Сколько «моментов истины» было в многовековой армянской истории — не счесть. Но август 1827 года занимает в этой летописи особое место. Именно тогда армия персидского престолонаследника Аббаса-Мирзы вознамерилась стереть с лица земли главный символ веры народа — Эчмиадзинский кафедрал, первый христианский храм, возведенный после принятия Арменией христианства в 301 году.
Ошаканская битва, разразившаяся 17 августа (29 августа по новому стилю) 1827 года близ Эчмиадзина, Аштарака и Ошакана, стала не просто самой ожесточенной баталией Кавказской кампании. Она оказалась тем переломным этапом Русско-персидской войны 1826–1828 годов, который надломил веру шаха в победу и спас Первопрестольный Эчмиадзин от уничтожения.
Геополитический контекст: амбиции шаха и осада святыни
Война, вспыхнувшая в 1826 году, была спровоцирована возросшими амбициями Ирана на Южном Кавказе и прикаспийских территориях. Аббас-Мирза жаждал реванша за проигранную кампанию 1804–1813 годов, по итогам которой к России отошли земли Восточной Армении, Грузии, Дагестана и северных ханств. К 1825 году Персия полностью модернизировала свою армию по европейскому образцу. Воспользовавшись внутренним кризисом в России (восстанием декабристов в Санкт-Петербурге) и напряженностью в российско-турецких отношениях, шах нанес удар. Усилия российской дипломатии оказались тщетными — князь Александр Меншиков, направленный императором Николаем I в Тегеран, предотвратить войну не смог.
Поначалу инициатива была в руках иранцев, но через год ситуация изменилась. В марте 1827 года наместником в Кавказском крае и главнокомандующим русскими войсками вместо генерала Алексея Ермолова был назначен генерал Иван Паскевич. В июне при горячей поддержке армянского населения русские части без боя заняли Нахичевань, осадив крепость Аббас-Абад (важную переправу через реку Аракс), а в июле нанесли Аббас-Мирзе поражение у ручья Джеван-Булак.
Стремясь переломить ситуацию, в середине августа персидская армия вторглась в Эриванское ханство. Часть сил под командованием Юсуф-хана, Зограб-хана и Топчибы осадила Эчмиадзинский монастырь, расположенный всего в 20 километрах от Эриванской крепости, где укрепился сардар Гусейн Кули-хан.
«Русские собой не торгуют»
За стенами монастыря находились лишь 500 бойцов батальона Севастопольского пехотного полка и конная сотня армянской добровольческой дружины при пяти орудиях. Продовольствие стремительно таяло. Юсуф-хан предпринял попытку подкупа коменданта, пообещав ему несметные блага на шахской службе. Ответ гарнизона вошел в историю:
«Русские собой не торгуют, а если монастырь персиянам нужен, то пусть они войдут в него как честные воины, с оружием в руках».
Защитники решили стоять насмерть. Вместе с ними в обители остался настоятель монастыря, архиепископ Нерсес Аштаракеци (в будущем — Католикос Всех Армян), благословивший воинов. В десятых числах августа персы начали массированный артиллерийский обстрел.
Главнокомандующий Паскевич в это время находился с основным корпусом в Нахичеванской области. Около Эривани оставался лишь небольшой наблюдательный отряд под командованием генерал-лейтенанта Афанасия Ивановича Красовского. Увидев критическое положение Эчмиадзина, генерал пошел на шаг, который многие военные стратеги до сих пор называют «военным казусом» и «выступлением вопреки». Без приказа сверху Красовский принял решение атаковать. За это он позже попадет в немилость руководства, но навсегда впишет свое имя в историю армянского народа.
Анатомия подвига: дневники генерала Красовского
Эволюцию этого «безрассудного броска» лучше всего иллюстрируют личные дневники самого генерала:
«АВГУСТА 14-ГО. АВГУСТА 15-ГО. Поутру слышна была опять канонада в Эчмиадзине. Посланными чиновниками замечен неприятельский лагерь на том же месте в Ушагане и такое же движение около самого Эчмиадзина. Осадная артиллерия, по уведомлению генерала Сипягина долженствовавшая прибыть в сей день в лагерь, только еще стягивалась от Кишляка к Амамлам. Известия из Эчмиадзина не получил, но бежавшие от неприятеля 4 сарваза объявили, что сардар Эриванский дал слово Аббас-мирзе через два дни представить ключи Эчмиадзина, а сей последний обещал сардару подарить для Эривани всю нашу осадную артиллерию. Таковые слухи, распущаемые в войсках персидских, имели свое действие и ободряли их <…>.
АВГУСТА 16-ГО. Я все еще оставался при прежнем намерении идти атаковать неприятеля немедленно по прибытии осадной артиллерии, с которою ожидал батальон Севастопольского полка и два батальона Кабардинского, но поутру в 6 часов открылась канонада в Эчмиадзине, несравненно сильнее прежнего, и беспрерывно продолжалась за полдень; заметно также было, что и войска около Эчмиадзина значительно усилились. Потеря сего важного пункта, необходимого для осады Эривани и Сардарабата, кроме унижения оружия нашего, могла послужить большим ободрением для персиян и самым вредным влиянием на наши провинции, а особливо магометанские. Прибытия осадной артиллерии я хотя и ожидал с 17-го на 18 число, но в таких важных обстоятельствах один час мог сделать невозвратный переворот. В лагере у меня находилось 5 батальонов и рота пионер. Из неоднократных опытов я в полной мере мог полагаться на доверие ко мне, усердие и неустрашимость, одушевлявшие офицеров и солдат, почему решился <…> в числе всех чинов до 3000 человек, выступить в сей день с наступившим вечером к Эчмиадзину».
Сводный отряд насчитывал, по разным историческим данным, от 2300 до 3000 человек (включая 2800 штыков и сабель, до 500 кавалеристов и 12 орудий). В строю стояли регулярные воинские части, а также грузинские и армянские добровольцы. Против них была 30-тысячная персидская армия при 24 орудиях. О таком чудовищном неравенстве сил русское командование до начала боя не подозревало.
Перед маршем генерал Красовский обратился к солдатам:
«Ребята! Я уверен в вашей храбрости, знаю готовность вашу бить неприятеля. В каких бы силах он с нами ни встретился, мы не будем считать его. Мы сильны перед ним единством нашего чувства: любовью к отечеству, верностью присяге, исполнением священной воли нашего государя. Помните, что строгий порядок и устройство всегда приведут вас к победе. Побежит неприятель — преследуйте его быстро, решительно, но не расстраивайте рядов ваших, не увлекайтесь запальчивостью. У персиян много конницы; потому стрелкам не отходить на большие дистанции и, в опасных случаях, быстро собираться в кучки. Вас, господа офицеры, прошу иметь за этим строжайшее наблюдение. Надеюсь, ребята, что мои желания исполнятся в точности, что порядок, тишина и безусловное повиновение будет для каждого из вас святой и главной обязанностью».
Утром 17 августа в двух верстах от Ошакана отряду открылись истинные масштабы неприятеля. Персы перекрыли Эчмиадзинскую дорогу тремя рядами пехоты, расставив кавалерию на скалистых возвышенностях ущелья. Обходная атака персидской конницы на арьергард была отбита, после чего Аббас-Мирза инсценировал отступление, заманивая русских в каменный мешок для перекрестного расстрела. Разгадав маневр, Красовский дал приказ наступать: «Вперёд!». Промедление означало гибель святыни.
Ущелье ада и Копье Судьбы
Такого кровавого девятичасового боя история Кавказской войны еще не знала. О настрое врага свидетельствовали очевидцы:
«Можно сказать, что подобного никогда не бывало с персианами <…> Колонны сарвазов, беспрестанно опрокидываемые картечами и штыками, возвращались с новым бешенством в бой. Запальчивая стремительность конницы изумляла нас, едва ли когда-нибудь можно было ожидать такого от народа персидского».
Попавший в окружение арьергард вел неравную схватку. На помощь пехоте подоспели сам генерал Красовский и командир Крымского батальона майор Трузсон — решительной штыковой атакой они отбросили противника. На подходе к монастырю, у канала, где измученные жаждой солдаты пытались напиться, началось генеральное сражение. На помощь пехоте прорвались казачьи части под командованием войскового старшины Шурупова.
В кавалерийской рубке генерал Красовский едва избежал смерти: под ним убило первую лошадь, затем граната осколками сразила вторую. Офицер получил тяжелую контузию, его правая ключица была раздроблена. Поручик, командовавший стрелками-егерями, подвел раненому командиру своего коня. Оказавшись в окружении врага, генерал отбивался тонкой офицерской шпагой. Почти все, кто был рядом с ним в тот момент, пали от сабель противника.
Историк Василий Потто так описывал происходящее в самом Эчмиадзине: монастырский инок отец Иосиф сидел на колокольне и
«с ужасом следил за тем, как русские воины бились, окруженные тридцатитысячной армией самого Аббас-Мирзы». В это время архиепископ Нерсес Аштаракеци в праздничных святительских одеждах совершал божественную службу. Вздымая вверх римское копье (Копье Лонгина), обагренное кровью Христа, он со слезами на коленях молился за победу русского воинства. Очевидец тех событий вспоминал: «Умилительно было это зрелище, не только весь народ и солдаты, но и больные и раненые подползали к монастырскому храму и молились».
Геройство Акопа Арутюнова и бегство Аббас-Мирзы
В этом бою проявились чудеса самопожертвования. В самый разгар перестрелки армянин Акоп Арутюнов — житель деревни Нурни Эриванской провинции, служивший в персидской армии топчием (артиллеристом) — развернул свое орудие английского производства и ударил в упор по наступающим иранцам, спасая русские колонны от истребления. В своих записях Красовский писал «о геройском самопожертвовании армянина Акопа Арютинова из персидской артиллерии». Диверсия была раскрыта. Взбешенный Эриванский сардар приказал выколоть ему глаза, отрезать нос, губы, уши и пятки, бросив изувеченного героя умирать под стенами монастыря. Но Акоп выжил. Позднее российское правительство вознаградило его, выплатив единовременно десять червонцев и назначив пожизненную пенсию в сто рублей.
К вечеру, после более чем семи часов прорыва, у русского отряда начали заканчиваться боеприпасы. Кольцо сжималось. И тогда гарнизон монастыря — Севастопольский батальон и армянские ополченцы — ударили в тыл персам. Это решило исход битвы. Под колокольный звон израненный отряд вошел в открытые ворота монастыря.
На следующий день деморализованный Аббас-Мирза, потерявший веру в свою армию, отвел войска за реку Зангу. А спустя полтора месяца генерал Паскевич окончательно освободит Эриванскую крепость.
Встречая избавителей, архиепископ Нерсес произнес знаменитые слова:
«Горсть русских братьев пробилась к нам сквозь тридцатитысячную армию разъяренных врагов. Эта горсть стяжала себе бессмертную славу, и имя генерала Красовского останется навсегда незабвенным в летописях Эчмиадзина».
Армянский исследователь и журналист Арис Казинян в книге «Ереван: с крестом или на кресте» резюмирует значение этого дня: Ошаканская битва стала «синтезом идеологических, моральных и военных приобретений, почти полностью деморализовавших персидскую армию, чем было обусловлено паническое бегство из Еревана сардара Гусейн Кули-хана и отступление престолонаследника Аббаса-Мирзы».
Память в красном туфе и меди
Увековечить память павших Красовский и Аштаракеци задумали практически сразу. Декабрист Евдоким Лачинов, служивший в 39-м Егерском полку (также принимавшем участие в битве), записал в дневнике 2 января 1828 года:
«…близ Эчмиадзина, в 2 1/2 верстах, генерал [Красовский] с архиепископом Нерсесом и другими членами монастыря осматривали место, на котором будет строиться памятник избавления Эчмиадзина 17 августа 1827 года. Памятник сей по данному рисунку сооружается от монастыря, под распоряжением архиепископа Нерсеса. Благодарные армяне, видя, что битва 17 августа совершенно убила дух персидской армии и, поселя в ней робость и уныние, была главнейшею причиною блистательных успехов впоследствии, всеми мерами стараются изъявить признательность свою спасителям своим и передать память незабвенного дня сего позднейшему потомству, из рода в род, из века в век, и по утверждению патриарха в сей день ежегодно будет отправляться во всех армянских церквах благодарственное молебствие богу сил».
Из-за конфликта с Паскевичем и Нерсес, и Красовский покинули Армению, но их дело продолжилось. В 1831 году Католикос Всех Армян Епрем I Зорагехци обратился к генерал-лейтенанту Н.П. Панкратьеву, который перенаправил прошение в Санкт-Петербург князю (графу) А.И. Чернышеву: «Патриарх Ефрем, желая сохранить в памяти доблесть воинов российских, павших за спасение Эчмиадзина 17 августа 1827 г., просит моего предстательства об исходатайствовании ему разрешения соорудить иждивением монастыря памятник сим воинам в 4 верстах от Эчмиадзина, между монастырем и дер. Ушаганом. На медных досках, врезанных в пьедестал, патриарх желает означить имена главного и прочих частей начальников, равно и названия полков и артиллерии, кои находились в составе войска, сражавшихся 17 августа 1827 г. для спасения монастыря Эчмиадзинского…»
Получив «Высочайшее утверждение» императора Николая I, в 1833 году по проекту инженер-поручика Компанейского началось строительство. 9 (21) мая 1834 года в 4 километрах от святыни состоялось открытие 25-метрового обелиска из красного туфа с медными досками, на которых выбиты полки спасителей. Дата 17 августа стала официальным днем празднования освобождения, сопровождавшимся панихидой «по убиенным в сражении воинам».
Наследие, объединяющее народы сквозь века
В 2009 году по инициативе посла России в Армении В.Е. Коваленко началась масштабная реконструкция Ошаканского мемориала силами Российско-армянской благотворительной организации «Дело чести» (сопредседатели — руководитель представительства «Россотрудничества» в РА В.В. Кривопусков и президент международного молодежного центра А.О. Никогосян).
Торжественное открытие обновленного комплекса 19 апреля 2011 года собрало тысячи людей. В церемонии приняли участие руководитель Администрации Президента России Сергей Нарышкин, руководитель Аппарата Президента Армении Карен Карапетян, а также профильные министры, прибывшие на «Первый российско-армянский межрегиональный форум». Взирая на то, как жители Эчмиадзина и соседних сел несут цветы к туфовым плитам, Сергей Нарышкин произнес: «Искренне рад присутствовать на открытии этого величественного монумента русским воинам, отдавшим жизни за освобождение Армении».
Эта традиция жива и по сей день. В минувшую 199-ю годовщину Ошаканской битвы, 17 августа текущего года, у мемориала «Героям Ошакана» в Армавирской области вновь зазвучали молитвы на армянском и русском языках. В памятной акции принял участие Посол России в Армении Сергей Копыркин.
«Сегодня по случаю этой исторической даты мы вспоминаем не только о доблести русского оружия, но и том, что в этом сражении плечом к плечу с русскими егерями и казаками самоотверженно бились армянские добровольцы. Местное армянское население под огнем противника доставляло русским воинам воду, а также оказывало помощь раненым», — подчеркнул глава российской дипмиссии.
Плечом к плечу у обелиска в этот день стояли сотрудники аппарата Атташе по вопросам обороны при Посольстве РФ, дипломаты Посольства Беларуси в Армении, священнослужители Армянской Апостольской и Русской Православной церквей, руководство Дома Москвы в Ереване, Пограничного управления ФСБ РФ в РА, 102-й российской военной базы и авиабазы «Эребуни», а также активисты организаций соотечественников. Все они собрались, чтобы почтить память «горсти братьев», чья дружба была навсегда скреплена кровью, пролитой за армянскую землю.
Амалия Тавадьян, по материалам СМИ