Главный редактор арабской редакции Deutsche Welle Райнер Золлих, комментируя решение президента США Дональда Трампа признать за Израилем Голанские высоты, а до того — Иерусалим столицей Израиля, задался вопросом отнюдь не риторического свойства:
«Почему Трамп ослабляет своих союзников на Ближнем Востоке, которые лишаются возможности на публичном уровне заявлять своим народам о союзничестве или партнерстве с США и оказываются вынужденными поддерживать антиамериканскую риторику улиц?»
По его словам, Турция, страны Персидского залива, Египет и даже силы сирийской оппозиции выразили неприятие такой позиции Вашингтона. Что это, результат разобщенности американского политического истеблишмента, что ведет к ослаблению внешнеполитических позиций США на Ближнем Востоке? Или дело в реализации еще не оцененных экспертами принятых решений на системном уровне. Вспомним, как Трамп в сентябре 2018 года в интервью телеканалу HillTV заявлял, что «самую большую ошибку в истории США совершил экс-президент Джордж Буш — младший, когда решил ввести американские войска на Ближний Восток». Он уточнил, что это стоило американцам семи триллионов долларов, человеческие потери «с обеих сторон» исчисляются миллионами, а результатов нет. Многие отнеслись к этому как к риторическому приему Трампа. В то время как концентрация войск США на Ближнем Востоке только нарастала, и поверить в то, что президент с его лозунгом «America First» на самом деле откажется от глобализма и прежней традиции заниматься продвижением «демократии» и свержением режимов на Ближнем Востоке силовыми средствами, было сложно .
Тем не менее Трамп продолжал гнуть свою линию, заявляя в своем блоге в Twitter: «Страны Ближнего Востока не в состоянии защищать себя без помощи США». Затем в январе 2019 года в большом интервью The Washington Post он многих поразил своей откровенностью. «Очень важно иметь Саудовскую Аравию в качестве союзника, если мы собираемся остаться в этой части мира, — говорил он. — Одной из причин является Израиль. Нефть становится все менее важной причиной, потому что сейчас мы добываем больше нефти, чем когда-либо. Итак, вы знаете, все вдруг приходит к тому, что нам не нужно там оставаться». Что бы ни говорили и ни писали по этому поводу, нужно отдать должное честному и открытому признанию Трампа в том, что главным союзником и партнером США на Ближнем Востоке является Израиль, а вторым — Саудовская Аравия, правда, «если мы собираемся остаться в этой части мира». И, как видим, в этом перечне нет Турции, которая является членом НАТО.
Как пишет турецкое издание Habertürk, «Вашингтон откровенно ослабляет Анкару, поддерживая в Сирии курдские организации». Турция мечется, подмечает глава представительства немецкого фонда Маршалла в Анкаре Озгюр Унлюхисарджиклы, заявляя, что у Вашингтона «нет и не будет партнеров на Ближнем Востоке с таким потенциалом», что «проблема сирийских курдов не может быть причиной непримиримых противоречий». Однако профессор исторического отделения Университета изящных искусств имени Мимара Синана Ильяс Кемалоглу, анализируя усиление напряженности в турецко-американских отношениях, приходит к выводу, что американцы проблему курдов и сотрудничество Турции с Россией, в том числе в военной — технической сфере, используют всего лишь как предлог для создания рукотворных кризисов с Анкарой. А в основе лежат иные, не предаваемые гласности базовые факторы.
Кемалоглу объясняет все тем, что Турция, набирая силу иного свойства и характера в альянсе с Россией и Ираном на сирийском направлении, что не только ослабляет НАТО, но и может поставить Анкару в ситуацию «ни с Западом, ни с Востоком». Нечто подобное, правда, со своей специфической окраской, происходит и в Афганистане, где, вопреки надеждам кабульских властей на продолжение военного присутствия США, похоже, что результатом длительных переговоров американской делегации с талибами (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в Катаре, Абу-Даби и Равалпинди станет уход заокеанских солдат из Афганистана после 17 лет нескончаемых боевых действий в этой стране. Вашингтон также заявляет, что будет выводить свои войска и из Сирии. А как он готовится к этому? Американский журнал National Review со ссылкой на экспертов полагает, что вначале необходимо «заморозить конфликт», чтобы как можно дольше держать привязанными к нему Турцию, Россию и Иран», в частности «затянуть решение проблемы Идлиба, где проживают около 3,5 миллиона человек», и «создать трения в российско-иранском союзе с Турцией».
Иначе говоря, Трампу нет необходимости искать общий язык с президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом. Нужно и дальше «давить на него через курдов», и если «придется сомкнуться с Анкарой, то только в самый последний момент, предлагая ему «план», используя приемы тихой дипломатии… При увеличении сирийской территории, находящейся под защитой Турции, с нынешних 10% до 30%, которые уже находятся под контролем США и сил союзников, почти половина земли Сирии должна остаться за пределами влияния режима Асада». То есть Анкара должна как можно дольше оставаться в состоянии войны и напряженности на сирийском направлении, своими действиями создавать проблемы для астанинского процесса и в конечном счете развалить его, чтобы «ослаблять влияние России и Ирана на будущее Сирии, подогревая между ними естественные исторические противоречия». Главный смысл сценария в том, что он переключает внимание с фактора американского военного присутствия в регионе на проблемы взаимоотношений внутри альянса Россия — Турция — Иран, а военную силу предлагает использовать только в случаях «кризисного реагирования».
В этой связи США на первый план выдвигают «дипломатию, пропаганду и передовую военную доктрину», что, по их мнению, «может обеспечить планируемый эндшпиль». Напомним, что осенью прошлого года Вашингтон собирался выводить четыре системы ПВО/ПРО Patriot из Иордании, Кувейта и Бахрейна. В этой связи американские военные эксперты заявляли, что это «ведет к ослаблению оборонительных возможностей американских союзников на Ближнем Востоке и является свидетельством нового фокусирования Пентагона в этом регионе». В то же время Трамп продолжает выступать с довольно жесткой позицией по Ирану, стремясь ограничить его влияние в регионе. Но намерен ли он силовыми приемами решать проблему Тегерана или ее будут пытаться нивелировать иными средствами? Вопрос остается открытым. Тем более что у США на этом направлении нет сейчас достаточной поддержки в международном сообществе.
Можно также предполагать, что Вашингтон попробует сменить администрации в Иране и Турции (вспомним неудавшийся турецкий переворот 15 июля 2016 года). Что касается внутренней политики, то Тегерану и Анкаре подсунут, скорее всего, «отравленное яблоко» сепаратистских движений, потенциал некоторых способен затронуть также Закавказье. Конечно, в каком-то смысле отход США от прежних позиций объясним и понятен. Он устраняет определенные политико-психологические преграды и обязательства, выполнение которых связано с прямым военным присутствием американцев. При нейтрализации этого фактора у Вашингтона развязываются руки, появляются новые варианты решения поставленных задач без прямого (на первом этапе) вовлечения в урегулирование внутренних кризисов и возможных внешних конфликтов. Как это будет на практике, Трамп показывает в Венесуэле и на примере Иерусалима с Голанскими высотами. Хотя делать выводы на среднесрочную перспективу о появлении новой американской стратегии на Ближнем Востоке, возможно, еще рано.
Предпринимаются определенные ходы, что будет дальше — никто не знает. По словам бывшего депутата израильского Кнессета доктора Александра Цинкера, «выступать с прогнозами по Ближнему Востоку трудно и опасно».
Станислав Тарасов, ИА REGNUM