Турки, осаждающие Константинополь, терпели поражение за поражением. Даже последний штурм мог закончиться для них неудачей. Дело решило только обращение султана к самым низменным, животным инстинктам войск.
5 апреля 1453 г. султан Мехмед II Завоеватель раскинул свой походный шатёр на европейском берегу Босфора. Началась осада Города. Именно так – с заглавной буквы. По той простой причине, что Константинополь был единственным. Единственным настоящим центром европейской цивилизации. Его потеря окончательно разделила течение истории на «до» и «после».
К этому важнейшему эпизоду отношение сложилось странное. Дескать, и так всё шло к тому, что Константинополь будет захвачен турками. Их тьмы и тьмы, а в Городе только и умеют, что молиться и совершать крестные ходы. Да и вообще время Византии уже подошло к концу – она одряхлела и обладала всего лишь тенью былого величия.
Действительности это, мягко говоря, не соответствует. Даже с чисто военной точки зрения «обречённость» Константинополя – вопрос спорный. Красивые песни о непобедимых суровых бойцах ислама и изнеженных греках, которые не знают, с какого конца браться за меч – не более, чем плод недобросовестной пропаганды.
В реальности взятие Города стоило Мехмеду II очень и очень большой крови. И это несмотря на то, что к подготовке он отнёсся весьма ответственно.
Так, Константинополь был изолирован со стороны суши и со стороны Чёрного моря, где султан в кратчайшие сроки возвёл крепость Румелихисар, которая имела неофициальное, но очень характерное название – Богаз-кесен. То есть «Перерезающая глотку».
Для осады и штурма Мехмед подготовил войско общей численностью до 150 тысяч человек, куда входили непосредственно штурмовые отряды, сапёры и артиллерия. В те времена артиллерия считалась сильной, если на тысячу солдат приходилось одно орудие, производящее от 3 до 5 выстрелов в день. Бомбардировка Константинополя велась ежедневно на протяжении 6 недель. В день производилось от 100 до 150 выстрелов, причём довольно эффективно использовались бомбарды венгерского инженера Урбана. В частности, «Базилика», которая метала каменные ядра весом в полтонны на расстояние до 2 км. Словом, подготовлено всё было умело, грех жаловаться. Город с населением в 50 тысяч и войском не более 10 тысяч должен был сразу упасть к ногам султана.
Но не упал. Если составить график сражений с 6 апреля по 29 мая, то выйдет, что турки раз за разом терпели поражение.
7 апреля. Штурм передовых укреплений. Отбит с уроном для турок.
12 апреля. Турецкий флот пытается прорваться в бухту Золотого Рога. Атака отбита.
17-18 апреля – ночная атака турок, четырёхчасовой бой. Позиции удержаны, атака отбита без потерь и с большим уроном для турок.
20 апреля три венецианские галеры с оружием и золотом, а также один греческий корабль с зерном прорываются в осаждённый Константинополь. Командующий турецким флотом Балтоглу проигрывает этот бой вчистую. Султан в ярости приказывает пороть его плетьми.
7 мая. Турки с помощью артиллерии проделывают значительную брешь в районе ворот св. Романа. Использование венгерской бомбарды «Базилика» почти виртуозное. Но развить успех не могут – греки контратакуют, турки бегут.
16 мая. Греки взрывают турецкий подкоп под стены Константинополя. Взятые в подземном бою пленные турки сдают все остальные подкопы. Они взрываются или заливаются водой.
18-19 мая. Греки делают вылазку, подрывают и сжигают турецкие осадные башни.
После всех этих щелчков по носу «непобедимый» Мехмед Завоеватель берёт тайм-аут. Настроение у него подавленное. Первый советник султана, Али-паша, изрекает: «Относительно этого я с самого начала предугадывал, как будет, и часто говорил тебе это, но ты меня не слушал. И теперь опять, если тебе это угодно, хорошо было бы уйти отсюда, чтобы не случилось с нами чего худшего».
Тем не менее, в ночь с 28 на 29 мая назначается приступ. И он поначалу не приносит успеха туркам. Отборные штурмовые отряды готовы дрогнуть. Некоторые даже бегут. Однако за их спинами стоят надёжные люди. Чауши и равдухи – полицейские и судебные чины османов. Которые в этот критический момент не сплоховали: «Они стали бить отступающих железными палками и плетьми, чтобы те не показывали спины врагу. Кто опишет крики, вопли и горестные стоны избитых!»
Но и это не приносит успеха. Штурмовые отряды всё-таки откатываются. В том единственном месте, где несколько сотен турок сумели прорваться в город через бреши, их попросту окружили и вырезали до последнего человека.
На чашу весов бросают последнее. Вот что обещает султан своему «непобедимому» войску, которое вроде как пылко верует и вроде как готово воевать во имя высоких идеалов ислама:
«Если победим, жалованье, которое я уплачиваю, будет увеличено вдвое с сегодняшнего дня и до конца жизни. И на три дня весь город будет вашим. Что награбите там – золотую утварь или одежду, или пленных, будут то мужчины и женщины, дети и младенцы, вы вольны распоряжаться их жизнью и смертью, никто не потребует от вас ответа». Призыв к животным, низменным инстинктам – действительно последнее средство. Никакими идеалами здесь и не пахнет – только кровь, насилие, зверство.
Последний император Восточной Римской Империи Константин XI отлично это понимал. Свидетельством тому – его речь перед последним штурмом Города.
«Те, кто идёт против нас, подобны бессловесным животным. Пусть же будут направлены против них и щиты ваши, и мечи, и копья. Думайте так, что охотитесь на множество диких свиней, чтобы знали враги, что они имеют дело не с бессловесными животными, как они сами, а с господами и повелителями их, с потомками эллинов и римлян».
Город был захвачен вечером. Потомки эллинов и римлян не смогли его удержать. Верх взяла жестокая сила, прервавшая правильное течение истории и стеревшая с лица земли последний островок античности, где до последнего момента сохранялась живая европейская цивилизация. Заново к её ценностям Запад придёт только после Возрождения. Которого не понадобилось бы при наличии Константинополя – преемника и наследника Греции и Рима.
Константин Кудряшов, http://www.aif.ru
Иллюстрация: Вступление Мехмеда II в Константинополь. Картина Жана-Жозефа Бенжамен-Констана