Заявление Никола Пашиняна о том, что вопрос участия Армении в ОДКБ «исчерпан» и что он «не видит реалистичных перспектив возвращения к прежнему формату», следует понимать однозначно: «заморозка» закончилась, потепления не произошло, и армянское руководство фактически ставит политическую точку.
То, что эта «точка» способна привести страну к стратегической изоляции, судя по всему, Пашиняна и его соратников не останавливает.
В 2019 ГОДУ ПАШИНЯН ПЕЛ ОДКБ ДИФИРАМБЫ, ЗАЯВЛЯЯ, ЧТО ОРГАНИЗАЦИЯ — «ОЧЕНЬ ВАЖНЫЙ ФАКТОР для сохранения стабильности и мира в нашем регионе». Он фотографировал подписи участников саммита ОДКБ в ноябре 2019-го. Когда его спросили, зачем он это делает, Пашинян ответил: «Для популяризации организации». И выставил эти подписи на своей странице в Facebook.
Сегодня Пашинян предлагает обществу уже другую формулу: мол, отношения с Россией имеют «широкую повестку», прошлое обсуждено, позиции обменены «в атмосфере взаимного уважения», а потому нет смысла возвращаться к темам 2021–2022 годов. То есть к периоду, когда выяснилось, что ОДКБ не является механизмом автоматической защиты Армении и вообще работает «не так, как хотелось бы».
Положим, так. Но означает ли это, что Армения может позволить себе выйти из системы коллективной безопасности, не имея альтернативы? Нет.
Положим, ОДКБ не является идеальной страховкой. Но отсутствие страховки — это не «реформа» и не «суверенная политика», а демонтаж последнего механизма защиты. Положим, ОДКБ продемонстрировала ограниченность и оказалась организацией, где политические интересы участников сильнее союзнической солидарности. Однако армянское руководство сегодня ведёт себя так, будто проблема не в качестве «страховки», а в самой идее страховки как таковой.
Это логика человека, который возмущён плохой работой сигнализации и поэтому решает… выбросить дверь.
Согласитесь: даже неидеальный союз, даже проблемный зонтик, даже несовершенный механизм всё равно создаёт для противника фактор неопределённости. Он заставляет просчитывать риски. Он вводит дипломатические ограничения. Он усложняет сценарий агрессии. В то время как отказ Армении от ОДКБ означает вовсе не политическую демонстрацию независимости, а устранение последнего барьера, который хотя бы частично удерживает противников Армении от дальнейшего давления.
Дискуссию об эффективности ОДКБ для Армении можно вести долго. Но если смотреть сухо, в логике государства, возникает простой вопрос: если организация настолько бесполезна, почему она неоднократно предлагала проведение учений на территории Армении, отправку миссии ОДКБ на границу, более активное военно-политическое присутствие? И почему армянское руководство отказывалось?
По сути, армянское руководство, критикуя ОДКБ за пассивность, само ограничивало возможные форматы её участия. Это выглядит абсурдно: сначала лишить себя инструментов, а затем торжественно объявить, что инструменты «не работают».
Армения сегодня балансирует между ожиданием западной поддержки и разрывом с единственным реальным военным блоком, в котором она имеет статус. Риторика Пашиняна и его команды всё чаще намекает на «европейский выбор», сближение с НАТО, на некую невнятную «новую архитектуру безопасности». Но Армению в НАТО никто не приглашал.
Однако даже если представить невероятное — что пригласят, — возникает другой вопрос: а что НАТО реально сможет сделать для Армении? НАТО, как показывает практика, тоже не клуб рыцарей и не благотворительная организация.
ЗНАЧИТЕЛЬНАЯ ЧАСТЬ АРМЯНСКОГО ОБЩЕСТВА ПОЧЕМУ-ТО ВОСПРИНИМАЕТ НАТО КАК ИДЕАЛЬНЫЙ МЕХАНИЗМ: если ты член, то тебя защищают автоматически и безусловно. Но события последних лет показывают: союзники готовы помогать ровно до тех пор, пока это не превращается в риск большой войны или серьёзных политических издержек.
Показателен пример США. Дональд Трамп, комментируя нежелание союзников в полной мере поддержать США и Израиль в противостоянии с Ираном, публично называл НАТО «бумажным тигром» и поднимал вопрос пересмотра отношений. Можно спорить о юридических деталях: НАТО формально является оборонительным союзом, и союзники не обязаны участвовать в любой внешней военной кампании Вашингтона. Но политический смысл очевиден: даже самый могущественный член альянса не может быть полностью уверен, что союзники будут действовать автоматически и без колебаний.
Если НАТО способно не проявить единства даже в вопросах, где заинтересованы США, то насколько реалистично ожидать, что оно будет рисковать конфликтом ради Армении — в случае угрозы её безопасности или прямой военной агрессии со стороны наших экзистенциальных врагов: Турции и Азербайджана?
Главная проблема армянской «НАТО-романтики» заключается в том, что Турция находится внутри альянса. Турция — член НАТО, Азербайджан — стратегический партнёр Турции. И именно этот тандем остаётся главным источником военной угрозы для Армении. Если представить конфликт, в котором Армения потребует «защиты НАТО», что произойдёт? В лучшем случае — бесконечные консультации, в худшем — политический паралич. В наиболее реалистичном сценарии: стандартные «призывы к деэскалации», «обе стороны должны проявить сдержанность» и привычное международное «ну вы там держитесь».
Трамп может критиковать НАТО, может хамить НАТО, потому что США — это основа НАТО. Вашингтон является его главным военным, финансовым и политическим двигателем. США могут угрожать выходом, потому что без США НАТО превращается в конструкцию без мотора.
Армения же не сверхдержава, а страна, окружённая враждебной средой, без выхода к морю, с ограниченным экономическим ресурсом и с реальными угрозами на границах. Для Армении военно-политический союз — это не вопрос политического имиджа и не предмет идеологического выбора, а вопрос физического выживания. Когда Армения «замораживает участие» в ОДКБ, она не «наказывает ОДКБ». Она наказывает себя. При этом на фоне армянской неопределённости Азербайджан и Турция демонстрируют противоположную тенденцию: военную интеграцию. Пока Пашинян ведёт разговоры о том, кто его «предал» и кто «не помог», Турция и Азербайджан проводят постоянные совместные военные учения. Последние проходят буквально на днях — под названием «Нерушимое братство — 2026», с демонстрацией совместимости армий, логистики, координации штабов и, самое главное, с демонстрацией принципа «мы тренируемся, потому что мы готовимся».
НА ЭТОМ ФОНЕ, В УСЛОВИЯХ РАЗГОРАЮЩЕГОСЯ РЕГИОНАЛЬНОГО ПОЖАРА, АРМЕНИЯ ВЫГЛЯДИТ СТРАНОЙ, которая добровольно выходит из зоны хотя бы формальной защиты и остаётся один на один с противником, действующим как единый военный блок.
Пашинян заявляет, что вопрос ОДКБ исчерпан. На самом деле вопрос только начинается — и выглядит для Армении ни много ни мало как стратегическое саморазоружение. Потому что ОДКБ, при всех её недостатках, всё ещё остается частью системы сдерживания, создавая для агрессивного азербайджано-турецкого тандема с его экспансионистскими замашками и пантюркистскими планами фактор риска и неопределённости. Если Армения выходит из ОДКБ, не имея никакой другой альтернативы (а альтернативы нет), она делает Алиеву и Эрдогану неоценимый подарок: снижает цену давления и повышает соблазн дальнейших действий.
Парадокс в том, что пашиняновская власть ведёт себя так, будто безопасность можно заменить внешнеполитическим ребрендингом. Как будто если сменить ОДКБ на «европейский курс», угрозы исчезнут.
Но угрозы, напротив, с каждым днём становятся всё более явными — особенно на фоне взрывоопасных региональных процессов. В таком сценарии Армения может оказаться в самом опасном положении: без союзников, без иллюзий, с демонтированной системой безопасности и без новой брони. Пашинян критикует ОДКБ за отсутствие гарантий, но идёт в сторону системы, где гарантий для Армении нет вовсе — зато пиар красивее. На деле это движение не в новую архитектуру безопасности, а в никуда.
Зара Геворкян, "Голос Армении"