Мы уже привыкли, что в понимании команды Никола Пашиняна понятия «законодательная власть» — своеобразный парламентаризм, включающий в себя такие эпизоды, как закрытые заседания совета партии, где решаются все вопросы, и открытые заседания парламента, где эти решения просто утверждаются, и многие другие. Когда-нибудь эти взаимоотношения будут описаны и проанализированы, и тогда мы, вероятно, лучше поймем суть и цели деятельности премьер-министра, людей, его окружающих, и сил, его направляющих.
Сегодня же достаточно посмотреть на события 2 августа 2026 года — дня, когда помимо формального открытия 9-го созыва Национального собрания произошло невиданное и неслыханное в армянской истории событие: парламент начал работу без Католикоса Всех Армян. Но это лишь верхушка айсберга. Потому что парламент, который открылся в этот день, — не более чем декорация. И это не фигура речи.
Парламент, которого нет
Когда Князь Гасанов, 81-летний депутат, в четвертый раз удостоившийся чести председательствовать на первом заседании, на вопрос оппозиции «почему не пригласили католикоса?» ответил с неподражаемой логикой: «Он мог прийти сам, никто не мог ему воспрепятствовать», — он, сам того не ведая, обнажил суть всей системы. Ибо она работает по тому же принципу: парламент мог бы быть самостоятельным, никто не мешает. Но он не самостоятелен. Потому что его самостоятельность не предусмотрена сценарием. И главный режиссер этого сценария — не тот, кто сидит в президиуме, а тот, кто сидит в правительстве. Никол Пашинян.
Всё, что происходит в Национальном собрании, — не более чем ритуал. Как у древних язычников: поклонились идолу, попросили дождя, получили указание голосовать. Только идол у нас теперь не деревянный, а вполне материальный. Он говорит по телевизору о «реальной Армении», а его подданные в парламенте послушно поднимают руки.
Повестка была известна задолго до открытия. Кандидат в спикеры — Рубен Рубинян. Кандидаты в вице-спикеры — Айк Конджорян и Ваагн Алексанян. Председатели 12 постоянных комиссий — тоже известны. Где они были выбраны? Не в зале Национального собрания. А на закрытом заседании партийного совета, куда посторонних не пускали. Парламенту остается лишь утвердить. И он утвердит или, по крайней мере, сделает вид, что утвердит.
В ход пошло всё — хвалебные дифирамбы Арусяк Манавян о «замечательном, принципиальном, порядочном, скромном и честном» Рубиняне, суровые лица депутатов, поднимающих руки, и, конечно, аплодисменты. Аплодисменты по команде. Улыбки по команде. Голосование по команде. И главное — чтобы никто не сбился с ритма. А если кто-то сбивается — как, например, оппозиция, которая осмеливается задавать вопросы о Тигранашене, о Турции, о войне, — ему либо отключают микрофон, либо просто не отвечают. Потому что в этом театре не предусмотрена импровизация.
Подобного цинизма Национальное собрание не видело и во времена однопартийной системы.
Конституция, которой нет
Если парламент — декорация, если разделение властей — фикция, если судебная система послушно исполняет волю исполнительной власти, то Конституция, в которой закреплен принцип баланса между ветвями власти, — всего лишь формальность. Красивая бумажка с высокими словами, которую можно показать иностранным партнерам, но которая не имеет никакого отношения к реальной жизни.
Государство, которого нет
И вот мы подходим к самому главному. Но если парламент — лишь декорация, если его решения предопределены, если суды послушно исполняют указания исполнительной власти, если Конституция – лишь формальность, — то что у нас остается?
Любое государство держится на следующих столпах: независимый суд, независимый парламент, незыблемость конституции, дееспособная армия и духовно-нравственный стержень, которым для нас всегда была Церковь. Когда эти столпы подтачивают, когда суды становятся придатком исполнительной власти, Конституцию растаптывают, армию превращают в объект политических спекуляций, а церковь — в мишень для травли, — рушится всё. Сегодня пытаются скомпрометировать само понятие государственности. Превратить его в фикцию. В ритуал. В театр.
Ибо государство — это не территория. Не 29 743 квадратных километра. Государство — это институты. Это разделение властей. Это независимые суды. Это Конституция, которая работает. Это парламент, который принимает решения, а не утверждает чужие. Это власть, которая подотчетна народу, а не одному человеку.
Но у нас нет всего этого. У нас есть аппарат. Есть бюрократия. Есть структуры, которые называют себя государственными. Но самого государства — с его сдержками и противовесами, реальной независимостью ветвей власти, работающей Конституцией — нет. Есть Никол Пашинян, который решает всё, и есть все остальные, которые исполняют его решения. Как в хорошей средневековой монархии. Или как в плохой современной диктатуре. Что, в сущности, одно и то же.
Многие скажут: «А чем это отличается от времен РПА? Тогда ведь тоже всё зависело от Сержа Саргсяна». Отвечу. Да, зависело. И не просто зависело. Мы живем по Конституции, которую Серж Саргсян повесил на шею нашему государству, учредив институт суперпремьерства, сконцентрировав всю власть в одних руках и превратив парламент в декорацию. Именно эта Конституция, принятая в 2015 году, создала механизм, которым сегодня так умело пользуется Никол Пашинян. РПА заложила мину замедленного действия, а нынешняя власть с удовольствием на ней танцует. Никто не говорит, что при Серже Саргсяне было все хорошо. Именно это и привело нас к сегодняшнему дню. Только теперь уже без соблюдения всяких приличий.
Оппозиция как зеркало
Оппозиция, которая сейчас так страстно выступает, требует ответов, уходит в Эчмиадзин за благословением, — она ведь была и в прошлом парламенте. И что изменилось? Тогда она тоже «боролась», тоже задавала вопросы, тоже организовывала акции протеста. Результат? Арцах захвачен. Территории Армении захвачены. Тавушские села подарены Азербайджану. Все стратегические высоты отданы врагу под предлогом: «там больше полугода снег лежит, зачем нам держать там позиции». И оппозиция, которая так громко кричала, так отчаянно требовала и протестовала, — она что-то изменила? Нет. Она лишь выступила статистом антигосударственных и антинациональных действий власти.
Чего же ждать от этого парламента? От этих людей, которые пришли с тем же багажом, с теми же методами, с той же беспомощностью? Сумеют ли они предотвратить сдачу Сюника под соусом «разблокировки международных коммуникаций»? Или сдачу Тигранашена? Или предотвратят падение в бездну армянской экономики в результате авантюрной политики Никола Пашиняна? Или добьются возвращения пленных? Конечно же нет. Их нынешняя роль ничем не отличается от роли оппозиции в парламенте предыдущего созыва.
Что в итоге?
Перечень подобных «проклятых вопросов» можно продолжать бесконечно. Но достаточно и сказанного. Поскольку пока существует эта система — авторитарная, антипарламентская, антиконституционная,антигосударственная, где всё зависит от воли одного человека, — у нас не будет ни Конституции, ни реального парламента, ни государства,. У нас будет лишь театр. С заранее распределенными ролями, написанным сценарием и утвержденным списком исполнителей.
И когда Рубен Рубинян говорит о «нулевой точке» в отношениях с оппозицией, он не шутит. Он действительно предлагает начать с нуля. С нулевой Конституции. С нулевого парламента. С нулевого государства. Потому что всё, что было до него, — не имеет значения. Потому что он, как и его хозяин, считает себя творцом новой реальности. Реальности, где парламент — не место для дискуссий, а место для единогласного голосования «ЗА» решения Никола Пашинян. Где государство — не институт, а аппарат для обслуживания собственных интересов и набивания собственных карманов.
https://armtribunal.com/