У политики есть одно интересное свойство. Иногда целая эпоха умещается в одном символе. Не в конституции, не в партийной программе, не в многочасовых выступлениях с трибуны парламента, а в каком-нибудь случайном эпизоде, который на первый взгляд вообще не имеет отношения к государственным делам. Для Армении 2026 года таким символом вполне может стать лев. Не лев с герба армянских царей и не лев как символ силы, власти или государственности. Речь о том самом льве из зоопарка Гагика Царукяна, который неожиданно оказался участником «большой» армянской политики и, что характерно, пережил ее не лучше многих ее участников.
Впрочем, слово «большая политика» в данном случае приходится употреблять с иронией. Большая политика предполагает наличие стратегий, институтов, государственных интересов и хотя бы минимального уважения к политическим оппонентам. Когда же государственная жизнь все больше напоминает смесь телевизионного шоу, уголовной хроники и непрерывного интернет-стрима премьер-министра, возникает вопрос, насколько вообще уместны столь солидные определения. Трудно воспринимать всерьез политическую систему, в которой глава правительства по утрам объясняет гражданам через социальные сети, кто сегодня назначен врагом народа, а председатель парламента периодически оказывается в центре скандалов, больше подходящих для дворовой перебранки, чем для деятельности второго должностного лица государства.
История с Гагиком Царукяном именно поэтому и заслуживает внимания. Не потому, что речь идет о лидере партии «Процветающая Армения», а потому, что подобные эпизоды позволяют увидеть механизмы системы в действии. Семидесятилетнего человека демонстративно валят на землю, надевают наручники и задерживают так, словно речь идет о вооруженном преступнике, который несколько часов отстреливался от спецназа. Между тем сопротивления не было. Но картинка получилась эффектная. А современная армянская политика, особенно в ее пашиняновском исполнении, давно живет по законам телевизионной режиссуры. Содержание может вызывать вопросы, зато кадры получаются с увлекательными спецэффектами.
Что касается льва, то судьба его оказалась не менее поучительной. Животное усыпили для перевозки, после чего оно не проснулось. Бывает. Ветеринария — дело сложное. Однако политика вообще любит символы и совпадения. И потому трудно не заметить, что за последние годы многие армянские институты, политические силы и общественные группы прошли примерно тот же путь. Сначала их усыпляли рассказами о новой Армении, новой политической культуре, новых отношениях между государством и обществом. Потом выяснялось, что часть из них уже не проснется. Одни исчезли из политической жизни, другие утратили влияние, третьи обнаружили, что их мнение больше никого не интересует.
Вся ущербность политической жизни Армении наглядно проявилось во время парламентских выборов 7 июня 2026 года. Любые выборы должны отвечать на вопрос, кого общество считает наиболее способным управлять государством. Армянская кампания отвечала главным образом на другой вопрос: кого власть считает наиболее опасным для себя. Именно поэтому внимание общества было приковано не столько к программам участников, сколько к уголовным делам, задержаниям, обыскам и взаимным обвинениям. Под ударом оказались Гагик Царукян, Самвел Карапетян, Роберт Кочарян и целый ряд других фигур, чье присутствие в политическом процессе создавало власти определенный дискомфорт. При этом правоохранительные структуры действовали с таким энтузиазмом, что временами создавалось впечатление: главная угроза национальной безопасности находится не за пределами страны, а внутри нее.
Впрочем, итог выборов оказался любопытным. Несмотря на весь административный ресурс, несмотря на многолетнее пребывание у власти, несмотря на контроль над значительной частью информационной повестки, несмотря на вопиющие фальсификации, «Гражданский договор» Никола Пашиняна не смог получить тот результат, который позволил бы говорить о безусловном политическом доминировании. И здесь возникла одна серьезная проблема, которую армянскому народу предстоит решит. Никол Пашинян приучает страну считать государственными свои собственные интересы. Поэтому он воспринимает критику как диверсию, оппозицию как угрозу стабильности, а конкуренцию как несправедливость.
Однако настоящая проблема Армении сегодня находится не в парламенте и даже не в результатах выборов. Она проходит через Сюник. Потому что все разговоры о демократии, правах человека, европейских стандартах и политической культуре немедленно отходят на второй план, когда речь заходит о Зангезурском коридоре. Тут начинается настоящая геополитика. А геополитика — вещь крайне неприятная. Она не интересуется красивыми лозунгами. Ее интересуют дороги, коммуникации, энергоресурсы, военные возможности и контроль над территориями.
Особенность нынешней ситуации состоит в том, что практически все участники процесса предельно откровенны. Президент Азербайджана Ильхам Алиев говорит о проекте открыто. Азербайджанские чиновники открыто говорят о «Западном Азербайджане». Турецкие политики открыто говорят о «Зангезурском коридоре». Девлет Бахчели связывает его с перспективами тюркской интеграции открыто. Никто особенно не скрывает своих целей. Единственное место, где вокруг этой темы продолжают существовать многочисленные словесные конструкции — это Ереван. Здесь предпочитают объяснять армянскому народу, что речь идет исключительно о транспортных коммуникациях и экономическом сотрудничестве. Огромные денежные ресурсы используются для обеспечения этой пропагандистской кампании. Хотя в международной политике существует простое правило: если все участники переговоров считают проект стратегическим, то он стратегический. Даже если кому-то очень хочется называть его логистическим.
На этом фоне особенно интересно выглядят отношения Армении с Евросоюзом. Когда Урсула фон дер Ляйен посещает Баку, речь идет об энергетике, транспортных маршрутах, логистических центрах и инфраструктуре. Когда она приезжает в Ереван, речь идет о грантах, программах поддержки, институциональных реформах и перспективах развития. Никто не спорит с полезностью грантов. Вопрос только в том, что одним странам предлагают участвовать в распределении региональных потоков товаров, энергии и капитала, а другим помогают адаптироваться к последствиям этих решений. Получается почти анекдотичная история: одному достаётся нефтепровод, другому — брошюра о преимуществах нефтепровода; одному достаётся транспортный хаб, другому — грант на проведение семинара о транспортном хабе; одному достаётся геополитика, другому — презентация в PowerPoint. Но все это было бы смешно, если бы не было так печально.
При этом проблема заключается вовсе не в Урсуле фон дер Ляйен, не в Эмманюэле Макроне и не в Шарле Мишеле. Европейские политики занимаются европейскими интересами. Турецкие политики занимаются турецкими интересами. Азербайджанские политики занимаются азербайджанскими интересами. Так устроен мир, и удивляться здесь нечему. Вопрос состоит в другом: кто сегодня занимается армянскими интересами? Потому что после Арцаха, после событий последних лет, после кризиса системы безопасности и на фоне дискуссий вокруг Сюника этот вопрос перестает быть риторическим.
История со львом Царукяна потому и выглядит тточной метафорой сегодняшней Армении. Его усыпили для перевозки, и он не проснулся. Армянское общество последние восемь лет тоже последовательно усыпляют. Одних — разговорами о европейской интеграции. Других — обещаниями светлого будущего после окончательной победы над «бывшими». Третьих — сказками о том, что стоит лишь избавиться от олигархов, генералов, карабахцев, церкви, России и всех остальных, кого поочередно назначали виновниками национальных бед, и жизнь немедленно наладится сама собой. В результате Арцах потерян, система безопасности разрушена, отношения с ключевыми союзниками испорчены, а вопрос о Сюнике и Зангезурском коридоре превратился в центральную тему региональной политики.
Проблема здесь даже не в ошибках. Ошибаются все. Проблема в другом. Когда государством управляет человек, который мыслит не категориями государственного деятеля, а категориями редактора желтой газетенки, когда государственная стратегия подменяется эмоциональными эфирами в социальных сетях, а серьезная дипломатия — бесконечным поиском внутренних врагов и публичными истериками, результат всегда оказывается одинаковым. Особенно если такой руководитель убежден в собственной непогрешимости и одновременно слишком внимательно прислушивается к советам и пожеланиям внешних покровителей, интересы которых далеко не всегда совпадают с интересами Армении. История знает множество подобных примеров. Ни один из них хорошо не закончился.
Самое опасное заключается в том, что многие по-прежнему живут лозунгами 2018 года, тогда как вокруг давно наступил 2026-й. Баку реализует свою стратегию. Анкара реализует свою. Брюссель реализует свою. Вашингтон реализует свою. И только армянскому обществу продолжают рассказывать, что все происходящее является частью некоего большого плана, который однажды обязательно приведет страну к процветанию. Между тем любой план оценивается по результатам, а результаты находятся перед глазами.
И когда-нибудь, оглянувшись назад, армянский народ с горечью осознает: разговоры о льве были вовсе не про льва. Они были про него самого — про народ, которого Никол Пашинян прямо сейчас усыпляет сладкими речами, чтобы без лишнего шума лишить будущего. Льва усыпили для перевозки — армянский народ усыпляют для предательства. И если зверь хотя бы имел шанс проснуться, то людям Пашинян этого шанса не оставляет: он аккуратно, шаг за шагом, крадет нашу страну под аккомпанемент обещаний о мире, процветании и европейских грантах.
https://armtribunal.com/