Разговоры о скорой деблокаде Армении и грядущей «эпохе мира» остаются главным нарративом правительства Никола Пашиняна, однако геополитическая реальность свидетельствует о совершенно обратном. Анкара и Баку и не скрывают, что их стратегическая цель – отторжение Сюника и превращение Армении в беззащитный протекторат. О том, какие скрытые ловушки таит в себе турецкая дипломатия, почему Москве сейчас не до Южного Кавказа и каким должен быть «план Б» для национального сопротивления, в интервью «Голосу Армении» рассказывает тюрколог, кандидат исторических наук Варужан Гегамян.
— Накануне голосования многие эксперты отмечали, что Анкара и Баку сделают все, чтобы не допустить честных выборов. Какие конкретные инструменты влияния и вмешательства со стороны Турции и Азербайджана мы увидели в ходе этой избирательной кампании?
— Чтобы понять характер этих инструментов, необходимо взглянуть на процессы последних нескольких лет. По сути, впервые с 1992 года Турция – прямо или косвенно – столь глубоко присутствует в армянском политическом поле. Подобные попытки предпринимались Анкарой и в прошлом, но тогда они жестко пресекались. Сегодня же турецкая сторона влияет на внутриполитические процессы в Армении совершенно открыто. Речь идет не только о скрытых механизмах, но и о прямом вмешательстве. Мы отчетливо видим, как активизируется турецкая риторика в отношении различных политических акторов в нашей стране. Напомню, что еще весной 2022 года, когда в Армении проходили массовые акции протеста, тогдашний глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу публично поддержал одну из сторон – а именно действующую власть Армении. Нынешняя кампания лишь закрепила эту опасную тенденцию.
Речь идет о прямом вовлечении во внутриполитическую жизнь Армении. Причем Анкара не просто поддержала одну из сил, что само по себе является грубым нарушением суверенитета, но и использовала откровенную пропагандистскую риторику. Звучали нарративы в духе: «реваншисты нападают на хорошего премьер-министра». Это классическое внешнее вмешательство, которое со временем перешло на более высокий уровень. К процессу подключились лично президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган и другие высокопоставленные чиновники. С лета прошлого года, когда Армения фактически вступила в предвыборный цикл, Турция неоднократно демонстрировала свою прямую заинтересованность в сохранении действующих властей в Ереване. Не говоря уже об Азербайджане. При этом важно понимать, что риторика Баку не всегда копирует турецкую. Мы имеем дело с классической дипломатической игрой в «хорошего и плохого полицейского», где Турция порой берет на себя более мягкую роль. Однако конечные цели Баку и Анкары абсолютно идентичны, а все действия этого тандема жестко координируются.
— То есть общая цель турецко-азербайджанского тандема – это ликвидация армянского фактора, армянской государственности?
— Если использовать осторожный, политкорректный язык, речь идет о создании и расширении турецкой зоны влияния на территории Армении. Это позволит Анкаре укрепить свои позиции на Южном Кавказе и, как следствие, нарастить геополитический вес на Ближнем Востоке и в Евразии в целом. Это исключительно прагматичный, лишенный эмоций проект, который тесно завязан на экономике и геополитике. И сам фактор армянской независимой государственности рассматривается Турцией как главное препятствие для экспансии.
— Усиление турецкого влияния на Южном Кавказе, мягко говоря, не в интересах России. Насколько политика Москвы в нашем регионе адекватна текущим процессам?
— Мне кажется, в самой постановке вопроса уже заложен ответ. Об этом сегодня открыто говорят в самой России – и политологическое сообщество, и представители различных государственных институтов. К сожалению, в силу ряда субъективных и объективных факторов нынешняя политика РФ на Южном Кавказе не отвечает долгосрочным интересам самой российской государственности. Более того, складывается впечатление, что выверенной, системной политики на этом направлении сегодня нет вовсе.
— Чем это можно объяснить? Тем, что Россия сегодня полностью поглощена конфликтом на Украине?
— В том числе. Здесь действует целый комплекс причин, среди которых украинский кризис, безусловно, доминирует. Любое государство, даже великая держава, обладает ограниченными ресурсами, и эти ресурсы распределяются по остаточному принципу. Ключевые военные, дипломатические и финансовые силы брошены на украинское направление. Далее по степени важности следуют Беларусь и Центральная Азия. Южный Кавказ в этом списке приоритетов Кремля оказался лишь на четвертом-пятом месте. Пассивность Москвы – это прямое следствие такого подхода. У российской стороны сейчас попросту нет достаточного времени, кадров и ресурсов, чтобы системно заниматься нашей региональной повесткой. К текущим действиям России на Южном Кавказе применим кризисный термин damage control (минимизация ущерба). Это тактика, при которой ухудшение ситуации очевидно, но пока она остается относительно управляемой, решение проблемы откладывается до лучших времен. Именно этим и объясняется то качество российской политики, которое мы наблюдаем в последнее время.
Но, помимо украинского фактора, есть и глубокие субъективные причины. Конечно, эту тему не втиснуть в рамки одного интервью, она требует отдельного масштабного анализа. Если говорить кратко, мы имеем дело с незавершенной трансформацией российской военно-политической элиты. Раньше она попросту не замечала тех угроз, которые очевидны сегодня. На ключевых постах в РФ до сих пор остаются люди, которые лоббируют или поддерживают политические проекты, открывающие Анкаре путь для расширения влияния не только на Южном Кавказе. В то же время мы видим, что на уровне высшего руководства России постепенно приходит понимание этой проблемы. Однако оно пока не достигло той критической массы, которая необходима для радикального пересмотра курса на южнокавказском направлении. Проще говоря, внутри российской элиты все еще сильны группы, которые не способны адекватно реагировать на современные геополитические вызовы.
— Глава МИД Турции Хакан Фидан буквально на днях заявил, что Анкара готова к нормализации отношений с Ереваном, но лишь в случае выполнения необходимых условий. Какие именно условия, на Ваш взгляд, он имел в виду?
— Прежде всего отмечу, что Турция вообще не преследует цель установить дипломатические отношения с Арменией или снять блокаду. Будь иначе, Анкара открыла бы границу после 44-дневной войны 2020 года или, на худой конец, в октябре 2023 года. Но этого не произошло. Мы видим, что так называемый процесс нормализации – это всего лишь процесс ради процесса. Если внимательно вчитаться в заявления по итогам встреч спецпредставителей двух стран, то независимо от места и формата переговоров транслируется один и тот же шаблонный текст: «стороны обсудили возможности открытия границ». Хотя обсуждать там особенно нечего. Если говорить о тех предусловиях, которые Турция выдвигала до 2020 года, то действующая власть Армении их уже давно выполнила. Возникает логичный вопрос: в чем же тогда истинная проблема?
— Может быть, дело в том, что Турция, декларируя готовность к нормализации, всегда увязывает ее с требованиями Азербайджана?
— Идея о раздельных повестках Анкары и Баку – это глубочайшее заблуждение, которое почему-то укоренилось в армянском политическом поле. Безусловно, между Турцией и Азербайджаном бывают определенные разногласия, но они носят исключительно тактический характер. На стратегическом же уровне между военно-политическим руководством двух стран нет никаких разногласий. Повторю, их общая глобальная цель – создать и расширить зону турецкого влияния на всей территории Армении. Этот формат позволяет им полностью диктовать нам свои условия вплоть до оккупации отдельных регионов. Впрочем, зона влияния не всегда означает немедленный захват всей страны. То, что мы сегодня наблюдаем в Сюнике, Вайоц Дзоре и Гегаркунике, наглядно это доказывает: Баку и Анкара действуют строго по ситуации – продвигаются ровно настолько, насколько позволяют им имеющиеся возможности.
Поэтому утверждать, будто Турция скована позицией Азербайджана, по меньшей мере наивно. Мы имеем дело с четким распределением ролей. Сделано это для того, чтобы не отталкивать армянскую общественность раньше времени и создавать видимость искреннего желания нормализовать отношения. Это классическая восточная дипломатическая ловушка: игра идет в одни ворота. В этом процессе в принципе отсутствует обсуждение интересов армянской стороны. Все контакты носят сугубо технический характер и сводятся лишь к тому, когда и как Ереваном будет выполнено очередное турецкое предусловие. В переговорной повестке нет ни одной идеи, которая соответствовала бы базовым интересам армянского государства. Логика этого процесса очевидна: как только армянская сторона выполняет один пакет требований, тут же появляется новый. Яркий пример, о котором у нас почему-то редко вспоминают: еще в июне 2022 года тогдашний глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу открыто заявил, что вслед за демаркацией и делимитацией армяно-азербайджанской границы аналогичный процесс необходимо будет провести и на армяно-турецкой границе. Это наглядное свидетельство того, как Анкара постоянно сдвигает «красные линии».
— Известно, о каких именно участках границы идет речь?
— Конкретные участки публично не называются. Однако специалисты хорошо знают, что этот вопрос детально обсуждался еще в советские годы. В 1970-х годах была создана специальная советско-турецкая комиссия по пересмотру и делимитации границы между Турцией и Советской Арменией. Довести этот процесс до конца помешал распад СССР. Главный спор тогда заключался в следующем: турецкая сторона опиралась на Карсский и Московский договоры, согласно которым граница (за исключением ее северного участка) проходит строго по руслам рек Ахурян и Аракс. Но за прошедшие десятилетия русла этих рек сместились, причем, к сожалению, не в нашу пользу. Если Ереван сегодня согласится запустить этот процесс на турецких условиях, Армению ждут новые прямые территориальные потери – на этот раз в Армавирской, Араратской и Арагацотнской областях.
Иными словами, пакет турецких требований бесконечен. Каждое новое предусловие нацелено исключительно на то, чтобы максимально ослабить армянское государство и планомерно расширить зону влияния Анкары. Сюда же относится и искусственно навязанный вопрос так называемых «анклавов». Все эти требования – не что иное, как мины замедленного действия, закладываемые под фундамент Армении. В подобных условиях рассуждать о каком-то общем «мирном будущем» с Турцией и Азербайджаном не просто наивно, а смертельно опасно.
— Как вы оцениваете экономические риски открытия границы с Турцией? Не приведет ли это к полному поглощению армянского рынка турецким капиталом и потере экономической независимости?
— Во-первых, я убежден, что армяно-турецкая граница в обозримом будущем не откроется. Сама перспектива этого шага – не более чем мощный инструмент психологического и политического давления на Ереван. Анкара искусственно затягивает этот вопрос, чтобы раз за разом выбивать из Армении новые односторонние уступки. Кроме того, в данном контексте профессионально корректнее использовать термин «деблокада Армении», а не просто «открытие границы».
Но если гипотетически предположить, что граница все-таки откроется, то придется констатировать: глубоких, профессиональных расчетов экономических рисков или выгоды для Армении попросту не существует. Их нет ни у сторонников, ни у противников этого процесса. При этом примеры других соседей Турции – Ирака, Сирии и других стран – наглядно демонстрируют, с какими масштабными угрозами сопряжена подобная экспансия. И это проблемы не только сугубо экономического характера, хотя наплыв турецких товаров неизбежно приведет к жесткому демпингу и удушению армянского производителя. Здесь возникают колоссальные риски в сфере безопасности: неконтролируемые миграционные потоки и возможность для турецких спецслужб «работать» на территории Армении гораздо более открыто и раскрепощенно, чем сегодня. Наконец, Армения полностью потеряет свою инвестиционную привлекательность. Зачем иностранному капиталу инвестировать в армянскую экономику, если можно вкладывать напрямую в Турцию, которая и так будет экономически контролировать Армению?
Если я не ошибаюсь, существует лишь одно качественное исследование на эту тему, проведенное в 2016 году одним из немецких исследовательских институтов. По их подсчетам, в случае открытия границы рост армянской экономики составил бы ничтожный один процент. При этом авторы доклада особо подчеркивали: процесс сопряжен с такими колоссальными рисками, что уже через год Армения получила бы прямо противоположный, сугубо негативный результат. Так что есть все основания утверждать: деблокада со стороны Турции принесет нам несопоставимо больше проблем, чем потенциальной пользы.
— Действующая власть Армении активно продвигает концепцию «Перекрестка мира». Как Баку и Анкара трансформировали эту идею под свои интересы, и что на самом деле скрывается за требованиями по так называемому «Зангезурскому коридору»?
— Очевидно, что проект «Перекресток мира» изначально создавался как ширма. Его цель – замаскировать реальный процесс предоставления Азербайджану и Турции сквозной коммуникации через территорию Армении. Иначе экономическая логика этих заявлений рассыпается. Проект «Север — Юг» существовал и до этого. Что добавляет концепция «перекрестка»? Направление «Запад — Восток»? Но кому, кроме Анкары и Баку, оно нужно на наших суверенных землях? Историческая геополитическая важность Армении как раз и заключалась в том, что она выступала уникальным связующим мостом между Севером и Югом. «Перекресток мира» – это искусственный, оторванный от реальности формат. Глобальные коридорные войны ведутся не ради банального подсчета транзитных пошлин. Это чистая геополитика и стратегический расчет. К слову, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган сам неоднократно признавал: требование открыть «Зангезурский коридор» – это сугубо политическая, а вовсе не экономическая программа.
Поэтому концепция «Перекресток мира» – это сугубо пропагандистский проект, придуманный исключительно для того, чтобы процесс предоставления сквозного коридора между Турцией и Азербайджаном за счет Армении не выглядел в глазах нашего общества столь катастрофично, каким он является на самом деле.
К слову, если бы Турция и Азербайджан действительно хотели интегрировать Армению в региональные логистические цепочки, то сразу после 44-дневной войны они открыли бы армяно-турецкую железнодорожную ветку. Тем более что для ее перезапуска, по оценкам специалистов, требуется не более двух месяцев технических работ. Однако никаких турецких расчетов относительно интеграции армянских железных дорог в международные проекты не существует в принципе – и совершенно не важно, кто ими управляет. Жесткая изоляция Армении продолжается. Единственный маршрут, в котором Анкара и Баку видят наше «участие» – это так называемый «Зангезурский коридор». Но и здесь важно понимать: турецкая сторона требует для этой дороги особый статус, полностью исключающий суверенный контроль со стороны Еревана. Причем экстерриториальность – лишь одна из возможных форм этого «особого статуса». Речь идет о привлечении третьей стороны, подписании специального соглашения, внедрении уникальных механизмов контроля, использовании специфического названия.
Изначально Турция и Азербайджан пытались заполучить классический экстерриториальный коридор. Сделать это нахрапом не удалось в силу двух ключевых факторов – сопротивления армянского общества и принципиальной позиции Ирана. План-максимум сорвался, но сейчас Анкара пытается максимально приблизиться к своей цели обходными путями. Именно проект TRIPP рассматривается ими сегодня как идеальное окно возможностей. Ведь не случайно Эрдоган и лидер турецких ультранационалистов из MHP Девлет Бахчели открыто называют TRIPP «Туранским коридором».
Картина становится еще более удручающей, если сопоставить эти факты с концепцией так называемого «Западного Азербайджана», которую активно продвигает Баку. Эта доктрина предусматривает заселение Армении сотнями тысяч азербайджанцев. При этом с 2021 года ряд стратегически важных участков в Сюнике уже находится под контролем вооруженных сил Азербайджана. И с азербайджанской стороны нет даже намека на деоккупацию. Напротив, Ильхам Алиев прямо заявлял: «Оттуда, где мы стоим, мы не уйдем». Есть все основания полагать, что под прикрытием идеи коридора Турция и Азербайджан планомерно готовят аннексию Сюника. По крайней мере, национальные силы обязаны просчитывать этот сценарий. Удастся ли вражескому тандему реализовать этот план, зависит от многих факторов, но в первую очередь – от сопротивления самого армянского народа. Резюмируя – проект TRIPP для Анкары и Баку – это сугубо геополитическое оружие, а экономические дивиденды для них лишь приятный бонус.
— Подписание мирного договора между Арменией и Азербайджаном постоянно откладывается. Является ли этот документ реальной гарантией безопасности или это лишь инструмент для фиксации новых уступок со стороны Еревана?
— Это исключительно инструмент для выбивания новых уступок с армянской стороны. Более того, я убежден, что никакой «мирный договор» подписан не будет. Ни Баку, ни Анкаре этот документ в реальности не нужен. Для них это прекрасный пропагандистский инструмент, позволяющий удерживать у власти лояльное им правительство в Ереване. В преддверии Второй мировой войны подобные действия на международной арене назывались «политикой умиротворения врага». Схема работает безотказно: на Армению оказывают жесткое давление, получают от нее очередную одностороннюю уступку, после чего сразу же выдвигают пакет новых, еще более жестких требований.
— В своей недавней публикации вы отметили, что в условиях жесткого турецко-азербайджанского влияния рассчитывать на честные и прозрачные выборы просто наивно. Вы призвали национальные силы Армении срочно разработать альтернативную программу – так называемый «план Б». Что конкретно должен включать в себя этот план в условиях, когда классические политические институты и выборы не дают результата?
— Когда в ночь на 8 июня было объявлено о готовящемся прямом эфире премьер-министра, для всех мыслящих людей сценарий был очевиден, но никакой внятной реакции со стороны национальных сил не последовало. Не было внятной реакции и после того, как Никол Пашинян объявил о победе своей политической силы при обработанных менее 10% бюллетеней. Это свидетельствует об отсутствии даже элементарной подготовки к очевидному сценарию: «А что делать, если власть просто украдет голоса?». Оппозиция обязана была просчитать этот шаг заранее.
С момента выборов прошло уже две недели, но мне – не как специалисту, а как рядовому гражданину – остро не хватает коммуникации. Я банально не понимаю, каков дальнейший план действий оппозиции, за которую проголосовали сотни тысяч людей. Звучат лишь размытые, общие фразы, но реальная политика так не делается. «План Б» – это не какая-то секретная доктрина, а адекватная оценка происходящего и готовность к любому развитию событий. Безусловно, обращение в Конституционный суд с требованием признать итоги выборов недействительными – шаг нужный. Необходимо пройти все эти обязательные юридические процедуры, но они не должны парализовать реальную политическую борьбу, которой нужно заниматься параллельно.
Микаел Барсегян, "Голос Армении"
ПРОЧИТАЛ САМ – ПОДЕЛИСЬ С ДРУГОМ! 1000 взносов по 500 рублей – лучшая поддержка — СПАСИБО ВСЕМ! –
ПОДДЕРЖАТЬ YERKRAMAS.ORG