На президентских выборах в Иране победу уже в первом туре одержал Хасан Рухани, известный исламский теолог и аналитик, интеллектуал-полиглот, прозванный "шейхом дипломатии". Чтобы читатель лучше представил, чего стоит заслужить подобное звание в Иране, напомним изречение известного советского дипломата: "Победить Иран за столом переговоров невозможно". То есть Хасана Рухани можно назвать лидером команды чемпионов.
Последний по времени дипломатический успех Х.Рухани проявился 14 июня на президентских выборах. Руководитель Центра стратегических исследований – аналитический и консультативный орган при духовном лидере Ирана аятолле Али Хаменеи – должен был очень постараться, чтобы его восприняли как представителя реформаторского крыла иранской политической элиты. Причем не только за пределами Ирана, но и внутри самой страны. Х.Рухани удалось это.
Само слово "реформатор" по отношению к иранским политическим деятелям некоторыми наблюдателями и аналитиками воспринимается (и преподносится!) в значении "политический либерал" - что-то вроде политика "горбачевского толка". Между тем в самом Иране этому слову придается несколько иное значение, что исходит от особенностей шиитской ветви ислама. Если термин "реформатор" в суннитском исламе имеет больше политическое значение, то в шиизме – религиозное. В суннитском исламе любое толкование положений ислама должно опираться на коран и сунну. Коран должен быть истолкован кораном или сунной. Напротив, шииты признают составной частью своего вероучения гибкость и неоднозначность мировоззрения, аллегории и иносказания, то есть все то, что в самом шиизме именуется доводами разума. Шиизм, сохраняя основные догмы религии, не отрицает ее философскую сущность, восприятие которой дано имамам, богословам высшего ранга. Таким образом, реформатор в шиизме – человек, проявивший неординарный подход к толкованию догматов религии. С этой точки зрения Хасан Рухани, возможно, и является безусловным реформатором. Иное дело – политика.
Новоизбранный президент Ирана не может быть политическим реформатором по определению: таковых Совет стражей Конституции Ирана отсеивает задолго до начала предвыборной кампании. С другой стороны, биография Рухани просто не позволяет считать его политическим реформатором. Напомним, с 1989 по 2005 год он являлся секретарем Совета национальной безопасности Ирана, заняв этот пост сразу после ирано-иракской войны, во время которой работал в руководящих органах вооруженных сил Ирана. На посту секретаря Совета национальной безопасности Рухани, кстати, руководил переговорами по иранской ядерной проблеме, твердо отстаивая право своей страны на развитие ядерной технологии в мирных целях.
Наивно считать Х.Рухани человеком, противостоящим нынешней государственной системе Ирана. Да, он часто критиковал Махмуда Ахмадинежада, но его критика касалась не политики предшественника, а его методики. "Шейху дипломатии", прекрасно знающему значение слова, претили ораторские приемы и высказывания Ахмадинежада, но не его политический курс, в значительной степени вырабатываемый в возглавляемом Рухани Центре стратегических исследований. Именно эта критика, кстати, позволила некоторым западным политикам воспринять желаемое за действительное и причислить Рухани к стану политических реформаторов. И именно этим он блестяще воспользовался, за несколько дней до дня выборов вдруг заговорив на языке реформаторов, что стало причиной открытой поддержки его кандидатуры их признанными лидерами: Мохаммадом Хатами и Али Акбаром Хашеми Рафсанджани.
Можно практически со стопроцентной уверенностью утверждать: кандидатура Хасана Рухани была наиболее приемлемой для духовного вождя Ирана Али Хаменеи. И именно на него он делал ставку, расчищая политическое поле страны от либерала А. Хашеми Рафсанджани и ближайшего соратника М.Ахмадинежада, главы администрации президента Ирана Исфандияра Рахима Машаи. Напомним, обоих этих политиков не допустил до участия в выборах Совет стражей Конституции. После этого решения внимание наблюдателей было приковано к трем политикам: мэру Тегерана М.Калибафу, секретарю Высшего совета национальной безопасности Саиду Джалили и экс-министру иностранных дел, советнику верховного лидера страны по внешнеполитическим вопросам Али Акбару Велаяти. Все они, в большей или меньшей мере, считались консерваторами, и их победа могла бы вызвать осложнения на внутриполитическом фронте Ирана. Это обстоятельство стало решающим для победы Рухани.
Собственно говоря, уже с отказом в регистрации Рафсанджани и Машаи стало понятно, что аятолла Али Хаменеи будет продвигать Х.Рухани, в ином случае он воспользовался бы возможностью оставить в списках лишь одного из вышеназванной консервативной тройки кандидатов. Рухани, работавшему секретарем Высшего совета национальной безопасности при президентах М.Хатами и А.Хашеми Рафсанджани, и ушедшему с этой должности с началом первой каденции президента М.Ахмадинежада, было удобно завоевать симпатии либерально настроенного иранского электората. В то же время заслуженная репутация крепкого государственника, а также нынешняя должность главы Центра стратегических исследований при аятолле А.Хаменеи позволили ему набрать достаточное количество голосов консервативно настроенных избирателей. Стратегия оказалась верной и продуманной до мелочей: кандидатура Х.Рухани стала беспроигрышной.
Блестяще проведенная сложная шахматная партия с жертвами легких и тяжелых политических фигур имела огромное значение для внутренней политики Ирана. В Тегеране хорошо помнили "твиттеровую" революцию, случившуюся после победы М.Ахмадинежада над Мир-Хосейном Мусави в 2009 году. Тогда общество действительно раскололось на консерваторов и либералов, что привело к тяжелым последствиям. Иран не мог позволить допустить повторения событий лета 2009 года, особенно в условиях бушующей "арабской" весны, всестороннего наступления Запада с привлечением Турции и Азербайджана и тяжелой, кровопролитной войны в Сирии. Проще говоря, Тегерану жизненно необходимо было закрепить внутренний мир и лишить недругов возможности воздействовать на настроения граждан страны. И с этой точки зрения кандидатура Х.Рухани, воспринимаемая в обоих политических лагерях Ирана, оказалась просто идеальной. Свидетельством тому служит всеобщее удовлетворение итогами выборов, а также тот факт, что все политические силы в Иране чувствуют себя победителями.
Что же касается самого Х.Рухани, то избранного президента-политика правильнее было бы охарактеризовать как крепкого государственника – центриста с уклоном в консерватизм, а не одиозного представителя лагеря реформаторов или консерваторов. Другое дело, что иранские политические деятели с выраженным государственным мышлением воспринимаются западным сообществом как консерваторы. Но это уже проблемы Запада, а не Ирана.
Если воспользоваться терминологией советских времен, Иран вышел из испытаний еще более окрепшим. Более того, можно уверенно констатировать, что стране удалось избежать и собственно испытаний.
Левон МЕЛИК-ШАХНАЗАРЯН, "Голос Армении"