Когда на афише написано "Сергей Хачатрян", публика ожидает встречи с харизматичным юным виртуозом. И никогда не бывает обманута в своих ожиданиях. Концерт Хачатряна – это услада и для ушей, и для глаз!
Перед нами – врожденный скрипач: звук, кажется, возникает не только от соприкосновения скрипки и смычка, он рождается всем телом, всем тем сгустком энергии, в который скрипач превращается на долгие минуты скрипичного концерта. И несколько картинная осанка и взлетающие черные кудри – тоже часть этого концерта.
В 2000 году, пятнадцатилетним, Сергей стал самым юным победителем знаменитого Международного конкурса скрипачей имени Сибелиуса. В 2005 выиграл Конкурс имени королевы Елизаветы – самый престижный для струнников. Мы поговорили с музыкантом, живущим в Германии с 1993 года, после его концерта в Бонне.
Deutsche Welle: Cергей, музыканты часто представляют себе музыку, которую они играют, в образах. Какие образы проходят у вас перед глазами во время концерта? Или, может, вы мыслите в красках, цветах?
Сергей Хачатрян: Я стараюсь не видеть в музыке "программы", иного смысла, кроме музыкального. Я не мыслю образами. Для меня Бетховен – это, прежде всего, дух. И этот дух я стараюсь передать в моей игре.
- Вы невероятно выкладываетесь во время концерта. Это не только слышно, но и видно: вы выглядите, как боксер после тяжелого поединка, как бегун после марафона. В чем вы черпаете энергию?
- Знаете, я чувствую себя гораздо слабее, если я не играю. Вообще-то, это парадокс: вы и сами видите, как я устал. После концертов я испытываю не только физическую усталость, я совершенно опустошен внутренне. Я все выплеснул! Но именно музыка дает мне жизненную энергию. Я живу ради этих 45-ти минут на сцене. Я живу только в эти минуты, только на сцене.
- Вы почти во всех интервью говорите о вашей родине, Армении, об армянской музыке. Ваша коллега, знаменитая немецкая скрипачка Анне-Софи Муттер (Anne-Sophie Mutter), как я понимаю, совершила большую некорректность, назвав вас как-то "русским скрипачом"?
- Россия и Армения – настолько разные страны, насколько разные, скажем, Китай и Германия. Сейчас стало лучше, но когда я только приехал в Германию, в 1993 году, почти никто не знал, что это за страна такая – Армения. Думали, что это то же самое, что Россия или Советский Союз. Но все равно мало кто знает, что у нас, например, древнейший алфавит, какого больше нет нигде в мире. Армения – одна из самых древних христианских стран мира: мы приняли христианство в 301 году. Мне очень обидно, что этого никто не знает. Или, например, все говорят: "Хачатурян – это русская музыка!" А Хачатурян – это армянский композитор, и в его творчестве столько от армянского фольклора! Это не имеет никакого отношения к России. А без знания страны и ее культуры невозможно правильно играть армянскую музыку. Конечно, Ойстрах, которому посвящены некоторые сочинения Хачатуряна, играет их замечательно, но он не играет их как армянскую музыку!
- Мне показалось, что вы перед концертом как будто находитесь в состоянии транса, автоматически раскланиваетесь с публикой, автоматически протягиваете руку скрипачам за первым пультом, автоматически киваете дирижеру. Вас угнетают эти ритуалы классического концерта?
- Я не хочу, чтобы на меня потом косо смотрели коллеги, но я считаю все эти ритуалы излишними, ненужными. Для меня путь к сцене слишком долог. Если я уже готов к концерту, я хочу только одного - быть ТАМ, в музыке! А все эти поклоны… Я бы охотно обошелся без этого. Для того, чтобы во мне возникла музыка, мне нужна специальная атмосфера. Возможно, это прозвучит странно, но, выходя на сцену, я играю не для публики. Я выхожу на сцену, чтобы попасть в свой мир. То, что публика воспринимает музыку, которая течет сквозь меня, мне, конечно, приятно сознавать, но после концерта. А во время концерта мне это безразлично.
Наше интервью было непродолжительным. Антракт быстро подошел к концу. А перед входом в артистическую Сергея Хачатряна ждали очень красивые девушки с букетами полевых цветов.
Автор: Анастасия Рахманова
Редактор: Дарья Брянцева
Deutsche Welle