Отношения между государством и Армянской Апостольской Церковью достигли нового витка напряжения. Возбуждение уголовного дела в отношении Католикоса Всех Армян Гарегина II ознаменовало переход от затяжного идеологического конфликта к фазе прямого юридического давления лично на Католикоса. На фоне приближающихся парламентских выборов власть демонстрирует готовность идти на радикальные меры не только внутри страны, но и в отношениях с влиятельными кругами диаспоры.
Является ли этот конфликт признаком силы правящей команды или это превентивная попытка нейтрализовать единственные институты, сохранившие автономность? Почему в армянской политике «топор» окончательно вытеснил «скальпель», и к каким последствиям для социальной легитимности государства приведет такая стратегия?
В интервью для VERELQ политолог, директор Института Кавказа Александр Искандарян анализирует технологию создания управляемой апатии и объясняет, почему предвыборные расчеты сегодня оказываются важнее долгосрочной стабильности общества.
- Г-н Искандарян, сегодня мы наблюдаем новый виток напряженности в отношениях между государством и Армянской Апостольской Церковью, кульминацией которого стало заведение уголовного дела в отношении Католикоса всех армян Гарегина II. Как вы оцениваете эту ситуацию в контексте борьбы власти с Церковью? Почему мы наблюдаем процесс постоянной радикализации ситуации и можно ли ожидать разрешения этого конфликта до предстоящих в текущем году парламентских выборов?
- То, что мы видим, — это часть предвыборной ситуации. Другой разговор о том, насколько действительно церковь представляла угрозу для правящей силы. Я, например, не думаю, что она представляла такого рода угрозу.
Но неважно, что думаю я. Очевидным образом власти пытались и пытаются бороться с двумя субстанциями или институциями, которые никоим образом впрямую не подчиняются правительству. Это диаспора (точнее, богатые люди в диаспоре, находящиеся за пределами Республики Армения) и церковь. Это попытка на «дальних подступах» обезопасить себя от рисков, связанных с позицией церкви.
Это происходит потому, что реальных рисков от классической политической оппозиции — как парламентской, так и непарламентской — власть, как мне кажется, не видит. И, соответственно, борется с церковью. Это продлится как минимум до выборов. Что будет дальше — посмотрим, тогда ситуация будет меняться.
Кроме того, мне кажется, что нагнетание поляризации общества может быть осмысленной технологией — использованием радикализации как ресурса. Ведь такие процессы сами по себе приводят к общественной апатии. А апатия на фоне активизации оппозиционных сил может в итоге привести к успеху именно правящую силу. Я не знаю, является ли это чётко просчитанной стратегией «по плану», но смысл может быть именно в этом. К этому могут добавляться личные, эмоциональные моменты, усиливающие эффект.
И последнее. Мне совершенно не кажется, что Католикос изначально был человеком, с которым невозможно договориться. Напротив, он был вполне договороспособен. В 2018 году это подтвердилось, и всё это время ситуация оставалась более-менее нормальной. Но инстинкты правящей силы, вышедшей из революции, таковы, что работа с тонкими консенсусными механизмами, уступками и договоренностями — это не их стиль.
- То есть, как вы часто говорите, они работают не скальпелем, а топором?
- Да, это моя фраза. Работать не скальпелем, а топором, не пинцетом, а молотом — это вопрос стиля. При этом я не склонен думать, что подоплека здесь исключительно психологическая. Есть и объективные основания для разногласий между церковью и той идеологией, которую пытается выработать власть. Там они объективно противостоят друг другу. Но мне кажется, что происходит «перегибание палки», можно было обойтись и без этого.
Что же касается уголовного дела, открытого против Католикоса, то, на мой взгляд, цель очевидна — воспрепятствовать его поездке в Австрию. Власти заявляют, что он якобы хочет уехать и вывезти сокровища. Даже не обсуждая правдоподобность этих высказываний, отмечу: дело заведено не из-за сокровищ. Это вопрос системного давления и отсутствия независимости судебной системы. Всё делается для того, чтобы не допустить определенных контактов или сорвать их.
- С учетом общественной апатии и текущей социологии, является ли такая стратегия властей — вести борьбу на всех фронтах, включая диаспору в лице Самвела Карапетяна и церковь — выигрышной?
- Политологу делать прогноз на пять месяцев вперед неправильно. Но, как говорят социологи: «если бы выборы были завтра», то очень вероятно, что эта стратегия сработает.
Другое дело — долговременные последствия. Понятно, что легитимность, которую власть получит после выборов (если мой прогноз верен), будет чистейшей воды бюрократической легитимностью. Социальная же легитимность в результате этих процессов понизится, что в долгосрочной перспективе может привести к серьезным проблемам.
Но сейчас речь идет не о долгосрочной стратегии, а о выборах. Власти понимают, что получить высокую социальную легитимность вряд ли получится, поэтому они делают ставку на бюрократическую и, что важно, внешнюю легитимность. Визит высокопоставленных европейских чиновников, проведение широкого европейского совещания в мае — всё это работа на получение поддержки извне. Сюда же ложатся процессы в отношениях с Азербайджаном и Турцией. Внешняя легитимность — это то, что они пытаются присоединить к бюрократической легитимности внутри страны. Такова их стратегия.
ИАЦ «VERELQ»