Политический лексикон лидера армянских реваншистов всегда отличался крайне ядовитыми инъекциями в организм национального самосознания. Остается только удивляться способности его последователей находить в этих словах что–то разумное, светлое, вечное. Конечно, подобное восприятие во многом обуславливается теми невозможными условиями повседневного существования, которые постоянно угнетают, оскорбляют и унижают рядовых граждан. Такая атмосфера и формирует объективные предпосылки для субъективных трансформаций, она, как инкубатор, взращивает упаднические настроения в обществе. И тем не менее остается удивляться многим нашим соотечественникам, усматривающим панацею именно в его смертельных инъекциях.
ВОТ И НА ПОСЛЕДНЕМ МИТИНГЕ ОН (С ОЧЕВИДНЫМ АКЦЕНТОМ НА АРФ "ДАШНАКЦУТЮН") совсем не случайно прошелся по лозунгам, которыми, кстати, сопровождалась и осмысливалась не столько даже биография одной (пусть даже ненавистной ему) партии, сколько – на отдельных отрезках - жизнь практически каждой нации.
Он сказал: "Мы не руководствуемся сумасшедшей идеей "борьбы не на жизнь, а на смерть" или безответственным лозунгом "смерть или свобода", а трезвым сознанием необходимости выполнения своего долга перед народом и государством и использования всех законных возможностей для достижения намеченной цели. Если бы остальные обеспокоенные силы, оставив в стороне второстепенные вопросы, руководствовались этим сознанием, у нас давно была бы другая страна".
С последним утверждением трудно не согласиться. Если бы деятели армянского освободительного движения конца позапрошлого - начала прошлого столетия руководствовались бы его "трезвым сознанием", а не безответственным лозунгом "смерть или свобода", то мы действительно пребывали бы сегодня в другой стране (естественно, в Турции), а наш сегодняшний оратор никогда бы не стал первым президентом той республики, о которой якобы заботится. Если бы армянское ополчение 90-х годов отвернулось от ведения борьбы "не на жизнь, а на смерть" и руководствовалось не безрассудностью, а трезвостью, то и в этом случае мы жили бы (?) в другой стране.
Лозунг "смерть или свобода" - это не просто красивое словосочетание. История изобилует примерами, когда именно он становился важнейшим консолидирующим механизмом, когда вокруг него собиралось разрозненное, казалось бы, население. Достаточно вспомнить знаменитый клич командующего мозельской армией, будущего почетного маршала Франции Франсуа-Кристофа Келлермана, приостановивший продвижение прусской армии Карла Вильгельма Фердинанда к Парижу. 20 сентября 1792 года в сражении при Вальми французские ряды рассыпались под вражеской канонадой, когда Келлерман, выйдя вперед с поднятой саблей, бросил клич ошеломленным армиям: "Свобода или смерть. Да здравствует нация!" Под непрекращающимся огнем прусских войск, считавшихся тогда лучшими в Европе, не дрогнул ни один солдат французской революции. Кстати, сцена поразила самого Гете: позже на памятнике героям Вальми были начертаны его слова: "Отныне и от сего места начинается новая эра мировой истории".
УЩЕРБНА ТА НАЦИЯ, НА ОТДЕЛЬНЫХ ЭТАПАХ РАЗВИТИЯ КОТОРОЙ ЭТОТ ЛОЗУНГ НЕ ВЕЛ ЗА СОБОЙ ЛЮДЕЙ. В периоды борьбы балканских народов за независимость против Османской империи он стал девизом в Греции, Румынии, Болгарии… В периоды освободительной борьбы латиноамериканских народов против испанской короны он собрал ополчение во многих регионах (в Уругвае он вообще до сих пор национальный девиз).
Вокруг этой идеи собирался весь "фольклор нового времени" - это и песни гарибальдийцев, и греческих партизан, эта тема создавала также государственные гимны (например, румынский: "Пробудись, о румын, от мертвенного сна… свобода иль смерть – кричат все!"). Армянская нация исключением не была - в XIX веке Рафаэль Патканян писал:
И теперь нам молчать, когда яростный враг
Отнял меч - оборону, унизив наш стяг,
У работников плуг вырвал дерзко из рук,
Переделал на цепи тот меч и тот плуг?
О, горе! В плену мы должны изнывать!
И нынче молчать?..
... Пусть молчит только тот, чей недвижим язык,
Или тот, кто в ярме видеть сладость привык!
Но в ком сердце мужчин, кому честь дорога,
Пусть бесстрашно идет против злого врага!
Кто славой сумел свою смерть увенчать,
Тот вправе молчать!
Еще за четырнадцать веков до Патканяна апологетом этого лозунга выступил Егише. Многим известно использованное им знаменитое изречение "Смерть неосознанная есть смерть, смерть осознанная - бессмертие". Но не менее важен сам контекст; актуальность этого афоризма вскрывается не только в самом изречении. Вот что писал Егише в "Слове о Вардане и войне армянской".
"У тех, чьи души ослабли по отношению к небесной добродетели, телесная природа весьма подвержена страху. От каждого дуновения ветра она колеблется, и от всякого слова смущается, и ото всего дрожит. Такой человек в жизни своей пробавляется пустыми сновидениями и, умирая, идет на окончательную гибель. Как сказал кто-то из древних: "Смерть неосознанная есть смерть, смерть осознанная - бессмертие". Кто не осознал смерти, трепещет перед нею, но кто осознал смерть, не страшится ее. И все эти беды проникают в мысли человека от невежества. Слепой лишен лучей солнца, а невежда лишен совершенной жизни. Лучше быть слепым глазами, чем слепым разумом. Если кто чрезмерно возрос в мирском величии, а разумом он беден, такой более многих других достоин жалости, как мы это видим не только у заурядных людей, но и у наиболее выдающихся. Не имея у себя соправительницей мудрость, царь не может соответствовать своему уделу. Царь ответствен не только за себя, но и за тех, кого он погубил".
Комментарии, кажется, излишни…
Арис КАЗИНЯН, "Голос Армении"