Представляем интервью VERELQ с политтехнологом Вигеном Акопяном. В ходе беседы обсуждались нынешняя предвыборная ситуация в Армении в преддверии ожидаемых 7 июня парламентских выборов, позиционирование основных политических сил, возможные коалиционные сценарии на парламентских выборах, а также новые PR-технологии, применяемые властью, и общественные настроения.
Предвыборный расклад и властный лагерь
- Чтобы не терять времени, перейдем сразу к сути. Можно сказать, что известные политические силы уже в какой-то мере позиционировались перед выборами. На ваш взгляд, какую предвыборную ситуацию мы имеем на данный момент как с точки зрения позиционирования политических сил, так и общественных настроений?
- Думаю, если речь идет о власти, то основной административный ресурс, естественно, сконцентрирован в правящей партии «Гражданский договор». Не уверен, что они выступят именно под этим названием, поскольку этот бренд уже создает проблемы для власти. Более вероятно, что на выборы они пойдут под новым названием, например, «Реальная Армения» или каким-то аналогичным брендом.
В целом, на властном поле под разными названиями выступят еще несколько сил, иногда даже представляясь оппозиционными. Однако, на мой взгляд, реальные шансы преодолеть проходной барьер есть всего у одной-двух сил. Не исключаю, что это касается в первую очередь партии «Республика», которая попытается привлечь голоса прозападного или проамерикански настроенного электората. Кроме того, следует учитывать, что эта сила обладает также определенным административным ресурсом как в Ереване, так и в некоторых марзах (областях). В этом смысле главными претендентами на успех во властном или примыкающем к нему крыле являются «Гражданский договор» (или его бренд-правопреемник) и «Республика».
- Может ли «Республика», выступая в качестве оппозиционной силы, сыграть роль спойлера?
- Да, однозначно попытаются сделать нечто подобное. Насколько это удастся — другой вопрос. За эти годы партия «Республика» раскрыла свое истинное лицо, и вряд ли этот трюк пройдет в обществе. Они могут занять чуть более радикальную позицию, критиковать власть, утверждая, что последняя должна быть жестче во внешней и внутренней политике, например, по отношению к пророссийским силам. С этой точки зрения они могут предстать как радикальная оппозиция, но по своей сути они — классические спойлеры. Вспомним выборы в Совет старейшин Еревана, когда они, по сути, открыто поддержали действующую власть.
- Да, даже создав с ними коалицию.
- Именно так — путем прямого формирования коалиции.
Четыре основных полюса оппозиционного поля
- Поговорим об оппозиционном поле. Что там происходит?
- Что касается оппозиционного поля, то здесь уже вырисовываются четыре крупных центра силы, выступающих в разных форматах. Некоторые примут участие как блок, другие — как отдельная партия.
Первая — партия «Сильная Армения», сформированная вокруг Самвела Карапетяна на базе одноименного движения.
Вторая — блок «Армения», по всей вероятности, во главе с Робертом Кочаряном. Хотя имя возглавляющего список официально еще не объявлено, особых сомнений здесь нет.
Третья — «Процветающая Армения» Гагика Царукяна. Хотя по своей сути она имеет блоковую идеологию (включая представителей других сил, например, Гранта Багратяна, Арама Г. Саркисяна и некоторых членов движения «Вместе»), но, исходя из электоральной и тактической целесообразности, они, вероятно, выступят под одним единым названием.
Четвертая сила — движение во главе с Арманом Татояном, которое также будет иметь блоковую логику. В него будут вовлечены как известные силы (блок «Шант», «Айакве»), так и известные личности — журналисты и общественные деятели.
Вопрос участия Республиканской партии (РПА) пока остается открытым. О своем решении они объявят 4-го числа, но можно предположить, что они могут и вовсе не участвовать. Вместо этого, согласно заявлениям их лидера Сержа Саргсяна, они попытаются сформировать атмосферу для сил, имеющих реальные шансы на победу, сделав упор на смену власти (импичмент), причем не только путем парламентского процесса, но и параллельно посредством уличной борьбы.
Возможные коалиционные сценарии
- Сейчас наблюдается такая тенденция: исследования показывают, что вряд ли какая-либо политическая сила, будь то провластная или оппозиционная, сможет в одиночку преодолеть барьер в 50+1 процент. То есть окончательный результат выборов непредсказуем?
- Да, борьба будет довольно жаркой. Если не произойдет существенных внешних воздействий и резких изменений, по всей вероятности, мы встанем перед необходимостью формирования коалиционного правительства. Если оппозиционные силы пройдут в парламент и их общих голосов хватит для создания коалиции, то возникнет ситуация, которую власть называет «Гюмри 2».
- Именно поэтому власть периодически повторяет, что подобный вариант не повторится: они видят эту угрозу?
- Однозначно видят, и с политтехнологической точки зрения это было их серьезной ошибкой. Постоянно говоря об этом, они убедили общество, что «гюмрийский сценарий» действительно реалистичен. Их целью было показать, что якобы сформируется «блок олигархов и Роберта Кочаряна», но в результате они косвенно подчеркнули возможность собственного поражения. Сейчас они пытаются отступить от этой риторики, уверяя, что победят с 50+1 процентом. Но с другой стороны, если власть не наберет достаточного количества голосов, она попытается с помощью своих спойлеров реализовать сценарий «Ереван 2».
В любом случае, у собирательной оппозиции в стратегическом плане есть серьезные шансы. Есть одна четкая формула: если для власти воспроизводство — это экзистенциальная проблема, и они не скованы красными линиями, то оппозиция победит только в том случае, если эта борьба и для нее станет вопросом жизни и смерти.
- То есть они должны идти до конца и «поставить на кон свою шкуру» в этой игре.
- Да, до самого конца. Они должны использовать весь свой ресурс, волю и связи, борясь с той же решимостью, с какой это будет делать власть.
- Целью должно быть не просто получение мандата, а смена власти.
- Однозначно. Главной целью должно быть совместное отстранение действующей власти.
PR-технологии: возвращение образа «Бедного Никола»
- И последний вопрос. Поскольку слухи о разводе Никола Пашиняна и его супруги были публично вброшены именно из властного поля, может ли это оказать какое-либо положительное или отрицательное влияние на их имидж?
- Не хочу концентрироваться на достоверности этих слухов, хотя лично я считаю, что проблемы в этой семье реальны. Но факт в том, что власть пытается извлечь из этой ситуации политические дивиденды. Во-первых, делается попытка отделить крайне отрицательный рейтинг Анны Акопян (который, согласно некоторым опросам, даже выше, чем у Пашиняна) от имиджа Никола Пашиняна, хотя бы перед выборами.
Во-вторых, явно пытаются реанимировать образ вышедшего из народа «Бедного Никола». В 2024 году они попытались создать образ «Сильного Никола»: помните известную историю с вешалками, когда он ходил и демонстративно увольнял людей, сменил руководителей силовых структур, пытаясь выступить с позиций «хозяина дома». Однако существенной электоральной пользы это не принесло.
- То есть сейчас пытаются вызвать сострадание?
- Да. Снова продвигается образ человека, которого якобы все обманывают, все против него, но он борется в одиночку.
- Поэтому и демонстрируется, как он ест пирожки, как обычные люди, и так далее.
- Именно так — поедание пирожков и кукурузы. Это последовательно осуществляемые политтехнологические и PR-шаги (катание на велосипеде, приготовление яичницы). Другой вопрос, насколько это воспринимается обществом. Опыт показывает, что они имеют очень краткосрочный эффект. Мы уже видим, что тема развода почти забыта.
- Возможно, это было обусловлено и объективными событиями, поскольку возросла напряженность вокруг соседнего Ирана, и более глобальные темы затмили эту информацию.
- Этот фактор тоже присутствовал, но не думаю, что и без него эта тема прожила бы долго. Доверие общества к членам этой семьи довольно низкое. Многие сразу восприняли это как очередное шоу и просто пошли дальше, особо в это не углубляясь.
ИАЦ «VERELQ»