В последнем обращении Пашиняна столько разных смыслов, подтекстов и противоречий было заложено – хоть ложкой ешь. Это была жаркая, дышащая патриотизмом смесь исповеди, проповеди и отповеди с элементами заповеди. Но если спуститься с вершины этой немыслимо изящной поэзии в долину суровой прозы, то останутся в основном вопросы.
"МЫ ДОЛЖНЫ ОСОЗНАТЬ, ЧТО ВОПРОС КАРАБАХА, начиная с данного этапа и еще очень долгое время, не может иметь дипломатического решения. Все те надежды, предложения и мысли, что нужно найти дипломатическое решение, мы должны считать завершенными", - заявил Пашинян. Жаль, что к подобному заключению он не пришел до того, как перед гордыми гражданами Армении и с трибун международных организаций поливал грязью наш "коррумпированный" государственный корпус и генералитет.
Во-первых, с какой стати Пашинян ставит крест на переговорном процессе и в столь категорической форме объявляет его завершенным на "очень долгое время"? Если вы не владеете мощными пластами аргументации правовой папки Республики Арцах, то это отнюдь не означает, что их не существует. Отойдите в сторонку, уступите место настоящим профессионалам, которые более двух десятилетий вели этот самый переговорный процесс, добиваясь успехов, и тогда посмотрим, действительно ли дипломатия исчерпала все свои ресурсы и остается только бесконечная война.
Во-вторых, чем объяснить то обстоятельство, что после столь решительного заявления Пашиняна пресс-секретарь премьера Мане Геворкян попыталась хоть как-то сгладить впечатление: "Премьер-министр Армении в своем сегодняшнем выступлении подчеркнул, что Армения всегда была готова к компромиссному решению нагорно-карабахского вопроса, готова и сейчас. Армения была готова и готова сейчас к мирному урегулированию нагорно-карабахского вопроса".
Пашинян осознал, мягко говоря, всю неуместность своего заявления и решил отступить? Если да, то делать это он должен очень осторожно. Искусство отступления есть самое сложное. И в военной, и в политической истории немало примеров того, как, начав отступление, войско впадает в полную деморализацию.
В-третьих, если "вопрос Карабаха, начиная с данного этапа и еще очень долгое время, не может иметь дипломатического решения", то что делает министр иностранных дел Зограб Мнацаканян в Москве и Вашингтоне, президент Армен Саркисян в Брюсселе и с какой целью должны встретиться Пашинян и Алиев? Почему мы в этом случае продолжаем работать с Минской группой ОБСЕ, приветствуем призывы прекратить военные действия и сесть за стол переговоров международных организаций во главе с ООН и мировыми лидерами?
БОЛЕЕ ТОГО, В ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ, КОГДА ПАШИНЯН высказал свою удивительную мысль, МИД Армении выступил с заявлением, где, в частности, говорилось: "Постоянно выступая с позиций, исключающих военное урегулирование конфликта, мы еще раз подчеркиваем, что нагорно-карабахский конфликт может быть урегулирован исключительно мирным путем в рамках сопредседательства Минской группы ОБСЕ".
Как прикажете понимать и комментировать то обстоятельство, что премьер и МИД в один и тот же день выступили с диаметрально противоположных позиций? Есть у меня одна версия, но, к сожалению, непечатная.
В-четвертых, сразу после заявления о том, что "вопрос Карабаха не может иметь дипломатического решения", премьер призвал собираться в селах и городах по 30 человек, выбирать себе командира и отправляться на фронт. Если Пашинян думает, что именно в раздаче подобных призывов состоит задача главы воюющего государства, то его неправильно информировали. Не в том. Хотя, например, стало известно, что столичный отряд добровольцев возглавит сам мэр Еревана Айк Марутян. Зрелище того, как дезертировавший в период эпидемии коронавируса Марутян добровольцем отправляется на фронт, способно потрясти даже много видевшего человека. Неужели кто-нибудь поверит, что Айко спасет Отечество? Почем знать, ведь был же Рим спасен гусями.
Но вернемся к задаче главы воюющего государства. Если вспомнить десятки дипломатических зарубежных площадок и трибун, восторженно аплодирующих "народному вождю" Николу Пашиняну, пламенно вещающему миру о беспрецедентной "бархатной революции любви и согласия", клеймящего огнем и мечом ораторского и полицейского самозабвения образ нашей страны и ее путь последних десятилетий, становится очевидно: именно там, на этих площадках и трибунах должны понять и поддержать премьера Армении, именно там должны защитить демократию и свободу Арцаха от варваров, террористов и бандитов. Но Запад как-то обходит стороной надежды "бастиона демократии". На трибунах трибунов нет. Или пустая болтология, или молчание.
Не случайно же "духов" вещали, что "революция" важнее Арцаха.
Гагик Мкртчян, "Голос Армении"