сардарапатского сражения. Того самого сражения, всю историю, память и суть которого николизм ежедневно топчет своими предательскими делишками, пораженческой риторикой, уничижительным пресмыкательством перед вражеской мразью.
Спрашивается, кто ты такой, чтобы приказывать перекрыть путь самому Католикосу Всех Армян – Верховному Патриарху? Кто ты есть, чтобы решать: кому можно ступать на превратившуюся в алтарь народной жертвенности сардарапатскую землю, а кому нет? И, наконец, кто дал тебе самому моральное право вкрадчиво-жульнической поступью поганить поле битвы, павшие герои которого – будь они живы – собственноручно задушили бы тебя за измену Родине - измену, наглядным воплощением которой является твоя мерзкая власть?
Вся твоя ничтожная сущность – антисардарапат, антиродина, антинация и антидостоинство. Но, невзирая на это, ты приходишь к мемориалу битвы, более века назад уже разоблачившей ложь и низость твоей собственной «концепции». Приходишь к месту, которое ненавидишь всеми фибрами своей мелкой душонки. Приходишь вынужденно, чтобы, как пиявка, высосать из ритуала воздания памяти героям последние соки и тем самым еще немного продлить свое постыдное пребывание у власти. Приходишь так, как насильник и убийца приходит в дом своей жертвы, чтобы убедить родных в том, что жертва сама виновата в сопротивлении насилию и убийству.
Ты произносишь сбивчивые речи о Сардарапатской битве, ни разу не упомянув слово "турки", словно речь идет о каких-то аморфных врагах. Говоришь о Сардарапате так, как будто историческое сражение призвано был защитить от экспансии лишь тот клочок земли, показом позолоченного макета которого ты уже вконец достал народ. Ты боишься заикнуться о том, что под Сардарапатом решалась судьба всей нации – выживших осколков западного армянства, жителей Араратской долины и поспешивших на помощь их братьев из горных провинций Восточной Армении.
Тебя приводит в бешенство правда о том, что больше всех на Сардарапатском поле полегло арцахцев, которых ты спустя сто лет подло предал. Боишься вспомнить о подвиге воодушевившего армян на победу Католикоса Геворга V, духовного наследника которого ты пытаешься унизить вместе со всей Церковью.
Для тебя помять Сардарапата – пустой звук, излишняя головная боль и, если понадобится, - новый повод выслужиться перед турецкими хозяевами. Ты уже начал коверкать суть исторического для армянского народа события, а вскоре будешь готов пустить его воплощенную в камне символику под бульдозеры.
Столь любимый тобою Пап отравил Католикоса Нерсеса Великого, пытавшегося на протяжении долгих лет вразумить его и очистить от губительных грехов. Вселенская несправедливость! И, как свидетельствует историк Бузанд, народ Армении – шинаканы, воины, князья - чуть ли не сошли с ума от горя и осознания мерзкого деяния царя. Но - последнее слово всегда за Богом, кара которого не заставила себя долго ждать.
Не потому ли ты, отравивший не Католикоса, а еще хуже – его паству и народ ядом святотатства, лжи и ереси, в страхе кричишь всякий раз: «Царь Пап не будет убит»?
Аствацатур Тер-Товмасянц, "Голос Армении"