Армянская экономика сегодня переживает не самые лучшие времена. Она оказалась один на один со многими вызовами, получаемыми извне. О том, с какими рисками сталкивается экономика Армении, какие внешние и внутренние факторы влияют на ее дальнейшее развитие в эксклюзивном интервью агентству "АРКА" рассказал председатель исследовательского центра «Экономика и ценности» Манук Ергнян.
- Господин Ергнян, какие вызовы сегодня стоят перед экономикой Армении, и как внешние и внутренние факторы влияют или могут повлиять на ее дальнейшее развитие?
- В первую очередь, это вызов для Армении с точки зрения сохранения высокого темпа экономического роста, поскольку для сохранения нашей конкурентоспособности на внешних рынках мы должны ежегодно поддерживать рост производительности в среднем в 4 -5%. Это означает, что нам необходимо обеспечивать более высокий темп роста экономики для решения проблем миграции и занятости.
В сегодняшней внешней экономической среде это становится еще сложнее, поскольку надо определить источники этого роста, а это внутренние или внешние ресурсы. Внешними ресурсами для стран типа Армении являются прямые иностранные инвестиции. И здесь у Армении открылась хорошая возможность - использовать платформу ЕАЭС, поскольку нашему внутреннему рынку сложно привлечь большие инвестиции.
В рамках ЕАЭС Армения получила такое преимущество, но, к сожалению, в связи с нестабильностью рубля и его резким обесцениванием у нас возникли проблемы, связанные с использованием этой возможности. Кроме того, нам очень важно диверсифицировать финансовый рынок, поскольку у нас финансирование идет в основном за счет банковских кредитов, но для долгосрочного развития нужны «длинные» деньги. В условиях отсутствия фондового рынка мы вынуждены концентрироваться на одном финансовом инструменте.
Также нам надо уделять большое внимание развитию человеческого капитала. Кажется, что Армения имеет в этом вопросе преимущество, но для поддержания существенного экономического роста мы должны осуществить масштабные инвестиции в развитие человеческого капитала. Во многом наш потенциал связан с техническим прогрессом, и у Армении нет иного выбора, как специализация в производстве и предоставлении более капиталоемких и наукоемких товаров и услуг. В этом отношении это еще один вызов.
- Основным драйвером роста экономики Армении в этом году было сельское хозяйство, какие отрасли потенциально еще могут поддержать рост экономики?
- На самом деле, сельское хозяйство было не единственной сферой, которая поддержала экономический рост. В частности, речь идет о сфере культуры и услуг, которые внесли немалый вклад в обеспечение экономического роста. На мой взгляд, это обусловлено мероприятиями, связанными со 100-летием Геноцида армян. Ну и конечно, рост в горно-добывающей промышленности. Я считаю, что у нас есть серьезный потенциал в пищевой промышленности и, конечно, в сельском хозяйстве.
Нам кажется, что здесь у нас есть значительный прогресс, однако много сельскохозяйственных земель не используется по назначению. К сожалению, в течение этого года из-за влияния внешней среды в некоторых отраслях отмечен спад. В этих отраслях политика поддержки должна быть более активной и масштабной для обеспечения роста. Иначе в случае инерционного развития в них будет происходить спад.
- Премьер-министр Армении предложил странам ЕАЭС перейти на расчеты в рублях в торговле стратегическими товарами. Каковы будут последствия этого перехода для отечественной экономики?
- Прежде всего, нужно исходить из ценообразования стратегических товаров. Таковым, к примеру, является природный газ, для которого, в отличие от нефти, не существует единого механизма ценообразования. Например, в США сделки осуществляются на спотовом рынке. В Европе распространено фиксирование цен на основе долгосрочных контрактов, которые раз в полгода пересматриваются на основе цен на нефтепродукты и другие альтернативные энергоносители. Формула, которая будет задействована в данном случае, играет решающую роль.
Если в основе ценообразования на газ будет заложена формула, ориентированная на ценообразование альтернативных энергоносителей, которые в любом случае формируются в долларах, то тут не будет какой-либо разницы. В целом, все зависит от того, по какой формуле будет формироваться цена. Если зафиксировать цену в рублях, то в этом случае будет трудно предсказать поведение рубля, будет он расти по отношению к доллару или падать.
- Как вы относитесь к оценкам международных рейтинговых агентств? Могут ли они иметь политическую составляющую, и можно ли их считать объективными?
- Не думаю, что здесь есть какой-то политический компонент. Проблема в том, что сейчас экономическая среда подвержена резким изменениям. В этом случае делать прогнозы сложнее и вероятность ошибки велика. Поэтому сейчас и частота прогнозов также стала быстро меняться.
- В целом, какие риски сегодня актуальны с точки зрения структуры экономического роста?
- В первую очередь, это внешние риски, связанные с экономикой России. Риски могут быть связаны с ценами на металлы, и это может оказать значительное влияние на рост. Другим риском является сокращение трансфертов, которое непосредственно влияет на внутреннюю торговлю, имеющую значительную долю в ВВП - более 15%.
- Положение в экономике естественным образом влияет на состояние банковского сектора страны. В частности, у ряда банков наблюдается снижение прибыльности, сокращение ряда основных показателей, растет также показатель неработающих кредитов. В этих условиях можно ли ожидать увеличения финансирования реальной экономики банками, и какова на сегодня доля финансового посредничества банков в ВВП?
- Банки в этом году понесли беспрецедентные убытки - около 54 млрд. драмов. Это также связано с более жесткой денежно-кредитной политикой ЦБ, в частности, когда был повышен норматив по обязательному резервированию привлекаемых средств в инвалюте (с 12 до 20%), а также с рисками в экономической среде. Повышение норматива - это важный стабилизирующий механизм на рынке инвалюты, но очень грубый инструмент, который в нормальных условиях редко применяется.
Естественно, этот шок отразился на балансах банков и постепенно перешел в реальный сектор. Сократился темп роста кредитования экономики, поскольку деньги подорожали, и, конечно, рисков в экономике стало больше. Это замкнутый круг, если деньги в экономике становятся дороже, то и инвестиционные проекты становятся более рисковыми, потому что инвестиции осуществляются более дорогими деньгами. В этом смысле роста объёмов финансового посредничества в этом году мы не увидим.
- Вас не беспокоит рост неработающих активов?
- Сегодня объём неработающих активов составляет примерно 8%. В некоторых странах данный показатель значительно выше. Есть практика среди банков рефинансирования проблематичных кредитов, чтобы они не классифицировались как просроченные. В реальности, число проблемных кредитов в экономике значительно больше, чем показывает официальная статистика, что содержит в себе значительные риски.
Так, за последнее время в экономике на 27% выросла кредиторская задолженность. За неимением доступных и дешевых финансовых ресурсов многие компании начали финансировать друг друга, увеличивая сроки выплат. Этот индикатор показывает, что есть проблема. Сокращение объёма наличности со стороны ЦБ привело к сокращению монетизации.
- Насколько оправданной, на ваш взгляд, является политика ЦБ по регулированию ставки рефинансирования?
- Ставка рефинансирования - всего лишь один из инструментов денежно-кредитной политики. В целом, ведется политика сдерживания и дорогих денег, и это в ближайшей перспективе чревато значительными рисками с точки зрения экономического роста и ухудшения состояния компаний. С другой стороны, понятно, что сформировалась среда с высокой степенью рисков, и регулятор действует очень осторожно.
Политика сдерживания ЦБ должна стать предметом серьёзной дискуссии среди экспертов и разработчиков экономических шагов. Без серьёзных оценок и моделей нельзя дать ответ на вопрос, является ли проводимая политика регулятора самой эффективной и правильной в создавшихся условиях. Этот вопрос пока остается открытым.
АРКА