Прошедшие 7 июня парламентские выборы в Армении зафиксировали новую политическую реальность, но не разрешили глубокий кризис идентичности и безопасности страны. Насколько легитимны итоги голосования на фоне заявлений оппозиции о репрессиях и подкупах? Пойдет ли власть на построение «суперпремьерской» автократии, и почему отказ от депутатских мандатов сегодня станет «подарком» для Никола Пашиняна? На эти и другие темы мы побеседовали с политологом Степаном Даниеляном.
— Степан Мавриович, явка на прошедших 7 июня парламентских выборах составила почти 59%, что примерно на 10% выше показателей 2021 года. Чем Вы объясняете такую мобилизацию избирателя? Это запрос на перемены или страх перед ними?
— Можно указать несколько причин. Первая – геополитическая. В контексте современных международных отношений выборы в любой стране, независимо от того, большая она или маленькая, приобретают геополитическое значение, и этот ажиотаж активизирует в том числе и местную общественность. Неслучайно накануне выборов в Ереване прошли два европейских саммита, президент Франции прибыл с государственным визитом, а до этого страну посетил госсекретарь США. С другой стороны, Россия регулярно озвучивала заявления на самом высоком уровне. Если вкратце, эти выборы имели геополитическое значение, что воспринималось общественностью как судьбоносный акт.
С другой стороны, действующая власть представляла выборы как дилемму – мир или война, угрожая неизбежной войной в случае ее проигрыша. Оппозиция же, напротив, представляла возможную победу действующей власти как угрозу превращения Армении в «Западный Азербайджан», заявляя, что ситуация может измениться в случае победы оппозиционных сил. Можно назвать и другие причины, но этих двух, думаю, вполне достаточно.
— Оппозиция заявляет о массовых нарушениях и фальсификациях. Насколько эти нарушения могли повлиять на итоговый расклад, или победа Пашиняна все же отражает реальный срез общественных настроений?
— Я уверен, что выборы не были конкурентными. Они сопровождались угрозами, репрессиями, уголовными делами и сотнями арестов, в том числе руководителей избирательных штабов и активистов. Ограничусь лишь одним ярким примером – арестом второго номера партии «Процветающая Армения» Андраника Теваняна по явно сфабрикованному обвинению.
Также имели место подкупы избирателей на государственном уровне – то есть правительство использовало свои ресурсы для материального поощрения и стимулирования избирателей. Кроме того, власть срывала агитацию оппозиции и распространяла атмосферу страха. Обо всем этом упомянули даже наблюдатели БДИПЧ/ОБСЕ.
— Буквально на днях Вы заявили, что «оппозиция должна отложить в сторону эгоизм лидеров и создать единый штаб». Насколько реальна эта перспектива, и почему этого не случилось до 7 июня?
— Вы задали очень важный вопрос, однако его следует адресовать лидерам оппозиции. Это была грубейшая ошибка, которая продолжается и по сей день. Тем более что во время агитации сама же оппозиция заявляла об экзистенциальном значении этих выборов и недопустимости воспроизводства действующей власти, отмечая, что победить эту власть может только единым фронтом. Но этого не произошло, и это, пожалуй, одна из самых больших ошибок оппозиции.
— Сегодня звучат призывы к оппозиции бойкотировать парламент и отказаться от мандатов. Вы же считаете, что мандаты нужно брать. Какой конкретно план действий должна иметь оппозиция, если она все же решит войти в Национальное собрание?
— Для начала давайте попытаемся понять: если они не берут мандаты, готова ли объединенная оппозиция начать уличную борьбу и совершить революцию? Такого впечатления нет. А если они к этому не готовы, то отказ от мандатов станет огромным подарком для действующей власти.
В случае же взятия мандатов оппозиция сможет ограничить возможности власти для маневров, тем более что у тех нет конституционного большинства, а значит – и возможности изменять конституционные законы.
— Дебют блока «Сильная Армения» Самвела Карапетяна принес им второе место. Как Вы думаете, станет ли этот проект реальной долгосрочной альтернативой?
— Пока рано об этом говорить. Время покажет. Я думаю, что для того, чтобы играть большую роль в политике, наличия больших финансовых средств и возможностей недостаточно.
Прежде всего необходимо суметь создать стабильную общественно-политическую партию, которая будет открытой и прозрачной для общества. Нужно иметь аналитические, «мозговые» центры, с которыми они смогут работать и к мнению которых будут прислушиваться. Вообще, главный недостаток партий в Армении – это их закрытость, непрозрачность и даже клановость, из-за чего у общества и существует недоверие к этому институту.
— Власти Армении активно используют аресты лидеров оппозиции и представителей крупного бизнеса. Пойдет ли Пашинян после этой победы на полное подавление инакомыслия по образцу «суперпремьерской» республики, или волна репрессий пойдет на спад?
— После этих сомнительных выборов, а также из-за отсутствия ответов на многочисленные вопросы, возникшие еще с 2018 года в связи с конституционными нарушениями и последующими событиями, у этого правительства нет пути к отступлению и нет «красных линий». Однако, с другой стороны, вопрос в том, располагает ли Армения достаточными ресурсами для формирования авторитарной системы, основанной на силе. Я думаю, что у Армении таких ресурсов нет.
— В предвыборный период Армянская Апостольская церковь фактически оказалась вытеснена из активной общественной жизни, несмотря на прошлые протестные движения. Какую роль вы отводите духовенству в новых реалиях: останется ли Церковь моральным авторитетом или станет объектом жестких секуляризационных реформ со стороны власти?
— Я думаю, что у Церкви была большая возможность поднять свой авторитет в обществе. Для этого ей нужно было проявлять активность в социальной сфере, выступать с инициативами, которые имеют общественное значение, но не являются политическими. Церковь была пассивна, но у нее все еще есть возможность поднять свой моральный авторитет и активизировать свою социальную роль. Это зависит от позиции самой Церкви, и делать сейчас прогнозы бессмысленно.
— Означает ли победа Никола Пашиняна окончательный разрыв с Россией и ОДКБ и бесповоротный уход в сторону ЕС?
— Я думаю, что нет. После выборов правительство попытается восстановить отношения с Россией. Насколько это удастся, зависит от того, какую стратегию Россия имеет на Южном Кавказе. На данный момент складывается впечатление, что у Москвы еще нет четкого решения о том, какую политику следует проводить в отношении Армении.
— Армения пытается балансировать между интересами США, Евросоюза, России и Ирана. Хватит ли у нового правительства дипломатического ресурса удержать страну от превращения в арену прямого столкновения этих сил?
— Таких ресурсов у Армении нет, но у нынешнего правительства есть ресурсы для того, чтобы превратить Армению в арену геополитических столкновений, и в этом направлении оно предпринимает активные шаги еще с 2018 года. Можно долго перечислять эти шаги, но о них уже много говорилось. У действующего премьер-министра есть одна задача – любой ценой остаться у власти и не нести ответственности за свои многочисленные деяния. Для него в приоритете именно это, а не интересы Армении.
— Вы последовательно критикуете пашиняновскую концепцию «Реальной Армении» как политику безоговорочных уступок Баку и Анкаре. Как итоги голосования повлияют на подписание мирного договора с Азербайджаном?
— Я не думаю, что для Азербайджана важен так называемый мирный договор. Это всего лишь политика для принуждения Армении к новым уступкам. Планы Азербайджана масштабны, и Армения как территория является препятствием для этих планов. Более того, Баку поддерживают внешние игроки, для чьих стратегических планов само существование армянской государственности является помехой. Так называемый мирный договор – это просто разменная карта для оказания давления и новых уступок.
Микаел Барсегян, "Голос Армении"