У входа в магазин сидел мужчина средних лет с ампутацией обеих ног на уровне бедра. Кепка была низко надвинута на лицо, взгляд опущен, что исключало зрительный контакт с прохожими. Перед ним стояла картонная коробка с мелочью.
ПРОХОЖИЕ ДВИГАЛИСЬ МИМО, ГЛЯДЯ БУДТО СКВОЗЬ НЕГО. Кто-то торопился, кто-то отворачивался, делая вид, что не заметил. Речь идёт не только об индивидуальном равнодушии. Рост числа людей, вынужденных обращаться за милостыней, формирует устойчивую норму дистанцирования от крайней бедности.
Но от этого зрелище не становится менее тяжёлым. За каждой картонной коробкой стоит человеческая судьба: бедность, болезнь, одиночество, утрата или отчаяние. Чем чаще такие сцены становятся частью городской среды, тем острее вопрос: что происходит с обществом, в котором милостыня становится одним из последних способов выживания?
На этом фоне символично, что одним из первых решений после парламентских выборов стала реформа системы оценки бедности. Власти заявляют, что это шаг к более точному учёту нуждающихся и повышению эффективности социальной политики.
Важно не сколько бедных, а кого считать таковыми
Однако изменение методологии не снижает уровень бедности. Оно лишь меняет способ её измерения. Ключевым критерием остаётся не статистическая точность, а реальное положение домохозяйств.
ПО ДАННЫМ ПРАВИТЕЛЬСТВА, ЧИСЛО СЕМЕЙ, ВКЛЮЧЁННЫХ В СИСТЕМУ ОЦЕНКИ НУЖДАЕМОСТИ «ПАРОС», сократилось с примерно 100 тысяч в 2017 году до около 46 тысяч к 1 июня 2026 года. Власти трактуют это как снижение бедности. Оппоненты указывают, что сокращение числа получателей помощи не означает роста благосостояния населения и требует сопоставления с доходами и инфляцией.
Главный вопрос заключается не в том, сколько семей покинули систему, а в том, стали ли они жить лучше. Бедность определяется уровнем жизни, а не административным статусом.
Уровень бедности в стране оценивается в пределах 21–22%. Региональные различия достигают 1,5–2-кратного уровня; наиболее уязвимыми остаются Сюник, Ширак, Тавуш, Гегаркуник и Котайк. При этом публичные данные по эффективности пилотных программ в двух марзах ограничены, что затрудняет оценку результатов реформы.
Средняя номинальная заработная плата в Армении превышает 300 тысяч драмов, однако доходы домохозяйств существенно ниже. Согласно Армстату, сотрудники малых предприятий получают 103–145 тысяч драмов. Около 43% расходов населения приходится на продукты питания – показатель, характерный для экономик с высоким уровнем базовой нагрузки на бюджет.
Когда значительная часть дохода уходит на продовольствие, а коммунальные расходы в зимний период становятся сопоставимыми с доходами уязвимых домохозяйств, говорить об устойчивом росте уровня жизни затруднительно.
«Социальная политика ориентирована на благосостояние человека», – неоднократно заявлял министр труда и социальных вопросов Арсен Торосян. Одновременно он указывает на семьи, которые, по оценке государства, стремятся получать помощь без достаточных оснований, что используется как аргумент в пользу ужесточения критериев нуждаемости.
За последние годы число получателей пособий существенно сократилось. С 1 июля аналогичная система оценки будет применяться по всей стране. Вопрос заключается в том, приведёт ли это к реальному снижению бедности или к номинальному сокращению числа официально признанных бедных.
ОСОБУЮ ТРЕВОГУ ВЫЗЫВАЕТ РЕФОРМА СИСТЕМЫ ОЦЕНКИ ИНВАЛИДНОСТИ. Переход к функциональной модели уже привёл к сокращению примерно на 20% числа лиц, имеющих право на статус инвалидности и выплаты.
Фактически государство последовательно повышает порог доступа к социальной поддержке. И если итогом этих изменений становится уменьшение числа людей, признанных нуждающимися, это ещё не означает, что нуждающихся стало меньше. Это означает лишь, что изменились правила, по которым государство соглашается их видеть.
Различие между сокращением бедности и сокращением числа получателей социальной помощи носит принципиальный характер. В первом случае речь идёт о росте доходов и снижении уязвимости. Во втором – об изменении критериев включения в систему.
Если главным результатом реформ становится не рост благосостояния семей, а сокращение числа имеющих право на помощь, то бедность не преодолевается – её просто перестают замечать. Она исчезает из отчётов, но не с улиц.
И тогда государство отворачивается от проблемы, а общество привыкает к её присутствию как к части повседневного пейзажа – так же, как привыкает проходить мимо человека с картонной коробкой у входа в магазин.
Марта Ахназарян, "Голос Армении"