Мурад Костанян живет в Стамбуле с матерью в районе Куртулуш, где я их и навестила. Это первые встретившиеся мне здесь армяне, не имеющие знакомых в Армении, и, как армянский журналист, я тоже представляла для них интерес. Несмотря на языковые и культурные отличия, беседа с Мурадом и тетей Арусяк длилась долго: я расспрашивала о местных армянах, они – об Армении.
Узнать о стране тетя Арусяк пыталась, спрашивая «Там хорошо?», «Дилижан хорошее место?», «Сари Таг – это квартал в Ереване?», «А имя Армен у вас распространено?». Правда, она достаточно хорошо информирована: Костанянам доступны армянские телеканалы «Кентрон» и Первый канал. Отношение к Республике Армения у них своеобразное: никогда не бывали, связей никаких нет, но хотели бы «приехать погулять». Будь у него работа, Мурад остался бы жить в Армении, правда, опасается, что там его примут нехорошо: «Здесь нас называют армянами, там – турками».
В отличие от прибывших в его город потомков жертв геноцида, журналистов и местных ученых, 100-летнюю годовщину событий прошлого века Мурад Костанян не считает чем-то особенным. Вероятно, потому, что не считает эту дату удобным случаем ни для того, чтобы заявить о своих предках-армянах или творить на эту тему, ни для того, чтобы рассматривать ее в качестве повода совершать туристические визиты к армянским памятникам Стамбула или центрам, где совершались преступления, или говорить по-армянски. Он ходит на работу, осознавая, что армянин, иногда стараясь не говорить на армянском, бывает осторожен в общении с незнакомыми, а мимо памятников проходит ежедневно.
Мурад признает, что за последние годы многое изменилось: раньше по-армянски не говорили, теперь это не так страшно, но националисты, тем не менее, есть.
«Ты общалась с местными леваками, поэтому тебе кажется, что бояться нечего», – говорит мне Мурад.
Мой собеседник не представляет жизни без рока, а каждое воскресенье участвует в мессе в качестве псаломщика. Однако высокопоставленным священнослужителям он не доверяет: они, по словам Мурада, обслуживают режим Эрдогана, журналистам же говорят: «Все нормально, сейчас у армян в Турции проблем нет».
«Отец назвал Мурадом, неармянским именем, чтобы избавить меня от проблем в армии. Здесь многие называют детей турецкими именами, а теперь новая мода на такие имена, как Кевин, Джеймс», – говорит он.
Армянская община растет, но поколения меняются, связь между армянами слабеет. Многие из Армении приезжают на заработки. Если в Турции 50 000 стамбульских армян, то есть также 30 000 прибывших из Армении, однако не все они интересуются общиной. Многие даже не участвуют в шествии в день памяти жертв Геноцида армян, либо участвуют молча, «большой активности не проявляют». Прежде, по словам Мурада, местные даже возмущались, что армяне извне часто поднимают вопрос геноцида, говорили «они живут в безопасных странах, поднимают вопрос и жить с турками становится еще опаснее».
Армянская община Стамбула меняется. Появилась активная молодежь, которая занимается развитием ряда движений и инициатив, в частности, созданием движения «Нор Зартонк» («Новое пробуждение»). Молодые люди хорошо разбираются во внутренней политике Турции, формулируют цели и требования общины, настроены оптимистично, а новое пробуждение считают вопросом времени.
Кнар Худоян, http://www.epress.am