Временный поверенный в делах США в Азербайджане Уильям Гилл при посещении Бардинского района заявил, что «сопредседатели Минской группы ОБСЕ активизировали переговорный процесса по урегулированию нагорно-карабахского конфликта», и так «будет возможно достичь соглашения в этом вопросе».
Но дело в том, что об активизации переговорного процесса говорят уже с конца прошлого года, когда после длительного перерыва в Женеве в октябре 2017 года при содействии сопредседателей МГ ОБСЕ прошел армяно-азербайджанский саммит. Тогда заместитель министра иностранных дел России Григорий Карасин, комментируя ситуацию, заявлял, что на этом саммите «было условлено интенсифицировать переговорный процесс и предпринять дополнительные меры, направленные на снижение напряженности на линии соприкосновения конфликтующих сторон». А если быть более точными, то речь шла о возможности практической реализации Венских и Санкт-Петербургских соглашений, предусматривающих создание на линии соприкосновения конфликтующих сторон системы мониторинга и появления там международных наблюдателей.
Но результатов не было. Затем в марте 2018 года глава МИД Азербайджана Эльмар Мамедъяров уточнял, что переговоры по урегулированию карабахского конфликта будут вестись более интенсивно, но только после предстоящих выборов в Армении и Азербайджане. При этом Мамедъяров говорил, что «на последних встречах министров и президентов со стороны сопредседателей были выдвинуты креативные идеи для сдвижения вопроса с мертвой точки». Что это были за идеи, никто не знает, хотя внешне складывалось впечатление, что посредники находятся в непрерывном режиме работы и периодически есть необходимость вносить некие коррективы. Но в мае в Армении произошла «революционная» смена власти. Правительство возглавил Никол Пашинян. Сначала он заявил, что в переговорном процессе должен участвовать Степанакерт как сторона конфликта, затем дал санкцию новому главе МИД Армении Зограбу Мнацаканяну на возобновление переговоров с Азербайджаном в рамках МГ ОБСЕ в прежнем формате.
При этом со стороны Пашиняна звучали туманные формулировки, типа того, что односторонние уступки для него неприемлемы. После этого Мамедъяров и Мнацаканян провели две встречи. Последняя при посредничестве Минской группы состоялись в период с 25 по 27 сентября на полях Генассамблеи ООН. В этой связи многие СМИ утверждали, что конфликтующие стороны вели многочасовые переговоры. Но о чём? Неизвестно. Сейчас появились сообщения, что главы МИД договорились встретиться еще раз до конца года. Тем не менее Мамедъяров в интервью бакинскому порталу Trend заявил следующее: «В ходе встречи, проведенной с главой Азербайджанского государства в рамках визита сопредседателей Минской группы ОБСЕ в регион, состоялся обмен мнениями по нынешнему состоянию и перспективам процесса урегулирования конфликта. В последнее время мировое сообщество чаще озвучивает конкретные послания о последствиях нерешенности конфликта для региона, в частности для Армении, и, наоборот, о развитии, которое принесет этой стране решение конфликта. Думаю, что в этом контексте отношение нынешнего руководства Армении, возвращение к конструктивным и результативным переговорам было бы шагом, предпринятым по созданию условий для мира, о котором они говорят. Ясно, что, наверное, для нового руководства Армении нужно время для всестороннего изучения процесса урегулирования конфликта».
Но вообще-то так называемое карабахское досье не очень большое, в его основе лежат максимум пять-шесть документов, включая и принятые в 2007 году Мадридские принципы. На его изучение не требуется длительного времени. Это во-первых. Во-вторых, если Мамедъяров полагает, что новому руководству в Ереване, которое будет сформировано после внеочередных парламентских выборов в начале декабря, нужно всё же время, то о чём он ранее вел многочасовые дискуссии со своим армянским коллегой? К тому же в промежутке при прямом посредническом участии президента России Владимира Путина между президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым и Пашиняном в Душанбе были достигнуты прорывные устные договоренности по снижению напряженности в зоне нагорно-карабахского конфликта. Причем сделано это было вне формата МГ ОБСЕ. Вот почему оптимизм, высказанный Гиллом в отношении перспектив урегулирования нагорно-карабахского конфликта, вызывает определенное недоумение.
Хотя, действительно, Баку и Ереван не прерывают переговорный процесс. Но они и не проявляют на публичном уровне готовности к принятию компромиссных, читай, непопулярных для своих стран решений. Причем в этом формате никто не тянет — во всяком случае, на публичном уровне — на себя одеяло. Минской группе не удалось предотвратить апрельскую войну 2016 года, ее удалось остановить только при прямом посредническом усилии Путина. Именно российский президент сумел убедить Алиева и Пашиняна в Душанбе заключить устное соглашение, которое заметно снизило напряженность в зоне конфликта. Возможно, именно Москва предложит и новые сценарии урегулирования конфликта. Однако тогда параллельно с МГ ОБСЕ появится новый формат: Россия — Азербайджан — Армения. Не исключено, что российский президент назначит также специального посланника по Нагорному Карабаху (в первой половине 1990-х годов эту должность занимал Владимир Казимиров).
Для урегулирования конфликта необходимы нестандартные решения. А пока звучат тревожные прогнозы. Бывший посол США в Азербайджане, приглашенный почетный профессор Университета Джорджа Мейсона Ричард Козларич считает, что после окончания избирательного процесса в Армении «может возникнуть не возможность для переговорного урегулирования нагорно-карабахского конфликта, а наоборот, возобновления военных действий». При этом он рекомендует ознакомиться с докладом директора Национального разведывательного управления США Дэна Коутса «Глобальная оценка угроз» 2018 года, в котором американское разведывательное сообщество выразило озабоченность в связи с опасностью возобновления армяно-азербайджанской войны. К чему всё это?
Станислав Тарасов, ИА REGNUM