Католикос Всех Армян Гарегин II заявил о беспрецедентном давлении на Армянскую Апостольскую Церковь со стороны властей Армении за последний год. Об этом он сказал на встрече с молодыми паломниками в Эчмиадзине, передает Sputnik Армения. Гарегин II напомнил об уголовном преследовании епископов, препятствиях для богослужений, попытках захвата древних церквей и монастырей. Католикос также назвал антиконституционными планы по смещению главы ААЦ, закрепленные в опубликованной недавно предвыборной программе «Гражданского договора». «Все эти явления сопровождаются сфабрикованными обвинениями, подстрекательством к нетерпимости и открытыми угрозами», – заявил Гарегин II.
ОСТАНОВИМСЯ НА ВЫШЕУПОМЯНУТОЙ ПРОГРАММЕ. ПРАВЯЩАЯ ПАРТИЯ ВКЛЮЧИЛА В СВОЮ ПРЕДВЫБОРНУЮ ПЛАТФОРМУ планы по смене на престоле Эчмиадзина Католикоса всех армян Гарегина II. В опубликованном документе предлагается поэтапная «реформа»: отстранение действующего католикоса, избрание местоблюстителя, принятие нового устава и затем – избрание нового главы Церкви.
Там же упоминаются неоднократно озвученные премьером Николом Пашиняном утверждения о якобы «попытках внешних сил превратить ААЦ в опору гибридной борьбы против независимости и суверенитета Армении». При этом в программе не уточняется, о каких именно внешних силах идет речь.
В ранее опубликованном заявлении ААЦ отмечается, что подобные пункты являются явным попранием конституционного строя, нарушением права на самоуправление Церкви, а также международных основополагающих принципов свободы совести и религии.
Согласитесь, если «ГД» открыто включает в свою предвыборную программу план смещения Католикоса, это выглядит уже не как очередной эпизод противостояния Пашиняна с Церковью, а как прямая попытка подчинить ее государству. Это демонстрация того, что власть (при условии ее воспроизводства) считает себя вправе перекраивать всё – от армии до алтаря. Формально «ГД» может говорить что угодно – про «реформы», «общественный запрос», «обновление», но по сути речь идет о механизме установления контроля над Церковью, то есть о классической модели политического переформатирования любой независимой структуры. Пассаж про «внешние силы» – типичная политтехнология: не назвать врага, но создать его образ. Потому что если назвать конкретно, придется доказывать. А так можно бросать тень на кого угодно: Россию, диаспору, «старые элиты», даже сам Эчмиадзин.
Реакция ААЦ абсолютно закономерна. Если государство начинает решать, кто будет католикосом, завтра оно начнет решать, какая вера «правильная» и какие священники допустимы. Это уже не политика – это атака на идентичность. При этом Пашинян сознательно идет на конфликт с Церковью как на мобилизационный инструмент – чтобы снова разделить общество на «прогрессивных» и «ретроградов», «народ» и «врагов народа». В более широком смысле это попытка сломать последний независимый центр влияния в стране и превратить Церковь в «декорацию при государстве», в этакий карманный духовный департамент. На этом пути власть (повторимся, при условии ее воспроизводства) пойдет до конца. Пункты предвыборной программы «ГД», касающиеся ААЦ, – не про религию, а про контроль над символами и национальной идентичностью.
САМОЕ ОПАСНОЕ ЗДЕСЬ ДАЖЕ НЕ ПАШИНЯН ЛИЧНО, А ПРЕЦЕДЕНТ: если государство вмешается в выбор Католикоса один раз, оно будет делать это всегда – при любой власти. Пашиняновский режим готовит демонтаж Церкви не в смысле закрытия храмов (это конечно вызвало бы мощнейший общественный взрыв), а в смысле выхолащивания ее субъектности. Оставив антураж (стены, рясы, литургию), власть попытается вынуть изнутри главное: независимость. И «карманный католикос», назначенный властью, который будет молчать, когда надо молчать, и произносить «правильные» слова о «суверенитете» и «европейском выборе», завершит этот демонтаж.
Пашинян шел к этому последовательно: сначала дискредитация, затем давление, потом попытка раскола, теперь – оформление всего как «программы реформ». Классика жанра: сначала объявить институт «вражеским», потом «неэффективным», а затем «подлежащим модернизации». В итоге получится не Церковь, а политический рупор власти с кадилом. При этом пашиняновский режим пытается выдать волю узкой группы за «общественный запрос». Это классическая схема политтехнологий – особенно когда реальный общественный консенсус как раз обратный. Если бы запрос был реальным, власти не пришлось бы раскручивать тему через медиакомпании, опираться на маргинальные группы, продвигать «лояльных» епископов, устраивать спектакль с расстригами и продавать все это как «реформу».
Давайте вспомним: в тот день, когда Пашинян анонсировал поход против Католикоса, у стен Первопрестольного собралась огромная толпа защитников Гарегина II. Это и был реальный общественный запрос и ясный общественный сигнал власти: Церковь – не объект для политических экспериментов. Если власть продолжит ломать это через колено, она рискует получить не просто скандал, а глубокий внутренний раскол, который уже будет не про Пашиняна и не про Католикоса, а про идентичность Армении как таковую. И про ту пуповину, что связывает Армению с диаспорой.
Для многомиллионной армянской диаспоры, разбросанной по всему миру, Эчмиадзин – не просто религиозный центр. Это символ непрерывности армянства, единственный «якорь», который не зависел от смены режимов, войн, границ и правительств. Политики приходят и уходят, а Католикос и Эчмиадзин воспринимаются как вечная ось. Если Эчмиадзин превращают в объект политического управления, диаспора получает прямой сигнал о том, что Армения больше не гарантирует независимость своих сакральных институтов. А дальше запускается эффект домино: начинается отчуждение диаспоры от государства, падает доверие к официальному Еревану, возникает внутренний раскол в зарубежных общинах, усиливается борьба за то, «кто настоящий представитель армянства». Подобные процессы за восемь лет пребывания пашиняновского режима уже идут, и станут еще острее, если «ГД» выиграет июньские выборы.
И самое опасное: если появляется «ручной католикос», диаспора перестает воспринимать духовный центр как надполитический. А значит исчезает последняя общая платформа, где армяне разных взглядов еще могли быть вместе. То есть удар идет не только по Церкви, но и по армянской наднациональной идентичности, которая держится не на паспорте, а на исторической и духовной вертикали. Если власть реально запускает такой процесс, это уже похоже не на реформу, а на сознательное перерезание связей между Арменией и ее диаспорой. И это стратегически самоубийственно.
Можно спросить: в чем все-таки цель? Почему Пашинян так фанатично воюет против нашей многовековой Церкви? На самом деле ответ прост: Армянская Апостольская Церковь – последний крупный институт в стране, который не подчинен ему полностью. Армия была ослаблена и деморализована, суды и силовой блок в значительной степени контролируются, парламент – его. Эчмиадзин же остается моральным центром, который способен сказать «нет» и которому поверят миллионы. А это для власти с кризисом легитимности весьма опасно.
Другая очевидная причина – управление общественной повесткой. Когда у тебя проблемы с безопасностью, экономикой, границами, Арцахом и общественным доверием, самый рабочий трюк – создать внутреннего врага и запустить культурную войну. Церковь идеально подходит: она древняя, символическая, эмоциональная. На ней легко построить конфликт «новое против старого», «реформаторы против мракобесов». Плюс, общество перестает обсуждать провалы власти и начинает спорить о священниках.
Третья причина – попытка исказить тему армянской идентичности в духе пашиняновской «новой, реальной Армении». Церковь – хранительница национального кода, и если власть подчиняет ААЦ, то дальше начинается дискурс с акцентом на идеологическую монополию власти: что считать патриотизмом, кто герой, кто враг, что такое «национальные интересы».
Четвертая причина – диаспора. Никто не может оспорить тот факт, что Первопрестольный Эчмиадзин является духовным стержнем зарубежного армянства. А диаспора давно настроена к Пашиняну и его антинациональной политике критически: финансово и информационно она может быть самостоятельной силой. Если ослабить Эчмиадзин или сделать его «ручным», можно частично обезглавить консолидацию диаспоры и снизить ее влияние.
Пятая причина – внешнеполитическая. Церковь традиционно воспринимается как структура, связанная с историческим армянским миром, включая Россию и традиционные центры. А нынешняя линия Пашиняна – переориентация. Поэтому атака на Церковь может быть частью более широкого курса: сломать старые цивилизационные опоры и заменить их новым «реальным армянством», более удобным и управляемым.
И наконец, шестая причина – самая человеческая и неприятная: личная ненависть и комплекс. Пашинян не из той политической культуры, где уважают автономные институты. Он действует как человек, который не терпит авторитетов рядом. А Католикос – авторитет, который не избирается им, не зависит от его партии и переживет его политическую карьеру.
Если собрать все воедино, получим ясный итог: власть хочет не реформировать Церковь, а лишить ее права быть независимым центром силы и одновременно разорвать духовную вертикаль, связывающую Армению с диаспорой. Если власть полезет в Эчмиадзин как в «кадровый отдел», последствия будут необратимыми по всем направлениям сразу: внутри страны начнется глубокий раскол, диаспора отдалится еще сильнее, а сама Армения лишится последнего общенационального института, который стоял выше партийной грызни.
ОТ ПОДОБНОГО УДАРА ПО АРМЯНСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ СТРАНА СТАНЕТ ЕЩЕ БОЛЕЕ УЯЗВИМОЙ ИЗВНЕ. Потому что расколотое общество, поссорившееся со своей диаспорой и лишенное морального центра, – идеальная добыча для любого внешнего давления. Последствия могут быть реально убийственными. Нашим экзистенциальным врагам – Турции и Азербайджану – даже не нужно будет особо напрягаться и ломать голову над тем, как победить Армению военным гением. Им достаточно дождаться, когда Армения сама разберет свой каркас на детали. Потому что раскол по линии «власть–Церковь» автоматически означает внутреннюю деморализацию, ослабление национальной консолидации и потерю диаспорального ресурса – финансового, политического, лоббистского, медийного и т.д. Для азербайджано-турецкого тандема это просто подарок, завернутый в бантик.
Когда страна занята внутренней войной за символы и смыслы, она становится слабой на переговорах, слабой в обороне и уязвимой к шантажу. Можно давить на коридоры, на границы, на «мирный договор», на уступки, на демаркацию – и все это будет продаваться под соусом «реализма». Более того, если Эчмиадзин будет политически дискредитирован или превращен в «карманную структуру», армяне за рубежом окажутся разобщены и демотивированы. А диаспора – это как раз то, что Турция и Азербайджан исторически терпеть не могут, потому что это единственный фактор, который делает армянскую тему глобальной.
Если армянская государственность начнет ломать собственный духовный позвоночник, внешние игроки с удовольствием проверят, насколько теперь Армения «бесхребетная». Если в XX веке посредством Геноцида армян в Османской Турции нас пытались уничтожить как народ физически, то в XXI-ом попытаются уничтожить Армению как смысл и цивилизационный «проект»: эмиграцией и экономическим удушением, капитуляциями «по частям» и разрушением институций, внутренними расколами и постоянным внешним давлением. Итог – слабая, зависимая, деморализованная Армения.
Трагедия Арцаха стала моделью того, как в XXI веке можно добиться результата, который по сути является этнической зачисткой, но оформляется как «геополитическая реальность», «восстановление территориальной целостности» и «итог переговоров». Итог: ноль армян на земле, где они жили веками. И ведь механизм уже обкатан: сначала длительное давление и блокада, затем демонстративное отсутствие гарантий безопасности, потом «операция», после чего – массовый исход. А в финальной стадии – переписывание памяти: «их там и не было», «они сами ушли», «это было неизбежно». То же самое произойдет с Арменией, кому еще это непонятно?
Атака пашиняновской власти на Эчмиадзин – не «спор о религии», а удар по национальной системе иммунитета. Этот удар станет сокрушающим, если «ГД» победит на выборах, и Пашинян начнет реализовывать пункты своей предвыборной программы, касающиеся Армянской Апостольской Церкви.
Зара Геворкян, "Голос Армении"