С Александром Амаряном, руководителем Центра помощи и реабилитации жертв деструктивных культов, можно беседовать часами. Причем не только о сектах — деструктивных и не очень... Впрочем, поводом для беседы с ним все же стала недавняя пресс-конференция, посвященная модным нынче молодежным течениям — “эмо” и “готика”. Несмотря на то что некоторые психологи усматривают в них лишь подростковую блажь, Амарян настроен крайне критически: “Не может быть позитива в учении, построенном на идее суицида. Чтобы удержать своих детей от попадания в подобные секты, нужно побольше с ними общаться, объяснять. К сожалению, в нашем обществе не принято относиться к подросткам как к равным. Есть масса тем, которые родители избегают обсуждать со своими чадами. Восточный менталитет, ничего не попишешь... Но стремиться к этому надо, иначе рискуем потерять целое поколение”...
— А вы со своими детьми беседуете?
— Непременно. У меня взрослые сын и дочь. Они самостоятельные люди, которые не боятся делиться со мной, которые знают, что могут обратиться по любому вопросу и я их правильно пойму. К сожалению, они не пошли по моим стопам...
— Как вы сами пришли к идее создания центра?
— В 2003 году руководитель парламентской комиссии по правам человека попросил меня выступить с докладом на тему нарушения прав человека в религиозных организациях. Я тогда, помнится, еще заметил, что на сей счет никакой статистики не существует. Еще и удивился: мол, откуда же мне черпать данные? Но он настаивал, открыто намекая на мое профессиональное умение добывать информацию. Пришлось в буквальном смысле собирать данные по крохам, с нуля. Как, например, информация о преступлениях на религиозной почве, которая обычно нигде почему-то не публикуется. Во время выступления я вдруг понял, что никто из представителей госорганов понятия не имеет о том, что такое секта. Если и слышали, то максимум о “Свидетелях Иеговых”, да и то весьма отдаленно представляют, чем конкретно занимаются представители этой организации. Так и появилась идея создания Центра помощи и реабилитации жертв деструктивных культов.
— Начало, наверное, было трудным... Расскажите про ваше первое дело.
— Все держалось на голом энтузиазме, люди приходили-уходили — я оставался. Никто не хотел прикладывать усилия там, где нет финансовой выгоды, где нужны нервы, энергия... Что касается грантов, то деструктивные культы — это ведь могут быть не только секты, это и политические партии, молодежные движения... Опять же речь о нарушении прав человека внутри сект, и этот аспект помогал нам держаться на плаву, рассчитывать на материальную поддержку. Первым же нашим крупным расследованием стало дело некой Соны Фаградян, о которой, кстати, первой написала ваша газета. Напомню, в начале 2000-х, будучи психиатром поликлиники МВД, майором милиции, она открыла секту, провозгласив себя “богоматерью Соной”. Затащив в свои сети почти весь руководящий состав МВД, который ей, естественно, всячески покровительствовал, она практиковала и оргии, и психотропные лекарства, и развал семей. За сохранение одной из них мы и бились...
— Как вы считаете, сейчас, почти 10 лет спустя, ситуация в плане осведомленности населения улучшилась?
— Я не постесняюсь сказать, что центр очень многое изменил. Люди начали разбираться в сектах и перестали особо паниковать. Вообще пугать — неправильно, нужно информировать. И благодаря осведомленности стали хотя бы различать йеговистов, саентологов, пятидесятников, бахаистов, которые, кстати, на своей родине, в Иране, запрещены, а у нас почему-то нет...
— В названии вашей организации есть словосочетание “деструктивная секта”. А есть и недеструктивные?
— На самом деле не все секты опасны. Что вообще такое секта? Это структура, которая своей идеологией отличается от традиционной религии, в нашем случае от Армянской Апостольской Церкви (ААЦ). И если эта секта ничего плохого по большому счету не делает, то и не нужно ей мешать: в конце концов, каждый человек волен выбирать, во что ему верить. А деструктивные — это те, которые занимаются охотой за душами, вербуют людей, оказывают психологическое давление, разлагают семьи — против всего этого мы и боремся.
— Вы упомянули Армянскую Апостольскую Церковь... Что делает сегодня этот институт для спасения своей паствы от опасных течений? Создается впечатление, что новый офис в центре города интересует ААЦ куда больше...
— Подобная оценка вполне оправданна — некоторые священнослужители своим поведением и правда портят реноме Церкви. Особой помощи в борьбе против сект от нее ждать не приходится, потому как в действительности она не имеет права вмешиваться во внутренние дела государства. Единственная задача ААЦ сейчас — работать над поднятием своего имиджа и быть для паствы намного более привлекательной, чем любая секта. А если объективно, то это проблема не столько церкви, сколько государства, которому впору задуматься о подготовке соответствующих специалистов, апеллирующих к букве закона. Проблема в том, что у нас религиозная организация — это государство в государстве: нет статьи в законодательстве, позволяющей инспекционным органам нагрянуть с проверкой. Между тем известно, что за сектами миллионы долларов, которые переводятся на их счета из-за рубежа... По данным Госдепа США, в нашей стране сегодня существует более 280 тысяч членов религиозных организаций, не принадлежащих к ААЦ. При том что в огромной России их 1% — у нас 15-17%...
— Что же так притягивает наших людей? Неужели наивные книжки, которые представители сект раздают на улицах? А может, они ищут отдушину, спасение от сложных социальных проблем?
— “Хочешь стать миллионером — создай религию” — слова главного саентолога Рона Хаббарда. Примерно в том же ключе высказался основатель и старший пастор харизматической христианской церкви “Новое Поколение” Алексей Ледяев: “Религия — это бизнес. Людям нужны зрелища, и они их получают. За деньги”... При помощи всяких психоделических методов вербуются в основном те, кто ищет душевного равновесия, кто не в ладах с самим собой, у кого депрессия, стрессовое, апатийное состояние, то есть те, кто уязвим. С таких людей потом легче иметь финансовую выгоду, ими легче управлять. Любого можно “прочесть”, причем с ходу, встретив на улице, а те, у кого проблемы, и вовсе выделяются из толпы. Нужно только владеть специальными методиками, знать, как обратиться, какой вопрос задать, поймать взгляд, выразить участие... Вербовка — это целая наука — циничная, точная, коей в совершенстве владеет любой распространитель сектантских идей. Вообще у них есть чему поучиться...
— А вы, я так понимаю, не верующий?
— Как раз наоборот. Я глубоко верующий человек. Хотя и пришел к этому не сразу. Слишком уж много грехов накопилось, но в какой-то момент я просто понял, что в религии спасение — мое и моей семьи...
Анна САТЯН, "Новое время"