В мае 2026 года в Москве на международной конференции «Россия и мир: диалоги-2026. Новая реальность» был презентован транспортно-логистический проект «Путь Путина», который призван связать Россию с Арменией через Абхазский регион и Грузию, восстановить прямую транспортную связь и обеспечить выход к более широкой южнокавказской и иранской инфраструктуре.
22 июля об этом новом проекте в журнале МИД России «Международная жизнь» развернутую статью написал директор Национального исследовательского института развития коммуникаций (НИИРК), заведующий кафедрой корпоративной безопасности МГИМО МИД РФ, доктор экономических наук Владислав Гасумянов. В беседе с VERELQ директор Центра российских исследований ЕГУ, политический аналитик Арам Сафарян прокомментировал эту инициативу, в контексте тесного сотрудничества ЦРИ ЕГУ с НИИРК.
– Арам Виленович, насколько реализуем новый мегапроект «Путь Путина»? Какую цель поставили авторы этого проекта, учитывая острую конкурентную борьбу внешних акторов на Южном Кавказе?
- Хорошо известно, что наш центр тесно и плодотворно сотрудничает с НИИРК на протяжении последних лет. Как партнеры, мы задействованы в таких мощных исследовательских проектах, как, например, ежегодный рейтинг дружественности постсоветских стран к России.
Эта новая идея, названная «Путь Путина», призвана привлечь внимание международного сообщества к еще одной транспортно-логистической инициативе, способной кардинально улучшить транспортную связанность региона Южного Кавказа с окружающим макрорегионом. Как известно, начиная с 2020-х годов, Южный Кавказ вновь стал одним из ключевых пространств конкуренции внешних акторов. Владислав Гасумянов считает, что после изменения регионального баланса сил, обострения вопроса о постконфликтном устройстве армяно-азербайджанских отношений и активизации США, Турции и Ирана инфраструктурная связанность рассматривается как инструмент политического влияния, закрепления присутствия и формирования новых зависимостей.
Одним из наиболее заметных стал проект TRIPP. Однако в регионе продвигаются и другие проекты: армянская инициатива «Перекресток мира», Аразский коридор (через Иран), Транскаспийский, или Средний, коридор, Международный транспортный коридор «Север-Юг», азербайджано-турецкий проект «Зангезурский коридор», коридор «Персидский залив - Черное море» по маршруту Иран- Армения-Грузия, Черноморский энергетический и цифровой коридор ЕС-Азербайджан- Грузия-Румыния-Венгрия, предусматривающий передачу электроэнергии и данных из Южного Кавказа в Европу.
Автор статьи считает, что основная конкуренция разворачивается не столько между дорогами, сколько между принципами и порядками управления ими – суверенным контролем или внешним посредничеством, эксклюзивным доступом или взаимно открытыми коммуникациями. Он считает, что российские инициативы, в том числе проект «Путь Путина», на этом фоне в достаточной степени востребованы. Он также подчеркивает, что данный проект не является контрнарративом, даже символически оспаривающим американский проект TRIPP.
- Однако процесс восстановления железной дороги так и остался просто красивыми словами....
- Железнодорожное сообщение из России через Абхазию и Грузию в Армению существовало очень давно. Оно было прервано в 1992 году, в том числе из-за разрушения моста через реку Ингури. Это значит, что Россия стала рассматривать восстановление железнодорожного сообщения с Грузией как часть разблокирования транспортных и политических коммуникаций на Кавказе.
Данная инициатива соответствует российскому курсу на постепенное восстановление транспортных, гуманитарных и политических связей стран Южного Кавказа и соседних государств. Мне кажется, что эта давно назревшая идея в последнее время является очень актуальной, имея в виду те огромные финансовые ресурсы, которые США и Европейский Союз готовы тратить на создание глобального транспортного коридора Восток-Запад через Южный Кавказ. Таким образом, этот план не является противником или конкурентом перечисленных мною проектов, а представляет собой гибкое стремление укрепить и развивать связанность транспортных сетей Южного Кавказа с большим макрорегионом.
– О необходимости восстановления железнодорожного и автосообщения через Черноморское побережье между Москвой, Тбилиси и Ереваном говорят давно. Как Вы думаете, назрели ли политические элиты этих стран для совместного продвижения по пути восстановления этих транспортных коммуникаций? Могут ли Россия и Иран влиять на страны Южного Кавказа таким образом, чтобы связать Москву с Тбилиси и Ереваном, а в дальнейшем включить в этот маршрут и Тегеран с портами Персидского залива?
- Я согласен с Владиславом Ивановичем в том, что данная инициатива потенциально способна содействовать смягчению исторически накопившихся противоречий и конфликтного наследия распада СССР. Основной политико-коммуникационной проблемой Южного Кавказа остается дефицит доверия. Поэтому сегодня необходимо мыслить не категориями достигнутого превосходства, а перспективой совместного существования.
Таким образом, «Путь Путина» может стать практическим инструментом повышения доверия и заменить логику разделения и конфликта логикой взаимной необходимости и согласования. Логика данного проекта заключается в том, что он превращает транспортный маршрут в инструмент новых политических коммуникаций и мирного строительства будущего Южного Кавказа. Проект перечисляет выгоды Армении, Грузии, России, Абхазского региона, а затем и соседних стран от реализации плана Путина. Он основан на том понимании, что регион в последние годы вовлекается в такую многогранную систему транспортно-логистических связностей, что должен гармонично встроиться в эту систему. Ведь мы сегодня ожидаем открытия транспортного сообщения с Турцией, железнодорожного сообщения через Нахичевань с Ираном и, почему бы нет, через Иджеван – с Азербайджаном.
А если заглянуть дальше в будущее, страны Южного Кавказа будут очень дорожить своими транспортными возможностями, которые сделают возможной прокладку новых трубопроводов, газопроводов и высоковольтных линий передачи электроэнергии. Вот почему я считаю эту инициативу на сегодняшний день реализуемой в гораздо большей степени, чем это было пять или десять лет тому назад.
– И все-таки, насколько реализуем данный проект, с учетом того, что продолжается конфронтация и гибридная война между Россией, ЕС и США? Согласятся ли страны Запада на этот российский проект? Может ли Армения принимать смелые самостоятельные решения? Достаточно ли российского влияния и притяжения для успешного продвижения этого востребованного начинания?
- Указанная российская инициатива, как совершенно правильно подытоживает свою статью В. Гасумянов, имеет значение, выходящее за рамки обычного транспортно-логистического проекта. Она имеет политико-коммуникационный и геостратегический смысл, направленный на создание условий и возможностей для диалога и доверия стран Южного Кавказа.
Участники данной инициативы будут иметь свои выгоды и интересы, но объединит их общая заинтересованность в восстановлении региональной связанности и предсказуемости взаимных отношений. Поэтому правда и то, что есть шанс, что основанием для соглашения по проекту впервые станет не совпадение политических позиций, а появление новых неполитических условий для взаимного соглашения, поиска компромиссов, возможностей диалога и, в итоге, восстановления утраченного доверия.
И в конце стоит добавить, что политические, геостратегические и экономические процессы развиваются так быстро, что нужно уметь быстро и компетентно встраиваться в эти процессы. Указанный российский проект по своей сути не противоречит и не конкурирует ни с одним из перечисленных в начале проектов. Повторю: он может гармонично вписаться в транспортно-логистическую систему Южного Кавказа и повысить авторитет и влияние России в регионе. Для Армении это прекрасная возможность получить еще один выход в северном направлении, работа которого объективно способна влиять на развитие взаимовыгодного экономического сотрудничества и социальных связей.
Лия Ходжоян, ИАЦ «VERELQ»