События апреля 2018 года, когда в Армении произошла так называемая «ненасильственная, народная, бархатная революция», остаются самой обсуждаемой и в то же время самой туманной страницей современной истории страны. Вопрос о том, почему Серж Саргсян, обладавший всей полнотой власти и силовым ресурсом, так легко уступил ее уличному политику Николу Пашиняну, оставив после себя лишь загадочную фразу «Никол был прав, я ошибся», до сих пор не имеет однозначного ответа. Сегодня, спустя годы, взаимные упреки бывших лидеров страны лишь подтверждают: истинные причины тех событий скрыты глубже, чем кажется на первый взгляд.
«Я ошибся в вопросе преемника»: признание Роберта Кочаряна
Важной вехой в понимании внутренних процессов стало недавнее признание второго президента Армении Роберта Кочаряна. В эфире программы «Специальное интервью» на канале RTVI, отвечая на вопрос о своем главном сожалении и самой большой ошибке, он лаконично ответил: «Ну, наверное, вопрос преемника».
Это заявление стало первым случаем, когда Кочарян публично и столь недвусмысленно выразил свое отношение к Сержу Саргсяну как к политическому наследнику.
Отметим, что Кочарян и Саргсян на протяжении лет сохраняли видимость союзничества. Правда, Кочарян в годы президентства своего преемника критиковал его экономический курс, основываясь на собственном и довольно успешном опыте управления страной. Придя к власти в 1998 году, Кочарян принял Армению в состоянии глубокого экономического кризиса и аодовской разрухи 90-х, однако довольно быстро сумел вывести экономику на траекторию двузначного роста. Армению тех лет называли «экономическим тигром Кавказа»: в 2001-2007 гг. средний ежегодный рост ВВП страны составлял около 12–14%, началось активное восстановление сельских дорог и запуск стратегических предприятий, которые простаивали годами. Именно при Кочаряне начался строительный бум, в страну потекли прямые иностранные инвестиции, а бюджет республики вырос в несколько раз. На этом фоне стагнация и рост внешнего долга, характерные для периода правления Сержа Саргсяна, выглядели в глазах Кочаряна как утрата темпа и неэффективное использование накопленного ресурса.
Однако точка невозврата была пройдена, когда Саргсян решил баллотироваться на третий срок, перекроив в этих целях конституцию и превратив Армению в парламентскую республику. Для Кочаряна это стало непростительной политической ошибкой и нарушением баланса, которое в итоге и привело к катастрофе.
Так был ли прав Никол? Запоздалое объяснение
Серж Саргсян в своем недавнем заявлении наконец-то решил внести ясность в те самые слова восьмилетней давности: «Никол был прав, я ошибся». Причем попытался интерпретировать эту фразу не как признание правоты идеологии Пашиняна, а как констатацию собственной ошибки в оценке ситуации и настроений общества.
По версии Саргсяна, передача власти была продиктована необходимостью избежать кровопролития и сохранить стабильность в стране. Однако в глазах многих его объяснения выглядят, мягко говоря, неубедительно. Попытка оправдать столь легкую сдачу власти «неправильной оценкой» не снимает главного вопроса: как государственная машина, выстраиваемая десятилетиями, могла в одночасье рассыпаться?
Саргсян в том же заявлении подчеркнул, что его целью при выдвижении на третий срок (уже в качестве премьер-министра) было вовсе не личное удержание власти – мол, этот шаг был продиктован исключительно вопросами безопасности Армении и Арцаха. На том критическом этапе переговорного процесса, по словам третьего президента, смена главного переговорщика и неизбежное «обнуление» всей истории дипломатических достижений могли привести к трагическим последствиям. Но и здесь очевиден глубокий алогизм всей позиции третьего президента. Если Саргсян действительно осознавал, что смена главного переговорщика чревата национальной катастрофой и потерей государственности, то почему он так легко, после нескольких дней уличных протестов, передал бразды правления в руки Никола Пашиняна – человека, лишенного какого-либо опыта в государственном управлении, системном строительстве и, что самое важное, не имеющего даже малейшего представления о тонкостях сложнейшего переговорного процесса по Арцаху?
Цена скрытой правды
Всей подноготной событий апреля 2018 года мы до сих пор не знаем. Были ли это тайные договоренности, внешнее давление или фатальный паралич воли внутри правящей элиты? Пока эти вопросы остаются без ответов, «призрак апреля» будет преследовать армянскую политику.
Главная проблема здесь даже не в истории, а в настоящем. Пока второй и третий президенты не прояснят до конца свои отношения, пока не всплывет на поверхность вся правда о транзите власти Пашиняну, оппозиция обречена на разобщенность. Отсутствие честного анализа прошлого мешает ей выступить единым фронтом. Правда о том, почему власть в апреле 2018-го была отдана так легко, – это не просто исторический интерес, это ключ к доверию избирателя, которого у нынешней оппозиции пока не хватает.
Отдел политики газеты "Новое время"