Музыкальный мир звал его «Эдвард Михалычем», а от официальных величаний типа «парон Мирзоян» он отказывался напрочь. Один из тех, благодаря кому отечественная культура достигла высот, на которых пока держится, он никогда этим не «фигурял», оставаясь удивительно скромным человеком. Хотя, конечно, и знал себе цену, доброжелательно, но вместе с тем четко пресекая претензии на пустозвонное «панибратство».