Недавний визит премьер-министра Армении в Москву отчетливо зафиксировал тектонические сдвиги в армяно-российских отношениях. Впервые на высшем уровне Кремль столь открыто обозначил свои «красные линии», отказавшись сглаживать острые углы в преддверии парламентских выборов в республике и грядущего саммита Армения — ЕС. Эта встреча продемонстрировала, что период дипломатических недомолвок завершен: Москва требует от Еревана четкости курса и не скрывает скепсиса относительно попыток совместить участие в ЕАЭС с активной европейской интеграцией.
Как в России на самом деле оценивают итоги этих переговоров и какие ответные шаги готовят? VERELQ обсудил с Николаем Силаевым, ведущим научным сотрудником Института международных исследований (ИМИ) МГИМО МИД России, мотивы открытых и довольно жестких заявлений российского руководства. В интервью он подробно объясняет, почему курс на вступление Армении в ЕС воспринимается в Москве как точка невозврата, стоит ли ожидать прямой поддержки Россией того или иного кандидата на предстоящих 7 июня парламентских выборах в Армении и к каким последствиям приведет попытка политических элит играть словами на геополитической арене.
- Господин Силаев, давайте обсудим итоги недавних переговоров в Москве между премьер-министром Армении Николом Пашиняном и президентом России Владимиром Путиным. Многие обратили внимание на то, что в открытой части встречи российская сторона впервые на высшем уровне озвучила те претензии к Еревану, которые ранее высказывались лишь экспертами и чиновниками более низкого ранга. Примечательно, что эта встреча, инициированная армянской стороной, прошла в преддверии двух важных событий: за два месяца до парламентских выборов в Армении и за месяц до саммита Армения - Европейский союз. Почему, на ваш взгляд, руководство России приняло решение столь открыто заявить о своих претензиях именно сейчас?
- Ну, во-первых, на встрече прозвучали далеко не все претензии. Гораздо более полный их список содержится в интервью вице-премьера России Алексея Оверчука, которое вышло, если я ничего не путаю, на следующий день после визита Никола Пашиняна. Вот там российские подходы к отношениям с Арменией изложены действительно развернуто, и, если соотносить подробность и уровень, то это, наверное, самое высокое и полное изложение нашей позиции.
А президент Владимир Путин гораздо меньше вдавался в детали. В его выступлении на встрече речь шла скорее об общей атмосфере отношений. Официальным Ереваном этот визит задумывался как предвыборный: его целью было отбить претензии в адрес премьер-министра о том, что он портит отношения с Россией. Российская сторона могла либо подыграть в этом Николу Пашиняну, либо нет. Было принято решение не подыгрывать, а назвать вещи своими именами. Я думаю, что встреча с президентом была попыткой всё-таки договориться об улучшении двусторонних отношений. Но когда стало понятно, что это не получается, в ход пошло интервью Алексея Оверчука, которое, судя по его содержанию, было подготовлено заранее.
- Как, по вашему мнению, будут развиваться армяно-российские отношения в ближайшем будущем, особенно в предвыборный период? После московских переговоров мы наблюдали явное расхождение в оценках: армянская сторона назвала встречу насыщенной и продуктивной, в то время как со стороны России звучали более резкие заявления — в частности, призывы не спекулировать ролью России в дискурсе вокруг Нагорного Карабаха. Министр иностранных дел России Сергей Лавров также сделал ряд критических замечаний. Как вы считаете, как на самом деле обе стороны восприняли итоги этих переговоров?
- Я думаю, что восприняли они их примерно одинаково, как это ни странно. Было бы неожиданно, если бы по итогам визита армянская сторона публично заявила, что переговоры оказались непродуктивными, не увенчались успехом, а предвыборный визит провалился. На самом деле, я полагаю, все всё понимают: либо мы действительно являемся союзниками, добрыми соседями и друзьями, либо нет. Эта развилка четко сформулирована, и стороны это хорошо осознают. Теперь остается ждать, когда на грядущем саммите с Европейским Союзом Армении пообещают множество символических благ и преимуществ.
- Хотелось бы обсудить курс Армении на сближение с Европейским Союзом. Официальный Ереван открыто заявляет о стремлении вступить в Европейский Союз, однако очевидно, что в обозримой перспективе полноправное членство маловероятно. Тем не менее, с учетом нынешних геополитических реалий и участия Армении в Евразийском экономическом союзе, насколько сам процесс европейской интеграции Армении является проблематичным для Москвы?
- Пока очевидно, что это проблематично как минимум в одном аспекте: невозможно одновременно состоять и в Евразийском экономическом союзе, и в Европейском Союзе. Армения вполне может начать процесс интеграции, что неизбежно повлечет за собой, например, присоединение к санкциям Европейского Союза против России, а также множество других шагов.
Задолго до того, как вопрос о членстве Армении в Европейском Союзе или даже о предоставлении ей статуса кандидата перейдет в плоскость практических переговоров, от Еревана потребуют выполнить так называемое «домашнее задание». И Армения, стремясь в Европейский Союз, будет вынуждена его выполнять. Это задание будет включать в себя те самые европейские стандарты, о которых упоминал президент. Я ожидаю, что от Армении потребуют присоединиться к антироссийским санкциям. Все эти процессы начнутся «на этом берегу» — еще до реального вступления в Европейский Союз и даже до начала официальных переговоров о членстве. Поэтому, если исходить из того, что Армения всё равно не вступит в ближайшее время, и спрашивать, какая России разница, ответ однозначный: для России разница есть. Кроме того, необходимо учитывать, что Европейский Союз уже давно перестал быть исключительно экономическим объединением и стремительно трансформируется в военно-политический блок.
- Вернемся к внутриполитической ситуации в Армении. На встрече президент России Владимир Путин затронул тему участия пророссийски настроенных сил в армянском избирательном процессе, отметив, что их присутствие было бы позитивным фактором. Также упоминались политические деятели с российскими паспортами, подвергающиеся давлению. В экспертной среде предполагают, что речь могла идти о таких фигурах, как находящийся под стражей Самвел Карапетян, и что Москва желает их полноценного участия в политической жизни страны. Означает ли такое внимание на высшем уровне, что у России есть свой конкретный кандидат на пост премьер-министра на предстоящих выборах?
- Я думаю, что это не совсем так. Позиция России несколько сложнее. Речь шла вот о чем: в армянском политическом пространстве присутствуют люди с разными взглядами. Разные убеждения есть как у избирателей, так и у политических партий. Главный посыл заключался в том, что политики, выступающие за союзнические, добрососедские и дружественные отношения с Россией, должны иметь возможность свободно участвовать в выборах. Им не следует чинить искусственные препятствия, как это происходит сейчас. Дело, конечно, не в поддержке какого-то конкретного кандидата, а в обеспечении справедливых условий проведения самих выборов.
- Подводя итог: по какому сценарию, на ваш взгляд, дальше будут развиваться армяно-российские отношения? Будут ли Москва и Ереван просто отслеживать текущую ситуацию и реагировать на проблемы по мере их возникновения, или же прошедшая встреча стала симптоматичной, и в ближайшем будущем нам стоит ожидать серьезных последствий для двусторонних связей?
- Сейчас сложно делать однозначные прогнозы, но, скажем так: я думаю, что Россия заинтересована в том, чтобы донести как до правительства, так и до общества Армении четкое понимание своей позиции. Во-первых, Россия по-прежнему заинтересована в сохранении союзнических, дружественных и добрых отношений с Арменией. А во-вторых, в Москве хотят, чтобы в Ереване осознали: интеграция с Европейским Союзом означает разрыв с Россией, и у этого разрыва будут конкретные последствия.
- Вы имеете в виду, что такие последствия повлечет за собой даже сам процесс европейской интеграции, а не только фактическое вступление Армении в Европейский Союз?
- В данном случае интеграция и вступление — это одно и то же. Собственно, логика премьер-министра Армении, которую он демонстрировал на встрече с президентом России, сводится к следующему: «Мы же никуда окончательно не вступаем, мы просто хотим идти и туда, и туда». Однако попытка усидеть на двух стульях вряд ли будет совместима с сохранением хороших отношений с Россией — именно это, по сути, и сказал президент. То есть еще один важный смысл сказанного в Кремле состоит в том, что политикам не нужно играть словами.
ИАЦ «VERELQ»