Седьмой день предвыборной кампании в Армении получился показательным. Если коротко: блок «Армения» Роберта Кочаряна сделал ставку на безопасность, государственность и резкую критику власти; «Сильная Армения» Самвела Карапетяна вывела в центр демографию, рабочие места и восстановление промышленности; у «Гражданского договора» Никола Пашиняна день снова прошел под знаком конфликтов, оправданий и скандальных эпизодов. Кампания постепенно входит в фазу, когда избиратель все чаще смотрит не только на то, кто громче говорит о мире, будущем и реформах, но и на то, что за этими словами стоит. А здесь у трех главных игроков картина вышла очень разной.
Блок «Армения»: полный зал, жесткая повестка и общение о государстве
Для блока «Армения» седьмой день начался с давления властей — Антикоррупционный комитет провел обыск в офисе блока в Спитаке, был задержан один человек. В самом блоке это восприняли не как обычное следственное действие, а как политический сигнал.
В заявлении блока прозвучала формула, которая хорошо вписалась в общую логику кампании Роберта Кочаряна: власть не уверена в себе и пытается компенсировать политическую слабость административным ресурсом. «Обысками и задержаниями нас не запугаете… Подобный стиль работы правоохранительной системы давно уже стал почерком действующего режима», — заявили в блоке.
Там же происходящее назвали «дешевой попыткой помешать нормальной работе» структур блока. В политическом смысле такие эпизоды часто работают двояко: власть демонстрирует силу, но оппозиция получает возможность говорить о страхе власти перед конкурентом. Блок «Армения» именно так и подал историю.
Главным событием дня стала встреча Роберта Кочаряна с жителями ереванского района Ачапняк. Зал был переполнен, свободных мест не было. Люди встречали второго президента у входа, фотографировались, рассказывали о проблемах. Для кампании, построенной на образе «возвращения управленца», такая картинка важна: не митинговая суета, а разговор с залом, где люди ждут ответов на конкретные вопросы.
Кочарян в этот день говорил сразу по нескольким крупным темам: безопасность, Арцах, отношения с Россией и Ираном, экономика, инфраструктура Еревана, церковь, идентичность, диаспора.
Один из центральных тезисов — Армения не может развиваться в состоянии внутреннего раскола. «Прежде всего я хотел бы увидеть более сплоченную Армению — страну, которая преодолела внутренние разделения. Сегодня эти разделения очень глубокие», — заявил Кочарян.
По его словам, нынешние власти разделяют общество вокруг самых болезненных тем — церкви, идентичности, Арцаха. В предвыборной логике блока «Армения» это важная линия: не просто смена власти, а попытка восстановить внутренний каркас государства.
Особенно жестко Кочарян говорил о безопасности. Его тезис прост: прежняя система безопасности разрушена, новая не создана. «Сегодня ситуация в сфере безопасности очень серьезная, потому что действующие власти разрушили прежнюю систему безопасности, а новая еще не сформировалась».
В этом контексте он вновь выступил за восстановление нормальных отношений с Россией и работу в рамках ОДКБ. Кочарян напомнил о российской военной базе, договорной базе в сфере безопасности и о том, что для маленькой страны в сложном регионе одиночество — не романтика, а риск.
На встрече в Ачапняке он прямо сказал: «Вместо того чтобы строить правильные отношения в ОДКБ, с РФ и другими странами, почти со всеми испортили отношения, потом обижаются. Надо восстановить отношения».
При этом Кочарян не отрицал необходимости отношений с Европой и Францией. Напротив, он напомнил, что во время его президентства у Армении были хорошие отношения и с Россией, и с Францией. Но, по его мнению, в вопросах безопасности надо отличать заявления от реальных возможностей.
Звучал и экономический блок. Кочарян снова вернулся к своему президентскому периоду, приводя цифры роста инвестиций и ВВП: «Когда в 1998 году я стал президентом, общий объем иностранных инвестиций составлял около 37-38 млн долларов. Спустя 5-7 лет этот показатель достиг отметки от 800 млн до 1 млрд долларов».
Он напомнил, что в годы его президентства Армению называли «кавказским тигром», а средний экономический рост, по его словам, составлял 10,5%, во второй срок — 12,5%.
Важный элемент программы — возвращение промышленности, но не в советском виде с гигантами тяжелого производства, а через высокотехнологичные и передовые отрасли. «Мы должны реализовать программу возвращения промышленности в Армению… Речь идет не о тяжелой промышленности, требующей импорта больших объемов сырья, а о высокотехнологической и передовой промышленности».
Это уже не просто ностальгия по прошлому, а попытка предложить модель: безопасность бизнеса, стабильность, инвестиции, промышленность, диаспора.
Отдельно Кочарян говорил о диаспоре. По его словам, без диаспоры Армения имеет совсем другой политический и экономический вес. Он напомнил о конференциях Армения–Диаспора, программах Всеармянского фонда «Армения», инвестициях и проектах, реализованных при участии армян из-за рубежа. «С Диаспорой и без нее Армения имеет совершенно иной вес… Было бы глупо не использовать это для экономического и политического укрепления Армении».
В Ачапняке команда блока также ударила по городской повестке. Анна Григорян напомнила о станции метро «Ачапняк»: 1,8 млрд драмов на проектную документацию потрачены, уголовное дело есть, станции нет.
«И эти люди, которые громко говорят о каком-то “перекрестке мира”, проекте TRIPP и других больших программах, не смогли построить даже одну станцию метро за целых восемь лет», — сказала Григорян.
Это был один из самых понятных месседжей дня. Потому что геополитика — это важно, но когда человек каждый день стоит в пробках и слышит про мегапроекты, которых никто не видел, вопрос «а где метро?» звучит болезненно просто.
Кочарян продолжил эту линию, заявив, что при нынешних темпах хаотичной застройки и отсутствии инфраструктур Ереван рискует стать городом, где невозможно жить. «Пусть будет строительство, но синхронно нужно строить дороги, мосты, метро. Иначе Ереван станет невозможным для жизни местом».
В итоге блок «Армения» провел день в наступательном режиме. Давление правоохранителей было превращено в аргумент о страхе власти, встреча в Ачапняке — в демонстрацию мобилизации, а политическая повестка была собрана вокруг трех слов: безопасность, государство, достоинство.
«Сильная Армения»: демография, промышленность и сильный лидер
Если блок «Армения» сделал акцент на безопасности и государственном управлении, то «Сильная Армения» Самвела Карапетяна в этот день ударила по самой чувствительной теме — демографии.
Карапетян сформулировал проблему резко: страна рискует потерять людей быстрее, чем успеет построить дороги и нарисовать красивые презентации. «Если так пойдет дальше, то через несколько лет у нас может быть Армения без армян или с очень малым числом армян», — заявил он.
Это не абстрактный страх. В выступлениях представителей блока звучали конкретные показатели: рождаемость сократилась примерно на 12%, число браков — на 7%, разводы выросли примерно на 28%, естественный прирост сократился примерно на 40%.
Для Армении, где демография напрямую связана с безопасностью, экономикой и будущим приграничных сел, такая повестка может оказаться одной из самых сильных в кампании. Карапетян связал демографический кризис с отсутствием развития регионов, эмиграцией, бедностью и тревогой в приграничных населенных пунктах.
«Абсолютно не проводится политика по развитию областей, эмиграция достигает критических масштабов», — сказал он.
В его выступлении прозвучала и характерная ирония в адрес власти, которая любит говорить об асфальте: «Каждый день кричат и шумят об асфальте, но мне кажется, через несколько лет этот асфальт пригодится лишь ему для того, чтобы кататься на велосипеде, поскольку в селах никто не будет жить».
Эта фраза, пожалуй, хорошо передает стиль кампании «Сильной Армении»: меньше канцелярщины, больше бытовой конкретики. Асфальт без людей — символ власти, которая отчитывается о покрытиях, но не отвечает на вопрос, кто будет жить в стране завтра.
Программная часть у блока тоже была представлена достаточно четко. Гоар Мелоян рассказала о создании Фонда национального возрождения. По ее словам, государственное участие в фонде составит 30%, а 70% средств планируется привлечь от партнеров со всего мира.
Среди предложений:
- создание 300 тысяч рабочих мест;
- 20 тысяч доступных квартир;
- выплата 2 млн драмов за рождение четвертого ребенка;
- бесплатная квартира семье при рождении пятого и каждого последующего ребенка;
- поддержка молодых семей;
- борьба с эмиграцией;
- развитие регионов и приграничных сел.
«Демографический вопрос обязательно станет для нас одним из самых приоритетных», — подчеркнул Самвел Карапетян.
В ереванском районе Шенгавит «Сильная Армения» провела многолюдное шествие. Колонну возглавлял Нарек Карапетян, первый номер списка блока. Участники скандировали: «Самвел — премьер!» Сам Самвел Карапетян не мог присутствовать лично, поскольку находится под домашним арестом, но его отсутствие, судя по активности сторонников, скорее усиливало символику кампании: лидер ограничен, но движение идет.
Шенгавит был выбран не случайно. Это район с сильной индустриальной памятью. Когда-то — промышленное сердце Еревана, сегодня — территория с закрытыми заводами, безработицей, экологическими проблемами и нереализованным потенциалом.
Гоар Мелоян сказала об этом прямо: «Шенгавит всегда был сердцем армянской промышленности, но сегодня он превратился в зону экономического застоя и экологического бедствия».
Нарек Карапетян развил эту мысль: «Мы вернем Шенгавиту его былой блеск и превратим пустующие склады в современные технологичные заводы, где работа будет кипеть 24 часа в сутки». Он добавил: «Армения должна быть известна миру не только коньяком и абрикосами, но и плодами армянской мысли».
Это один из наиболее удачных лозунгов дня. В нем есть и уважение к традиционному образу Армении, и попытка вывести страну в будущее — через инженерию, технологии, производство.
Во внешнеполитической части Самвел Карапетян выступил за рациональную политику, исходящую из интересов Армении. Комментируя визит Владимира Зеленского в Ереван и последовавшую напряженность с Россией, он заявил: «Мы не можем позволить себе привезти Зеленского, чтобы он сделал заявления с нашей площадки, которые могут причинить вред стране и народу. Мы должны проводить правильную, рациональную и исходящую из интересов страны политику».
Карапетян подчеркнул, что готов иметь хорошие отношения и с Россией, и с Францией — если это соответствует интересам Армении.
В целом «Сильная Армения» в седьмой день кампании выглядела как сила, пытающаяся говорить не только о смене власти, но и о перезапуске страны: дети, семьи, квартиры, заводы, рабочие места, регионы, промышленность. Это повестка не для политических гурманов, а для людей, которые хотят понимать, где будут работать их дети и почему им не придется уезжать.
«Гражданский договор»: много объяснений, мало доверия
У «Гражданского договора» день получился нервным. Никол Пашинян агитировал в Ачапняке, отвечал журналистам, говорил о России, ЕАЭС, ЕС, новой АЭС, пленных, 1 марта, школах и детях на агитации. Тем было много, но общий фон снова оказался конфликтным.
Началось все с публикации в СМИ о том, что структуры «Гражданского договора» активно размещают фотографии Пашиняна по всей стране — от штабов до стен магазинов и кондоминиумов. Издание «Паст» описало это иронично: «ни одна стена без фотографии Никола Пашиняна». По утверждению издания, владельцев небольших магазинов фактически подталкивают размещать изображения лидера власти, намекая на возможные «неудобства» в случае отказа.
Сама атмосфера показательная: власть, пришедшая когда-то под лозунгами свободы, теперь ассоциируется у критиков с навязчивым политическим присутствием на каждой стене. Политический маркетинг, конечно, любит визуальность, но когда портретов становится больше, чем доверия, это уже не реклама, а тревожный симптом.
Пашинян в этот день снова вернулся к делу 1 марта и заявил, что Роберт Кочарян «должен сидеть». При этом он утверждал, что не хочет вмешиваться и ожидает институционального правосудия. Звучит это, мягко говоря, своеобразно: сначала публично сказать, кто должен сидеть, а потом добавить, что вмешательства нет. Такая конструкция напоминает попытку одновременно нажать на газ и заявить, что машина едет сама.
Кочарян ответил жестко, назвав нынешнего премьера одним из главных действующих лиц событий 2008 года и заявив, что попытки возложить ответственность на него являются политизированными. Встреча в Ачапняке показала, что тема 1 марта снова превращается в инструмент мобилизации — но уже не только для власти.
Другой болезненный эпизод — история Артака Аветисяна, который во время агитации «Гражданского договора» в Шенгавите назвал Пашиняна «предателем». Его подвергли приводу, затем прошел обыск в его доме, позже стало известно о ходатайстве об аресте, а затем — об аресте на один месяц. Формально следствие говорит о публикациях в Facebook и статье о разжигании ненависти. Но в политическом восприятии эта история выглядит проще: человек крикнул неприятное власти слово — и оказался в уголовно-правовой мясорубке. Для кампании правящей партии это крайне неудачный фон. Особенно когда она продолжает говорить о демократии, свободе и воле народа.
К этому добавился еще один показательный эпизод — прямой вопрос Пашиняну от насильственно перемещенной из Арцаха женщины. Она спросила его: «Арцах сдали — и дело с концом, теперь какие места сдавать будете, мне это интересно, чтобы я туда не поехала жить?».
Вопрос был болезненный и предельно личный. Не политологический, не телевизионный, не удобный для предвыборной сцены. Его задала женщина, потерявшая дом и право жить там, откуда была вынуждена уехать. И именно поэтому этот эпизод оказался для Пашиняна куда опаснее обычной перепалки с оппонентами.
Премьер попытался отвечать в привычной логике — переводя разговор к предыдущим властям, историческим обстоятельствам и собственной версии причин произошедшего с Арцахом. Однако сама сцена стала символичной: перед ним стояла не абстрактная «оппозиция», не «трехглавая партия войны», не политический противник, которого можно записать в лагерь бывших, а конкретный человек с конкретной утратой.
По распространенным кадрам, в ходе разговора сторонники Пашиняна начали резко реагировать на женщину, а один из людей рядом с премьером хотел вмешаться. Пашинян его остановил, однако сам факт, что переселенка из Арцаха столкнулась с агрессией уже во время вопроса к действующему руководителю страны, усилил неприятное впечатление от эпизода.
Женщина, в свою очередь, продолжила говорить резко и эмоционально, упрекнув Пашиняна в том, что подобное отношение к арцахцам происходит фактически у него на глазах. В политическом смысле этот момент стал одним из самых тяжелых для кампании «Гражданского договора»: вся риторика о мире, будущем и «реальной Армении» в такие секунды сталкивается с живой болью людей, которые потеряли Арцах не в статистике, а в собственной биографии.
Еще один эпизод выглядел почти комично, но быстро стал символическим. Во время встречи с гражданами Пашиняну предложили разрезать кондитерское изделие в виде карты Армении. Он отказался, объяснив это тем, что такой жест вызовет множество комментариев: «Нет, не будем разрезать этот торт, вы тоже не режьте, потому что это вызовет множество разных комментариев».
С точки зрения политической осторожности это решение можно понять: в нынешней атмосфере любой жест, связанный с картой, границами и территорией, мгновенно превращается в повод для интерпретаций. Но именно поэтому эпизод и оказался таким удачным для критиков Пашиняна. Они увидели в нем концентрат политического абсурда последних лет: торт в виде карты резать нельзя, потому что будут комментарии, а реальные территориальные уступки, утрата Арцаха, перемещение сотен тысяч людей и болезненные процессы вокруг границ власть пытается подавать как неизбежную цену «мира».
В публичной реакции этот эпизод быстро превратился в саркастическую метафору: торт оказался неприкосновенным, а карта страны — предметом политических экспериментов. И для кампании «Гражданского договора» это снова стало проблемой образа. Пашинян хотел показать деликатность, но в глазах критиков продемонстрировал популизм: символический жест он просчитал мгновенно, а за реальные решения, изменившие судьбы тысяч людей, продолжает перекладывать ответственность на прошлое, обстоятельства и оппонентов.
Параллельно возникла тема привлечения учителей к агитации. Журналисты спросили Пашиняна о сообщениях, что учителей привозили на агитационную встречу в Апаран из соседних сел. Пашинян заявил, что исключает указания из штаба, правительства или исполнительной власти, и сообщил о служебном расследовании.
Здесь проблема власти не только в самом факте, а в привычном сценарии: скандал возникает, затем начинается объяснение, затем ответственность почему-то спускается вниз — к директорам школ, чиновникам среднего уровня, исполнителям. Политическая вертикаль при успехах всегда коллективная, а при скандалах внезапно становится сиротой.
Отдельно Пашиняну пришлось отвечать на вопрос о детях на агитации. Он сказал, что любит детей, что не может запрещать им фотографироваться и что юристы не увидели нарушения.
«Мне что, разогнать детей с помощью водометов?» — с иронией спросил он.
Юридически вопрос может быть спорным, но политически риск очевиден: когда дети становятся частью предвыборной картинки власти, это неизбежно вызывает вопросы. Особенно в стране, где административный ресурс — тема не теоретическая, а вполне жизненная.
Не обошлось и без очередного бытового сюжета. Брифинг Пашиняна в Ачапняке прервала женщина с собакой, заявившая о проблемах со стерилизацией бездомных животных и нецелевом расходовании средств общинами. Она утверждала, что собакам цепляют клипсы за 300 драмов, а остальные деньги «кладут в карман».
Для любого другого политика это был бы просто курьез. Для Пашиняна — очередной эпизод в серии встреч, где граждане приходят не аплодировать, а предъявлять счет. То один кричит «предатель», то женщина с собакой требует объяснить, куда уходят деньги, то звучат вопросы о школах, детях, пленных, России и санкциях.
Правящая партия хотела бы вести кампанию как парад достижений, но пока слишком часто получается передвижной пункт приема жалоб.
По внешней политике Пашинян пытался представить курс как «балансирующий». Он заявил, что Армения не присоединяется к санкциям против России, но и не будет делать шагов, из-за которых сама попадет под санкции. «Если Россия в силах выдерживать санкции, то Армения — нет», — сказал он.
Он также подчеркнул, что Армения остается членом ЕАЭС, а если бы он вел политику против ЕАЭС, союз якобы был бы парализован, поскольку решения принимаются консенсусом. Но именно здесь возникает главный вопрос к власти: если курс такой сбалансированный, почему вокруг него столько напряженности? Почему Москва регулярно реагирует нервно? Почему Ереван вынужден объяснять, что не хотел никому навредить? Почему внешняя политика все чаще выглядит не как стратегия, а как попытка не получить по рукам сразу с нескольких сторон?
По теме пленных Пашинян заявил, что работа ведется конфиденциально, а публичная риторика оппозиции мешает процессу. Особенно он критиковал АРФ Дашнакцутюн и сторонников арцахских деятелей, находящихся в Баку.
Этот тезис вызвал ожидаемое раздражение у оппонентов. Потому что перекладывать ответственность за судьбу пленных на риторику оппозиции — удобный, но сомнительный прием. Люди находятся в Баку не из-за заявлений на митингах, а из-за политических и военных решений последних лет. И избиратель это понимает без переводчика.
Еще один эпизод дня — конфликт в Ташире из-за «карты», подаренной Пашиняном. По сообщению Следственного комитета, в поликлинике произошла ссора, один гражданин сорвал карту с воротника другого, после чего тот почувствовал себя плохо, упал и получил травму головы. Возбуждено уголовное производство.
Этот случай показывает, насколько накалена атмосфера. Символы власти уже становятся поводом для бытовых конфликтов. Когда политический значок на воротнике превращается в причину драки, это значит, что общество не просто спорит — оно перегрето.
Главная интрига дня: кто говорит с избирателем, а кто спорит с ним
Седьмой день кампании показал важное различие в стилях.
Блок «Армения» говорил с избирателем как с гражданином государства, которому надо вернуть безопасность, управляемость и достоинство. Кочарян строил свою линию на опыте, цифрах и жесткой критике нынешней власти.
«Сильная Армения» говорила с избирателем как с человеком, которому нужны работа, семья, квартира, уверенность в завтрашнем дне и страна, из которой не надо уезжать. Самвел Карапетян и его команда сделали демографию не скучной статистикой, а вопросом национального выживания.
«Гражданский договор» говорил много, но в основном защищался: от обвинений в использовании админресурса, от вопросов о школах, от темы детей на агитации, от критики по России, от скандала с арестом блогера, от очередных конфликтов с гражданами.
Ирония дня в том, что власть, которая любит говорить о «народе», все чаще сталкивается с этим самым народом в формате претензий, криков, жалоб и уголовных дел. Народ оказался не таким удобным, как на плакатах.
Вместо вывода
До выборов 7 июня остается все меньше времени, и кампания становится не просто соревнованием лозунгов, а проверкой политической памяти общества.
Одна часть политического поля предлагает говорить о безопасности, восстановлении союзов, промышленности, демографии, возвращении управляемости и защите национальной идентичности. Другая — продолжает убеждать, что все под контролем, даже когда вокруг обыски, аресты, конфликты, внешнеполитические трения и недоверие на улицах.
Седьмой день кампании показал: граждане внимательно смотрят, слушают и сравнивают. А 7 июня они дадут оценку — не плакатам, не громким обещаниям и не красивым формулировкам, а результатам последних лет и тому, кто способен предложить стране внятный путь дальше.
Арарат Масисян