Второй день предвыборной кампании в Армении пришёлся на 9 мая — дату, в которой спрессованы и историческая память, и национальная боль, и вопрос о политической ответственности. Для армян это не просто День Победы в Великой Отечественной войне. Это ещё и память о Шуши, и напоминание о том, что когда-то 9 мая был тройным праздником, а теперь остаётся днём, в который слишком многие задают власти один и тот же неприятный вопрос: как страна дошла до этого?
И именно в такой день три главные политические силы вели себя особенно показательно. Блок «Армения» Роберта Кочаряна сделал ставку на достоинство, память и государственный инстинкт. «Сильная Армения» Самвела Карапетяна — на энергичную региональную кампанию, связав национальную тему с вполне земными, хозяйственными предложениями. А вот «Гражданский договор» Никола Пашиняна снова продемонстрировал старую проблему: чем больше власть пытается говорить о мире и успехах, тем чаще оказывается в конфликте с реальностью — и с людьми.
Блок «Армения»: 9 Мая как день памяти, ответственности и политического контраста
Для блока «Армения» второй день кампании оказался почти идеальным с точки зрения политического символизма. Роберт Кочарян, Сейран Оганян и другие представители блока были в Ераблуре — не на сцене, не на концерте и не в режиме самовосхваления, а там, где в такие дни и проверяется серьёзность политиков.
Кочарян был предельно лаконичен, но именно в этом и была сила его позиции. «Лучший способ сохранить память о них — быть верным их делу. Именно этого не хватает тем, кто находится у власти, и этому действительно нужно положить конец», — сказал второй президент Армении. Это была не просто дежурная фраза к памятной дате, а чёткое политическое послание: память о павших требует не риторики, а смены курса.
Ещё жёстче прозвучал его ответ на любимую конструкцию Никола Пашиняна про «трёхглавую партию войны»: «Мы уже говорили, что эта трехглавая партия — это он сам, Алиев и Эрдоган». Формула резкая, но она попадает в то настроение, которое сегодня есть у значительной части общества: слишком многим кажется, что власть пытается перевернуть причинно-следственные связи и выставить виноватыми всех, кроме самой себя.
Сейран Оганян в этот день был, пожалуй, главным носителем содержательной критики. Бывший министр обороны не просто упрекал власть, а последовательно разобрал её риторику вокруг Арцаха, войны и армии. По его словам, действующая власть «целенаправленно обесценивает героические страницы национальной истории и боевые победы, чтобы оправдать собственную некомпетентность и политику односторонних уступок». В день 9 Мая такая постановка звучала особенно весомо.
Оганян напомнил и о другом нерве кампании: о контрасте между прежними заявлениями Пашиняна и нынешними. Когда-то было «Арцах — это Армения, и точка», теперь — рассуждения о «роковой ошибке» Карабахского движения и фактическое закрытие темы. Для оппозиции это не просто политическая эволюция власти, а симптом гораздо более глубокого разрыва — с исторической памятью, национальной логикой и представлением о государственном достоинстве. «Пашинян — никто, чтобы называть ошибкой священную борьбу народа за свою идентичность и самоопределение», — заявил Оганян.
Важная линия выступления Оганяна — ответственность за войну и поражение. Он обвинил власть в провале мобилизации и напомнил, что лично представлял Пашиняну план обороны из 38 пунктов. По его словам, власть не навела порядок на театре военных действий, а теперь пытается переложить вину на армию и генералитет. «Если он говорит, что генералы бежали, пусть назовет их имена; на самом деле первым беглецом является он сам», — сказал Оганян.
При этом блок «Армения» не остался только в жанре траура и обвинений. Важным было и другое послание Оганяна: «армянский народ может распрямить спину и идти вперед». В кампании это звучит как попытка вернуть обществу ощущение субъектности — после лет, когда власти предлагали стране то смириться, то забыть, то «перевернуть страницу».
«Сильная Армения»: энергия кампании, конкретика и ставка на регион
Если блок «Армения» во второй день кампании забрал тему памяти и политической ответственности, то «Сильная Армения» постаралась показать, что у оппозиции есть не только гнев, но и экономическая программа.
Самвел Карапетян выстроил свой день вокруг простой и понятной рамки: 9 Мая — это по-прежнему День Победы. «9 Мая для меня было и остаётся Днём Победы», — подчеркнул он. А затем добавил фразу, которая для кампании работает как лозунг мобилизации: «Следующую большую победу мы одержим вместе с нашим народом — 7 июня».
Эта линия у «Сильной Армении» вообще выглядит одной из самых удачных: не спорить с памятью, не переписывать символы, а соединять историческое чувство с обещанием будущего. В условиях, когда значительная часть общества болезненно реагирует на попытки властей выхолостить тему Арцаха, такой подход очевидно находит отклик.
Самвел Карапетян также резко отреагировал на последние заявления Пашиняна по Арцаху: «Никол Пашинян потерял чувство реальности». Еще более чувствительной была его мысль о Сюнике. Карапетян заявил, что его беспокоят визиты Пашиняна на юг Армении, поскольку существует риск, что тот же «мир», который власть «принесла» Арцаху, может быть принесен и Сюнику. Формулировка жесткая, но в нынешней Армении Сюник — это не просто регион. Это линия геополитического напряжения, коридорных проектов, граница тревоги. Поэтому любая фраза о Сюнике звучит намного громче, чем обычный региональный лозунг.
Особенно заметной была работа Нарека Карапетяна. Он не только атаковал Пашиняна за слова об Арцахе, но и сделал это в политически чувствительной точке — в Сюнике. Его предупреждение о том, что заявления власти могут создавать опасные правовые и политические прецеденты, прозвучало громко. Ещё важнее другое: «Сильная Армения» не свела всё к одной лишь критике. В Сисиане были озвучены конкретные инициативы — парк сельскохозяйственной техники, который государство бесплатно предоставит фермерам, и проект завода по переработке сырья для стекольной промышленности стоимостью 70 млн долларов.
Для армянской кампании это немало. Обещаний обычно хватает у всех, а вот конкретика с привязкой к месту и отрасли встречается реже. В Таперакане команда партии говорила уже о проблемах сбыта урожая, закупочных пунктов, оценке труда сельчан. Формула «сильное село — основа сильной Армении» звучит не как случайная фраза, а как попытка вернуть в политику тему реальной экономики, а не только бесконечных внешнеполитических деклараций.
«Гражданский договор»: конфликтный стиль, тяжёлые формулировки и проблемы с интонацией
А теперь — к власти. Потому что именно «Гражданский договор» во второй день кампании сумел сделать почти невозможное: в День Победы, наполненный памятью о потерях и национальной боли, снова показать себя не как государственную силу, а как нервную, обиженную и самовлюблённую машину, потерявшую чувство меры.
Символично, что даже парк Победы в этот день был закрыт с раннего утра, в том числе для журналистов. Очень точная метафора: власть пришла к памяти с оцеплением. Не чтобы разделить её с обществом, а чтобы контролировать доступ к картинке.
Никол Пашинян в своём послании рассказывал о «мире, установленном между Арменией и Азербайджаном», о том, что два года нет погибших от перестрелок, и о некой исторической возможности. Проблема в том, что такие слова в Армении 2026 года уже не звучат как государственная мудрость. Они звучат как самооправдание любой ценой. Потому что слишком многие в этой стране понимают: когда власть говорит «мир», общество слышит не безопасность, а цену, которой этот «мир» был куплен. И пока эта цена — потерянный Арцах, изгнанные армяне, сломанное чувство национального достоинства, — торжественная риторика о «достижении» будет вызывать не воодушевление, а горечь.
Но даже это ещё не был самый провальный эпизод дня.
Самый сильный и самый разрушительный для власти момент случился в Агараке. Обычный человек, военнослужащий, сказал премьеру о реальной проблеме: тяжёлые позиции высоко в горах, снег по 6–7 метров, дороги не расчищают, добраться трудно, выплаты мизерные, есть намёки на злоупотребления с обеспечением. Это был тот самый момент, когда глава правительства мог бы просто выслушать. Спокойно. По-человечески. По-государственному.
Вместо этого Пашинян начал требовать, чтобы военнослужащий «выпрямил руки по швам» и «встал по стойке смирно». А потом, уходя, бросил, что такого военнослужащего он «демобилизовал», что тот «не годен к службе», и добавил унизительное: мол, непонятно, что тот «употреблял — пил, курил или ещё что-то».
Вот, собственно, и весь политический стиль нынешней власти в одном эпизоде. Когда гражданин говорит о проблеме, ему не отвечают — его ставят на место. Когда военнослужащий говорит о тяжёлых условиях службы, ему не помогают — его публично унижают. Когда человек поднимает неудобную тему, власть инстинктивно не слушает, а карает. Это уже даже не высокомерие. Это потеря чувства государства.
Параллельно с этим спикер парламента Ален Симонян рассуждал о том, что Армения должна быть нейтральной и не состоять ни в каком военном блоке, а вопрос Нагорного Карабаха — это «ловушка для независимой Армении». То есть пока одна часть власти требует от военного стойки смирно, другая уже философски объясняет стране, что целая эпоха её борьбы была, по сути, ошибкой конструкции. Это и есть сегодняшний «Гражданский договор»: один кричит, второй закрывает тему, третий делает вид, что в этом всём есть стратегия.
Отдельным слоем шёл и внешний контур. Секретарь Совета безопасности РА Армен Григорян уверял, что системного кризиса с Россией нет, и одновременно фактически уходил от вопроса о скандале после заявлений Зеленского в Ереване. В переводе с бюрократического на человеческий это звучит так: проблемы есть, но мы будем делать вид, что это просто «дискуссии». Вообще нынешняя власть достигла удивительного мастерства — превращать любую неловкость в туман, а любой провал в словесную кашу.
Но кульминация дня ждала в Капане. Пашинян снова вытащил из своего политического сундука страшилку о «трёхглавой партии войны». В список врагов попали Роберт Кочарян, АРФ Дашнакцутюн, Гагик Царукян, «Процветающая Армения», «Сильная Армения», Серж Саргсян, Республиканская партия и другие. Политический список получился длинным, почти как очередь в госучреждении перед обедом. Он снова пытался собрать электорат на смеси страха, злобы и старого революционного рефлекса. А потом 21 раз повторил: «и этот человек — ты». После чего объявил, что выступление ещё не окончено, и перешёл к номеру собственного музыкального коллектива, сыграв на ударных.
Трудно придумать более точную картинку для подведения итогов дня. Страна с незажившей травмой, с вопросами о войне, границах, армии, Арцахе, союзниках, бедности и ответственности — и премьер-министр, который после политической проповеди садится за барабаны. Это уже не эксцентричность. Это жанровый крах. Это момент, когда власть окончательно перестаёт чувствовать, в какой стране она находится и над какой реальностью пытается сыграть свою бодрую мелодию.
Даже социально-экономическая линия власти в этот день выглядела неубедительно. Пашинян рассказывал в Мегри о «сердце Перекрёстка мира», о росте цен на недвижимость как признаке веры в будущее, о беспрецедентной ситуации с пенсиями и возвратами по безналу. Но всё это тонет в одном простом вопросе: если у страны всё так прекрасно, почему любой живой, неотрепетированный разговор с гражданином заканчивается раздражением, приказом и оскорблением? Почему вместо уверенной власти мы всё время видим власть, которая психует? Думается, что «китайские грибочки» здесь уже не главная причина.
И, наконец, совсем уж красноречивый фон дня: сообщения о сотнях миллионов драмов, направленных на концертные программы в Гюмри при пустой или минимальной отчётности, на фоне бедности в Шираке. Это тоже уже фирменный стиль эпохи. На реальные проблемы — вечная нехватка. На декорации, концерты, витрины и показушную картинку — деньги находятся быстро.
Итог дня
Второй день кампании показал очень простую вещь. Оппозиция — и блок «Армения», и «Сильная Армения» — сумела встроиться в сложную символику 9 Мая, не упростив её до лозунга. У Кочаряна и его команды это был разговор о памяти, ответственности и государственном достоинстве. У Самвела Карапетяна — о победе, которая должна иметь продолжение уже в мирной, хозяйственной, социальной повестке.
У власти получилась совсем иная картина: закрытые пространства, тяжёлые формулировки о Карабахе, путаные внешнеполитические сигналы, нервный конфликт с военнослужащим и митинг, который запомнился не столько содержанием, сколько повторением мантр и игрой на барабанах.
Для кампании власти это плохой симптом. Когда оппоненты работают с национальной памятью и общественной болью, а власть отвечает раздражением и самоуговорами, электорат это замечает очень быстро. И если для оппозиции 9 мая стало днём смыслового усиления, то для «Гражданского договора» — днём неудобных кадров, тяжёлых вопросов и ещё более тяжёлых ассоциаций. Предательская и по сути антиармянская политика «Гражданского договора» больше не прикрыта лозунгами о демократии. Граждане видят: пока одни предлагают заводы, безопасность и сохранение национальной чести, другие — хамят солдатам, сдают территории и устраивают музыкальные паузы в дни скорби.
7 июня народ Армении сделает свой вывод. Неудовлетворительная оценка этой власти уже готова — она написана в глазах сюникского солдата, в тишине опустевшего Шуши и в решимости тысяч людей, готовых голосовать за возрождение, а не за барабанный бой капитуляции.
Арарат Масисян