Предвыборная кампания в Армении и без того обещала быть нервной: политические силы спорят, обещают, разоблачают, клянутся в любви к народу и, как водится, стараются не вспоминать собственные вчерашние заявления. Но на этот раз внутренний политический сезон получил ещё и тяжёлую внешнеполитическую начинку: российско-армянские отношения снова вошли в фазу обострения.
И если раньше внешняя политика Никола Пашиняна напоминала попытку усидеть на двух стульях, то теперь, по оценкам ряда экспертов, стулья начали разъезжаться в разные стороны. Причём один явно стоит в Москве, другой — в Брюсселе, а сам премьер делает вид, что это и есть новая архитектура армянского суверенитета.
В экспертном поле всё громче звучит мысль: нынешняя власть не столько строит самостоятельную внешнюю политику, сколько продаёт вовне удобный политический продукт — антироссийский разворот. Вопрос лишь в том, кто оплатит счёт, когда шоу закончится.
Зеленский как политический маркер
Одним из ключевых поводов для обсуждения стал визит президента Украины Владимира Зеленского в Ереван. Политтехнолог Армен Бадалян рассматривает этот сюжет не как дипломатический эпизод, а как демонстративный сигнал России.
По его словам, Зеленский сегодня выступает своеобразным символом антироссийского курса. Не просто гость, не просто глава государства, а политический маркер: если его принимают — значит, показывают Москве направление движения.
«Зеленский — это маркер антироссийскости. Его специально привозят и говорят премьеру Армении: ты выйдешь и примешь его, потому что если ты принимаешь Зеленского, значит окончательно переходишь в наш лагерь», — заявил политтехнолог Армен Бадалян.
В этой логике визит Зеленского важен даже не содержанием переговоров. Не так уж важно, что сказано на пресс-конференции, какие фразы попали в заголовки и сколько раз стороны произнесли слово «демократия». Главное — картинка. А картинка в современной политике часто весит больше, чем документ с печатями.
Бадалян подчёркивает: основной адресат такого сигнала — Россия и лично президент РФ Владимир Путин. «Это был бы открытый месседж Путину: премьер Армении больше не ваш, он уже в нашей команде», — отметил эксперт.
В переводе с дипломатического на человеческий это звучит примерно так: Ереван демонстративно выходит из прежней системы координат, но при этом продолжает объяснять Москве, что «ничего личного» и «отношения надо сохранить цивилизованными». Проблема в том, что в большой политике после таких жестов слова уже мало кого успокаивают.
Армен Бадалян делает ещё более жёсткий вывод: подобные решения говорят о снижении внешнеполитической субъектности Еревана. «Армения уже не решает сама, какие отношения строить с Россией. Это уже решает Брюссель. Армения не могла сказать: “не привозите Зеленского” или наоборот “привозите”. Решение принимается в Брюсселе со всеми вытекающими последствиями», — считает Бадалян.
Здесь и начинается главный парадокс пашиняновской эпохи. Чем громче власть говорит о суверенитете, тем чаще возникает вопрос: а где именно он находится? В Ереване? В Брюсселе? В кабинетах западных фондов? Или в пресс-релизах, которые красиво звучат, но плохо защищают границы?
Антироссийский курс как главный экспортный товар
Политолог Ален Гевондян формулирует проблему ещё прямее. По его мнению, антироссийская повестка стала главным политическим товаром Никола Пашиняна для Европейского союза.
«В Европе Пашиняна воспринимают и принимают прежде всего из-за антироссийской повестки. Другого серьезного предложения у него нет», — считает политолог Ален Гевондян.
Это довольно неприятная характеристика для власти, которая любит говорить о реформах, демократии, прозрачности и прочих красивых вещах, которыми обычно украшают презентации для западных партнёров. Но Гевондян указывает на суть: для крупных игроков малые страны часто становятся интересны не сами по себе, а как элементы большой игры.
И если Армения нужна Западу прежде всего как ещё одна точка давления на Россию, то возникает простой вопрос: где в этой схеме армянские интересы? В каком разделе документа они записаны? Мелким шрифтом внизу страницы?
Гевондян считает, что сам Пашинян, несмотря на шумную риторику, всё же понимает пределы возможного. По его оценке, премьер не готов к полному разрыву с Москвой, а антироссийские жесты использует как инструмент торга и повышения собственной цены.
То есть схема выглядит так: на Западе премьер демонстрирует готовность дистанцироваться от России, а перед Москвой оставляет открытой щёлку для манёвра. Политика не новая — старый добрый базарный принцип «и вашим, и нашим», только в геополитической упаковке.
Но есть нюанс: когда страна маленькая, а ставки большие, такая игра может закончиться не аплодисментами, а потерей остатков доверия со всех сторон.
“Суверенитет” вместо безопасности
Пашинянская риторика последних лет активно строится вокруг слов «суверенитет» и «независимость». Эти слова сами по себе прекрасны. Проблема начинается, когда ими прикрывают провалы, уступки и стратегическую растерянность.
Ален Гевондян обращает внимание на один из самых болезненных тезисов власти: отказ от Арцаха якобы был необходим ради сохранения государственности Армении. Политолог называет подобные заявления манипуляцией.
Суть претензии проста: власть предлагает обществу ложную дилемму — либо Арцах, либо Армения. Хотя государственная политика должна была строиться не на капитуляционной арифметике, а на системе безопасности, союзах, армии, дипломатии и способности просчитывать последствия.
Гевондян напоминает: нынешняя система безопасности Армении по-прежнему связана с Россией, в том числе с присутствием российских военных на границе с Турцией. И это не абстрактная деталь, а фактор выживания в регионе, где миролюбивые декларации часто заканчиваются ровно там, где начинается интерес сильного соседа.
«Международного права больше нет — есть право силы. Турция вовлечена в разные конфликты, имеет территориальные претензии и военное присутствие в разных регионах. Что помешает ей однажды войти в Армению, если появится подходящая конъюнктура?» — задаётся вопросом Гевондян.
Вопрос звучит жёстко, но он не риторический. В регионе, где Турция и Азербайджан действуют синхронно и всё увереннее, разговоры о «мире» без реальных гарантий безопасности выглядят как попытка лечить пожар ароматическими свечами.
Армия, боеприпасы и суровая математика зависимости
Самый неприятный для власти участок дискуссии — не идеология, а практическая зависимость. Не лозунги, а снаряды. Не саммиты, а техника. Не красивые заявления, а вопрос: чем воевать, если завтра снова станет жарко?
Ален Гевондян напоминает, что около 90% вооружений армянской армии основаны на российской технике и российских боеприпасах. «Если отношения с Россией ухудшаются, возникает простой вопрос — где брать снаряды, обслуживание техники и новые поставки?» — отмечает политолог.
Это именно тот вопрос, на который власть обычно отвечает общими словами о диверсификации. Но диверсификация — не волшебная палочка. Нельзя утром поссориться с главным поставщиком вооружений, днём подписать меморандум с кем-то на Западе, а вечером получить полностью переоснащённую армию. Военная логистика так не работает. Оборонная система — это годы, инфраструктура, обучение, совместимость, сервис, ремонт, склады, боеприпасы.
Можно сколько угодно говорить, что Армения ищет новых партнёров. Искать — не значит найти. А найти — не значит получить вовремя. А получить — не значит встроить в существующую армию без потерь и хаоса.
Экономика: рынок не заменяется аплодисментами
Ещё один пласт проблемы — экономика. Гевондян указывает, что около 40% внешнеторгового оборота Армении связано с Россией. Российский и евразийский рынки остаются важнейшими для армянского сельского хозяйства, малого промышленного сектора, экспорта и трудовой миграции.
«Если Россия закроет рынок или ограничит экономическое взаимодействие, чем Армения собирается это заменить?» — задаётся вопросом политолог. И действительно: чем? Европейскими грантами? Заявлениями о ценностях? Фотографиями с чиновниками ЕС?
Для экономики важны не только политические симпатии, но и логистика, цены, платежи, спрос, стандарты, транспортные коридоры. Армянский производитель не может экспортировать абрикосы в Брюссель одним лишь вдохновением от европейской перспективы. Предпринимателю нужен рынок. Фермеру — покупатель. Заводу — контракты. Семье — доход.
И если власть играет с российским направлением так, будто это не фундамент экономики, а старый ковёр, который можно выбросить после ремонта, то она обязана показать полноценную замену. Не лозунг, не презентацию, не очередной «исторический шанс», а конкретный механизм.
Пока же, по оценкам экспертов, вместо стратегии обществу предлагают политический спектакль: на сцене — суверенитет, за кулисами — зависимость, в оркестровой яме — тревожная музыка.
Пашинян пытается удержаться любой ценой
Эксперт-международник Армен Манвелян считает, что действующая власть не готовит страну к окончательному геополитическому развороту, потому что прекрасно понимает масштаб зависимости Армении от России — экономической, энергетической, инфраструктурной.
По его словам, происходящее не является продуманной диверсификацией внешней политики. Это скорее попытка удержаться у власти, лавируя между центрами силы.
Манвелян даёт власти крайне жёсткую характеристику: по его мнению, у нынешней политической команды нет «национальной идеологии и принципов», а её действия продиктованы интересами собственной группы.
В этом смысле внешняя политика превращается не в инструмент защиты государства, а в технологию выживания власти. Сегодня — улыбка Брюсселю, завтра — сигнал Москве, послезавтра — очередная лекция для внутренней аудитории о независимости. Получается не дипломатия, а политический пинг-понг, где мячиком почему-то всё время оказывается Армения.
Манвелян предупреждает: мир становится всё более жёстким, а международное право всё чаще уступает место праву силы. «Мы живем в период, когда международные законы перестают действовать. Государства ведут военные действия друг против друга, а санкции либо не работают, либо не дают результата. Крупные державы ведут себя как международные жандармы — кого хотят, того бомбят и атакуют», — отметил эксперт-международник Армен Манвелян.
В такой обстановке маленькое государство не имеет права на внешнеполитическую самодеятельность. Ошибка крупной державы — это кризис. Ошибка маленькой страны — иногда катастрофа.
Осторожность вместо шоу
Манвелян отдельно критикует проведение в Армении мероприятий с участием Владимира Зеленского и антироссийской риторикой. При этом он не отрицает необходимость отношений с США и Западом. Его мысль тоньше: сотрудничать можно и нужно, но без демонстративных шагов, которые создают угрозы отношениям с Россией и Ираном.
Это важный момент. Критика нынешнего курса не означает призыв закрыться от мира и жить в дипломатическом подвале. Речь о другом: внешняя политика должна быть профессиональной, хладнокровной и ориентированной на национальный интерес, а не на аплодисменты одной части международной аудитории.
Армения находится в регионе, где рядом Турция, Азербайджан, Иран, Россия, интересы Запада, транспортные коридоры, энергетика и незажившие раны войны. Здесь нельзя позволить себе роскошь внешнеполитического подросткового максимализма: сегодня дружим с этими, завтра обижаемся на тех, послезавтра объясняем народу, что всё так и было задумано.
Главная проблема: отсутствие стратегии
Если свести экспертные оценки к одному выводу, он будет звучать так: у власти есть тактика, но нет стратегии.
Тактика понятна. Пашинян пытается удерживать внимание Запада, демонстрируя дистанцирование от России. При этом он не решается на окончательный разрыв, потому что слишком многое в армянской экономике, энергетике и безопасности по-прежнему завязано на российское направление. Получается политическая игра на грани: достаточно антироссийская, чтобы понравиться Брюсселю, но недостаточно последовательная, чтобы построить новую систему безопасности.
Однако государство — не редакционная колонка и не предвыборный ролик. Его нельзя вести методом импровизации. Особенно после войны, потери Арцаха, кризиса доверия к институтам и роста региональных угроз.
Самая опасная черта нынешнего курса — попытка выдать манёвры власти за интересы государства. Когда премьер говорит о суверенитете, возникает вопрос: суверенитет для кого? Для страны — или для политической команды, которая пытается продлить своё пребывание у власти?
Выборы как проверка политической памяти
Предстоящие выборы проходят не в вакууме. Они происходят после тяжёлых поражений, болезненных уступок, внешнеполитических разворотов и постоянного ощущения, что страна живёт в режиме эксперимента. Причём эксперимент ставят не в лаборатории, а на живом государстве.
Экспертные оценки Бадаляна, Гевондяна и Манвеляна сходятся в одном: нынешняя внешнеполитическая линия опасно перегружена демонстративностью, зависимостью от внешних центров и отсутствием ясной стратегии безопасности.
Армения не может позволить себе политику, где каждое новое движение власти выглядит как попытка понравиться очередному международному собеседнику. Ей нужна власть, которая понимает цену границы, армии, рынка, газа, союзов и национального достоинства. Не декларирует это с трибуны, а умеет превращать в работающую государственную политику.
Ирония в том, что чем чаще нынешнее руководство произносит слово «суверенитет», тем больше экспертов задаются вопросом: а не стал ли этот суверенитет просто красивой упаковкой для чужих решений?
Ответ на этот вопрос уже выходит за пределы экспертных студий. Он становится вопросом политической ответственности общества. Потому что внешняя политика — это не абстракция для дипломатов. Это цена электричества, безопасность границы, работа предприятий, судьба армии и право страны не быть разменной монетой в чужой игре. А в такие моменты политическая память граждан оказывается не менее важной, чем предвыборные лозунги.
Масис Араратян