Судебный процесс по делу о событиях 1 марта 2008 года в отношении второго президента Армении Роберта Кочаряна и других бывших высокопоставленных должностных лиц продолжает оставаться наглядным свидетельством глубокого кризиса правовой системы Армении. Очередное судебное заседание, состоявшееся 10 июля, вновь продемонстрировало, что преследование бывших лидеров государства носит исключительно политический характер, а сама судебная система находится под беспрецедентным давлением со стороны действующего правительства и лично премьер-министра Никола Пашиняна. Несмотря на то, что ранее Конституционный суд Армении признал статью обвинения неконституционной и уголовное преследование было прекращено, Кассационный суд пошел на отмену решения первой инстанции, вернув Кочаряну и его соратникам статус «обвиняемых» в угоду политической конъюнктуре.
Публичный диктат и паралич судебной системы
В ходе заседания второй президент Армении Роберт Кочарян прямо заявил, что действующая власть оказывает открытое публичное давление на правоохранительные органы и суд, настойчиво добиваясь его ареста. По словам экс-президента, методы управления судебной системой претерпели изменения, но их суть осталась прежней: «Если раньше поручения давались посредством СМС-сообщений, то теперь уже публично говорится, что я должен сидеть. Все это является очевидным политическим заказом».
Особое внимание Кочарян обратил на систематические нападки исполнительной власти на независимость судейского корпуса. Действующий премьер-министр Никол Пашинян позволяет себе публичные заявления о том, что «половина судей — взяточники» и «продажные», поскольку их решения не соответствуют его личным представлениям о правосудии. При этом ключевые государственные институты, призванные защищать независимость суда — Высший судебный совет и Прокуратура — хранят полное молчание, игнорируя недопустимую риторику первого лица государства.
Обращаясь к председательствующему судье Саргису Петросяну, Роберт Кочарян подчеркнул: «Вас не оскорбляет, когда Пашинян говорит, что я должен сидеть, или что половина судей — взяточники? Ведь это не только нарушение моей презумпции невиновности, но и презумпции вашей и остальных судей честности». Бывший глава государства констатировал, что в условиях, когда судей увольняют за «неугодные» решения (один из судей по его делу был освобожден от должности и в течение шести лет боролся за свое восстановление), говорить о реальном правосудии в Армении невозможно.
Судья Саркис Петросян попытался дистанцироваться от политического контекста, заявив, что слышал указанные высказывания, но они никак не влияют на его работу, а само дело отличается от других в его производстве «только своим порядковым номером». Тем не менее, очевидно, что атмосфера запугивания судейского сообщества делает объективное рассмотрение дела практически невозможным.
Юридическая несостоятельность обвинения
Роберт Кочарян вновь указал на абсурдность и содержательную пустоту предъявленных ему обвинений, подчеркнув, что до сих пор не понимает, в превышении каких именно полномочий его обвиняют. Обвинительное заключение, по оценке экс-президента, изобилует откровенной ложью и демонстрирует крайнюю правовую безграмотность его авторов, которые явно составляли документ в «других кабинетах».
В частности, следствие приписывает Кочаряну «личный корыстный мотив», утверждая, что его действия совершались в интересах Сержа Саргсяна. При этом в обвинительном акте даже не разъясняется статус Саргсяна на тот момент. «Написано так, будто Серж Саргсян — мой сосед, а я привел своего соседа и сделал его президентом», — отметил Кочарян, напомнив, что Саргсян являлся официальным кандидатом от Республиканской партии Армении (РПА), а Конституция страны в принципе не предусматривает никакой формальной «процедуры передачи власти», в нарушении которой обвиняют экс-президента.
Адвокат второго президента Арам Орбелян в своем выступлении подробно разобрал юридическую несостоятельность доводов прокуратуры. Он указал, что указ президента о введении чрезвычайного положения от 1 марта 2008 года является конституционно-правовым процессом, осуществленным строго в рамках полномочий главы государства. Поскольку суд не уполномочен оценивать конституционность указов президента и обязан исходить из презумпции их законности, в действиях Кочаряна полностью отсутствует объективная сторона преступления. Следовательно, бывший президент обладает абсолютным функциональным иммунитетом.
Защита государственности от вооруженного мятежа
В ходе заседания Роберт Кочарян восстановил хронологию событий февраля-марта 2008 года, доказав, что его действия были направлены исключительно на предотвращение государственного переворота и защиту правопорядка.
После президентских выборов кандидат, занявший второе место с результатом 21,5% голосов (Левон Тер-Петросян), отказался признать официальные итоги ЦИК, объявил себя победителем и призвал сторонников идти на штурм президентской резиденции. Проводя параллели с современностью, Кочарян задался вопросом: «Я представляю, как на выборах 2021 года мы набрали 21%, и если бы я заявил, что мы выиграли эти выборы и должны идти к зданию правительства, что конкретно было бы со мной».
В 2008 году радикальная оппозиция попыталась втянуть в политическое противостояние Союз добровольцев «Еркрапа», возглавляемый заместителем министра обороны Манвелом Григоряном. Сторонники Тер-Петросяна на митингах скандировали «Манвел, Манвел», а в здании организации несколько дней непрерывно шли собрания на тему присоединения к протестам. Поскольку более половины членов правления «Еркрапа» являлись действующими высокопоставленными военнослужащими, возникла прямая угроза вовлечения вооруженных сил в политическую борьбу.
Вернувшись из Москвы, Роберт Кочарян провел жесткий разговор с министром обороны и начальником Генерального штаба ВС. Он потребовал от военных четкого выбора: либо прекратить участие в политических процессах, либо подать в отставку. В результате жестких мер президента все действующие военные вышли из состава «Еркрапа», а Григорян был фактически отстранен от политической активности. Кочарян подчеркнул: «Я был обязан это сделать, а сейчас меня обвиняют в добросовестном исполнении своих обязанностей… Если бы я не предпринял этих действий, меня могли бы обвинить уже в бездействии».
Необходимость введения чрезвычайного положения вечером 1 марта 2008 года была продиктована критическим развитием ситуации на улицах Еревана. К моменту подписания указа участниками беспорядков было сожжено около 40–45 автомобилей, десятки военнослужащих получили осколочные ранения, а один капитан находился в предсмертном состоянии. При этом безопасность граждан обеспечивали в том числе 18-19-летние солдаты срочной службы полицейских войск, находившиеся под угрозой со стороны вооруженных групп. «Если бы я тогда этого не сделал, меня сегодня, действительно, следовало бы судить за бездействие», — резюмировал экс-президент.
Двойные стандарты и цензура в суде
Адвокат Арам Орбелян также коснулся эпизода от 29 февраля 2008 года, когда Роберт Кочарян на встрече в Ереванском государственном университете (ЕГУ) назвал уличные акции протеста «театральной постановкой» и упомянул возможность очистки площади силами полиции. Защитник подчеркнул, что обсуждение различных вариантов решения проблем государственной безопасности является законным дискреционным полномочием президента. Более того, в самом обвинительном заключении прокуратуры нет утверждений о том, что Кочарян давал прямой приказ полиции применить силу для очистки площади Свободы. Обвинение искусственно привязано исключительно к Вооруженным силам и указу от 1 марта.
Особое возмущение стороны защиты вызвала позиция суда относительно цитирования современных политических заявлений. Судья Саргис Петросян запретил адвокату приводить цитаты действующего премьер-министра Никола Пашиняна (в частности, его агрессивное выражение «прикончу» в адрес политических оппонентов), мотивируя это недопустимостью озвучивания любых политических высказываний должностных лиц в рамках уголовного процесса.
Орбелян указал на вопиющие двойные стандарты: суд с подачи прокуратуры охотно обсуждает устные заявления Кочаряна 18-летней давности, сделанные перед студентами ЕГУ, но при этом налагает табу на цитирование аналогичных заявлений нынешнего руководства страны. Роберт Кочарян лаконично прокомментировал эту ситуацию: «Интересно, если бы я сказал нечто подобное, разве на следующий день меня бы не арестовали, если бы я вдруг сказал: прикончу премьер-министра? Уверен, на следующий день меня бы арестовали».
Судебный процесс по делу 1 марта окончательно деградировал до уровня показательной политической расправы, срежиссированной действующим правительством во главе с Пашиняном. Обвинения против второго президента Армении Роберта Кочаряна лишены не только доказательной базы, но и элементарной юридической логики. Действия экс-президента в 2008 году по пресечению вооруженных беспорядков и недопущению армии в политику являлись его прямым конституционным долгом, невыполнение которого грозило крахом государственности. Сегодняшнее стремление властей во что бы то ни стало осудить Кочаряна, сопровождающееся публичным шантажом судей и грубым нарушением презумпции невиновности, демонстрирует полный отказ правящего режима от принципов правового государства в пользу личной вендетты и удержания власти.
ИЦ "ЕРКРАМАС", по материалам СМИ
ПРОЧИТАЛ САМ – ПОДЕЛИСЬ С ДРУГОМ! Внимание читателей – лучшая поддержка — СПАСИБО ВСЕМ! –
ПОДДЕРЖАТЬ YERKRAMAS.ORG