В последние недели армянское общество стало невольным свидетелем очередного эпизода затянувшегося политического действа, в котором подлинная повестка дня вновь оказалась вытеснена искусственно сконструированными сюжетами. Речь идет о странной, если не сказать — демонстративно противоречивой истории с «разводом» и последующим «воссоединением» Никола Пашиняна и Анны Акопян — истории, которая по всем признакам носит не частный, а сугубо политический характер.
С первого взгляда может показаться, что мы имеем дело с личной жизнью двух публичных фигур. Однако подобное впечатление рассеивается при малейшей попытке сопоставить факты. Еще совсем недавно общественности было предложено поверить в разрыв, дистанцирование, даже в некое «обнуление» семейного союза. И вот — спустя считанные недели, на фоне приближающегося электорального цикла, та же самая фигура — Анна Акопян — вновь появляется рядом с премьер-министром, сопровождает его в публичных поездках, присутствует в пространствах, содержание которых оплачивается за счет налогоплательщиков.
Возникает закономерный вопрос: что это — непоследовательность, личная драма или тщательно спланированная политическая комбинация?
Ответ, как представляется, лежит на поверхности, если рассматривать происходящее не изолированно, а в контексте той информационной бури, которая разразилась после выступления бывшего министра обороны Армении Сейрана Оганяна.
Ибо именно это выступление стало тем самым событием, которое не просто нарушило привычный ход политического дискурса — оно его разрушило. Разрушило до основания всю ту многолетнюю конструкцию объяснений, оправданий и обвинений, на которой держалась официальная версия причин военного поражения.
На протяжении последних лет обществу настойчиво внушалась одна и та же схема: виноваты «бывшие», виновата Россия, виновата «разграбленная армия», виноваты дезертиры, виноваты все — кроме тех, кто непосредственно принимал решения в дни войны.
Нам рассказывали о том, что «Ки-Вест» якобы предопределил судьбу Карабаха задолго до 2020 года. Нам говорили, что армия была небоеспособна, потому что ее «разграбили». Нам предлагали поверить в мифологию о «11 тысячах дезертиров», которая должна была объяснить обрушение фронта. Нам, наконец, предлагали абсурдную формулу про «Искандеры, взорвавшиеся на 10%», превращая трагедию в фарс.
И вот — одно выступление перечеркивает все это.
Суть обвинений Оганяна предельно конкретна и не допускает двусмысленных толкований. Из 283 километров линии соприкосновения 265 километров держались в течение месяца. Агдамское, Мартакертское, Кельбаджарское направления остались под контролем. Провал произошёл лишь на одном участке — южном, от Джебраила до Горадиза. И именно этот участок находился под командованием Первого армейского корпуса Вооружённых сил Республики Армения, подчинённого напрямую Генеральному штабу.
Оганян, как человек, знающий систему изнутри, подчеркнул: ключевые решения по применению войск на этом направлении утверждались лично верховным главнокомандующим Николом Пашиняном. Таким образом, за катастрофический прорыв противника к Шуши несут прямую ответственность два человека — начальник Генерального штаба Оник Гаспарян как исполнитель и премьер-министр Пашинян как верховный главнокомандующий, утверждавший приказы.
Свидетельства о частных беседах с начальником Генштаба Армении Оником Гаспаряном, опубликованные Арамом Габриеляновым, добавляют к этой картине новые детали: в дни войны Пашинян собственноручно наложил запрет на обращение за военной поддержкой к России и лично отдавал приказы об отводе войск с позиций на подступах к Шуши.
Здесь возникают два вопроса, которые власть предпочитает не замечать, переключая внимание на сцены семейного «распада» и «воссоединения», и прочую шелуху.
Вопрос первый. Если 265 километров фронта были удержаны, если на трех ключевых направлениях шли ожесточенные бои, и противник не смог продвинуться, то почему именно на южном участке, за который отвечал Генеральный штаб Армении, произошел катастрофический прорыв? Почему именно там, где командование осуществлялось из Еревана, а не из Степанакерта, враг прошел «почти прогулочным шагом»?
Вопрос второй. Кто отдал приказ об отводе войск с позиций на подступах к Шуши? Кто приказал оставить село Каринтак, утрата которого во многом предопределила падение города? Согласно свидетельствам, опубликованным Арамом Габриеляновым, бывший начальник Генерального штаба Оник Гаспарян в частных беседах прямо указывал на Никола Пашиняна. Сам Гаспарян, заметим, не опроверг эти сведения.
Давайте на минуту отвлечёмся от политических интриг и семейных драм. Давайте вспомним, о чём идёт речь.
Речь идёт о Шуши. О городе, который был сердцем Арцаха, его духовной столицей, его крепостью и его гордостью. Шуши пал не потому, что противник был сильнее. Шуши пал потому, что кто-то в Ереване отдал приказ отвести войска. Кто-то запретил просить помощи. Кто-то решил, что военная катастрофа предпочтительнее политической ответственности.
И цена этого решения — тысячи погибших. Тысячи искалеченных судеб. Потерянный Арцах. Десятки тысяч беженцев, потерявших всё. Целое поколение, которое никогда не будет прежним.
Это не поражение. Это преступление. И оно должно быть названо своим именем. А преступники должны встать перед трибуналом.
https://armtribunal.com/