Для начала – только выжимка из заявлений премьер-министра Армении Никола Пашиняна разных лет – с 2019 года по сей день.
2019
«Армения должна занять место в 20 сильнейших армий мира, иметь одну из спецслужб, по своей эффективности входящих в десятку сильнейших спецслужб мира…Многие из вас спросят, а почему Арцаха нет в этих планах. Ответ очень прост: Арцах – это Армения, и все».
Октябрь, 2020:
«Арцах — это Армения, это страна армян, поскольку здесь всегда 80% населения и больше были армянами. Это и сегодня так… Азербайджан хочет, чтобы армяне здесь не жили, поэтому сегодня с помощью террористов напал на Нагорный Карабах. И что, кто-то сейчас предлагает, чтобы армяне Нагорного Карабаха сказали: поскольку вы террористы, значит мы отказываемся от своих корней? Такого быть не может».
В 2022 году в Праге Пашинян признал Арцах частью территории Азербайджана.
В том же 2022-ом:
Премьер-министр Никол Пашинян пояснил, почему в свое время сказал: «Арцах — это Армения, и точка». «Почему я так сказал? Я исходил из того, что Республика Армения приняла Декларацию о независимости, где это и прописано, другое дело, что потом оказалось, что в 2020 году об этом все позабыли, а заявление, основанное на Декларации о независимости, подвергается критике со стороны всех предыдущих властей».
2025:
Не могу забыть, что в 2019 году я заявил: «Арцах — это Армения — и точка». У меня были поводы задуматься над этим своим заявлением, но считаю необходимым его дополнить. Так почему же я сделал это заявление в 2019 году, наслаждаясь радостью мира, сегодня? Я сделал это заявление по простой причине – из патриотизма, потому что я был патриотом. И возникает вопрос: почему же теперь я не патриот? Конечно, я патриот, но я более или менее патриот. Ни больше, ни меньше, я все тот же патриот…
В 2019 году я был патриотом, придерживающимся единственной модели патриотизма, доступной в Армении на тот момент. Но кто задал эту модель патриотизма, как она сформировалась? Этой моделью была модель патриотизма, заданная Советской империей, а точнее, ее лидерами: Сталиным, Хрущевым и Брежневым».
2026:
Пашинян заявил, что «Арцах это не армянская территория и эти земли никогда не принадлежали Армении»
2026:
«Арцах никогда не был армянским, потому что мы там ничего не построили — ни школу, ни детсад, ни завод»,
2026:
«Я сказал: «Арцах — это Армения» по инерции, так меня воспитали»
Можно привести больше цитат, но и этого достаточно для того, что увидеть: это не просто «эволюция» риторики, а чудовищный политический сплав из переобувания в воздухе, постфактум-рационализации и попытки переписать собственную идеологическую биографию.
Самое дикое в том, что Пашинян пытается представить не изменение курса, а будто изначально все было иначе, а прежние слова — «инерция», «модель патриотизма», «меня так воспитали».
Обратите внимание на схему еще раз:
2019–2020:
«Арцах — это Армения, и точка».
Максимально эмоциональная, мобилизационная, национальная риторика. Причем не случайная фраза, а часть политической линии.
2022:
После войны и Праги — признание Арцаха частью Азербайджана. Здесь начинается попытка объяснить прежние заявления как продукт старой парадигмы.
2025–2026:
Уже не просто отказ от прежнего тезиса, а деконструкция самой идеи армянского Арцаха. Причем формулировки становятся все жестче: «никогда не был армянским», «ничего не построили», «сказал по инерции».
ЭТО НЕ ПРОСТО БАНАЛЬНОЕ ВРАНЬЕ, А СТРЕМЛЕНИЕ ОТНЯТЬ ПРАВО У НАРОДА на собственную память и мотивацию прошлых лет. Потому что получается: люди воевали, погибали, жертвовали, строили идентичность под лозунги, которые теперь объявляются «советской моделью патриотизма».
Понимаете, о чем речь? Пашинян не говорит: «Мы проиграли, мир изменился, у нас больше нет ресурсов удерживать прежнюю позицию». Он говорит совсем другое: «Вообще все это было ошибочной моделью патриотизма, навязанной Сталиным».
Дикость в том, что теперь Пашинян одновременно человек, который громче всех говорил «Арцах — это Армения», и человек, который наиболее последовательно демонтирует этот тезис. Редчайший политический кульбит и, скажем так, морально-политический разрыв эпохи Пашиняна — несоответствие между максималистской риторикой до войны и капитуляционным дискурсом после нее. Фраза «Арцах — это Армения, и точка» была не просто эмоциональным лозунгом. Она имела конкретный политический эффект.
Предыдущие руководители страны на международном уровне сохраняли пространство для переговоров, не произносили фраз, способных привести к обнулению переговорного процесса. И это было не из-за недостатка «патриотизма», а потому что они понимали дипломатическую механику конфликта и цену слова, способного снести годы конструкции.
Для Баку лозунг Пашиняна «Арцах – это Армения, и точка» стало идеальным аргументом заявить, дескать, «смотрите, никакого компромисса армянская сторона не хочет»; «речь идет не о самоопределении карабахских армян, а о территориальных претензиях Армении». После чего обнулилась вся переговорная архитектура под эгидой МГ ОБСЕ, и Азербайджан начал полномасштабную войну против Арцаха.
Но дальше возникает вторая проблема — проблема, скажем, «смены показаний» Пашиняна. После войны он не сказал: «Я ошибся. Я недооценил последствия риторики. Реальность оказалась другой». Вместо признания фатальной ошибки — попытка переопределить прошлое, объяснить прежние слова «инерцией», представить собственную риторику как продукт чужой идеологии, а себя как человека, который «прозрел». И здесь у Пашиняна в стремлении переложить ответственность виноваты все — то прежние власти, то Россия, то советское наследие, то коллективная модель патриотизма, то сам народ, который «неправильно мыслил».
Тогда как общество помнит очень конкретные вещи. Помнит, кто орал популистские лозунги и собирал на них политический капитал, обещал «новую сильную Армению» и кто после этого привел страну к катастрофе. И это один и тот же фигурант – Никол Пашинян, пытающийся сегодня выкрутиться через отрицание собственной вчерашней риторики и политической амнезии с целью воспроизводства собственной власти.
Но это не вопрос «смены мнения». Масштаб последствий просто ужасающий. Когда политик меняет взгляд на налоговую реформу — это одно. Когда речь идет о войне, национальной идентичности, тысячах погибших, утрате территорий, тотальной деарменизации Арцаха, исторической памяти – это совсем другой уровень ответственности лидера страны. Колоссальная трагедия, необратимые последствия, а объяснения Пашиняна звучат так, будто речь о ребрендинге его кулинарных предпочтений.
Общества могут пережить поражение и вновь встать на ноги. Но невозможно отмести чудовищность ситуации, когда лидер залихватски на старте эмоционально это самое общество мобилизует, а потом, после огромных потерь, начинает объяснять, что все было «инерцией мышления».
Потому что тогда возникает естественный вопрос: если это была ошибка — почему ты говорил это с такой абсолютной уверенностью? Если ты понимал риски — зачем поднимал ставки? А если не понимал — почему страной руководил (и до сих пор руководит) человек, не понимавший и не понимающий масштаб последствий?
Страна заплатила чудовищную цену за политический популизм Пашиняна. Чудовищную.
Подумайте над этим. И задайте себе в преддверии выборов вопрос: вы хотите воспроизводства подобного «лидера» во власти?
Зара Геворкян, "Голос Армении"