Одиннадцатый день предвыборной кампании в Армении получился показательным. Не потому, что прозвучали какие-то абсолютно новые идеи или неожиданно сменилась политическая повестка. Наоборот — именно устойчивость сюжетов и стала главным итогом дня.
Блок «Армения» продолжил говорить о государственном управлении, конституционной архитектуре и необходимости вернуть политике профессионализм. Блок «Сильная Армения» сделал акцент на экономике, регионах, рабочих местах, сельском хозяйстве, водных проблемах и судьбе армянских пленных. А партия «Гражданский договор» снова оказалась в эпицентре нервных сцен, конфликтов с гражданами и агрессии в адрес оппонентов.
Получилась почти хрестоматийная картина нынешней кампании: одни пытаются обсуждать, как чинить государство, другие — как оживлять экономику, а действующая власть всё чаще выглядит так, будто главная ее предвыборная технология — хамство, угрозы и оскорбления.
Блок «Армения»: ставка на управляемость, институты и политическую квалификацию
Лидер блока «Армения» Роберт Кочарян в одиннадцатый день кампании сделал акцент на теме, которая редко звучит в армянской политике внятно и системно: кто вообще должен иметь право управлять государством?
Кочарян предложил обсудить введение образовательного и интеллектуального ценза для лиц, претендующих на высшие государственные должности, в том числе на пост премьер-министра. За этой инициативой стоит не только политический выпад против действующей власти, но и более широкий вопрос: может ли страна позволить себе, чтобы ключевые решения принимались людьми, не имеющими достаточной профессиональной подготовки, управленческого опыта и базового понимания государственных механизмов?
В армянских реалиях этот вопрос звучит особенно остро. После войны, потери Арцаха, кризиса безопасности и череды дипломатических провалов тема качества власти перестала быть абстрактной. Она стала вопросом национального выживания.
Кочарян, по сути, предложил вернуть в политику критерий компетентности. Не харизмы, не уличной энергетики, не способности собирать митинги и раздавать эмоциональные формулировки, а именно компетентности.
Полупрезидентская модель как ответ на управленческий хаос
Еще один важный пункт, на котором остановился Роберт Кочарян, — необходимость пересмотра нынешней модели государственного управления. Он вновь высказался в пользу полупрезидентской системы, указав, что существующая конструкция власти в Армении не обеспечивает необходимого баланса и эффективности.
Особенно резко прозвучала его критика нынешнего института президентства. По оценке Кочаряна, должность президента в сегодняшнем виде фактически лишена реального политического содержания и не оправдывает тех ресурсов, которые государство тратит на ее содержание.
Это не просто конституционная дискуссия для юристов и политологов. В стране, где власть концентрируется вокруг одного центра, а институты часто выглядят как декорации, вопрос баланса полномочий становится принципиальным.
Блок «Армения» показывает, что его повестка — это не только критика Никола Пашиняна, но и попытка предложить другую модель управления. Более жесткую, более структурированную, менее зависимую от настроения одного человека.
Сторонники Кочаряна усиливают удар: «власть должна отвечать»
Представители блока «Армения» также активно реагировали на поведение властей и очередные скандальные эпизоды кампании.
Ишхан Сагателян заявил, что Никол Пашинян должен ответить перед законом за свои действия и за последствия своей политики. В его риторике отчетливо прослеживается линия блока: речь идет не просто о политической смене власти, а о необходимости правовой и политической оценки всего периода правления нынешней команды.
Кристине Варданян также обратила внимание на поведение власти, подчеркнув, что происходящее требует реакции не только политиков, но и правозащитного сообщества. По ее оценке, агрессивная манера общения с гражданами и язык угроз уже давно вышли за рамки обычной предвыборной полемики.
Таким образом, блок «Армения» продолжил выстраивать образ силы, которая говорит о государственности, ответственности и восстановлении управляемости. В отличие от эмоциональной риторики власти, эта линия рассчитана на избирателя, уставшего от политического шума и желающего услышать ответы на базовые вопросы: кто управляет страной, как управляет и куда ведет.
«Сильная Армения»: экономика вместо политического театра
Блок «Сильная Армения» делает акцент на том, что волнует людей ежедневно: работа, доход, сельское хозяйство, кредиты, вода, эмиграция и возможность нормально жить в собственной стране.
Представитель блока Нарек Карапетян продолжил экономическую линию кампании. Он сравнил подходы Армении и Грузии к поддержке предпринимателей, напомнив о грузинской программе «Создавай в Грузии», которая помогает начинающим бизнесменам. На этом фоне армянская реальность, где кредиты остаются дорогими, а начинающий предприниматель часто оказывается один на один с банками и бюрократией, выглядит не слишком вдохновляюще.
Фраза Карапетяна о том, что в соседней стране государством управляет бизнесмен, а в Армении — представитель желтой прессы, стала одной из самых острых политических реплик дня. Формулировка жесткая, но именно поэтому она и попала в нерв кампании.
За этой фразой стоит важный политический смысл: «Сильная Армения» пытается противопоставить управленческий и предпринимательский подход нынешней власти, которую оппоненты обвиняют в популизме, дилетантизме и неспособности создавать реальные экономические механизмы.
Регионы и отток людей: Карапетян бьет по главной социальной боли
«Сильная Армения» также продолжила тему безработицы и трудовой миграции. В центре внимания оказались Гегаркуник, Ширак, Лори, Арагацотн — регионы, где многие семьи годами живут в режиме ожидания: кто-то уехал на заработки, кто-то собирается уехать, кто-то уже потерял надежду найти достойную работу дома.
Для Армении это не просто социальная проблема. Это вопрос демографии, безопасности и будущего страны. Государство, из которого уезжают трудоспособные мужчины и молодые семьи, постепенно теряет не только рабочие руки, но и веру в собственное завтра.
Линия «Сильной Армении» здесь понятна: создавать условия, при которых человек не будет вынужден выбирать между нищетой дома и тяжелым трудом за границей. Речь идет о рабочих местах, инвестициях, сельском хозяйстве, малом и среднем бизнесе, региональных программах и возвращении экономического смысла жизни за пределами Еревана.
На фоне привычных политических обвинений эта повестка выглядит практичной. Она не обещает мгновенного чуда, но говорит о том, что государство должно заниматься не только лозунгами, а экономической инфраструктурой жизни.
«Гражданский договор»: кампания превращается в сериал конфликтов
На фоне программных заявлений оппозиционных блоков день «Гражданского договора» снова прошел в режиме скандала. И это уже становится отдельным жанром нынешней кампании. Никол Пашинян в очередной раз оказался в центре конфликта с гражданами. В Арабкире и других районах Еревана его встречи сопровождались напряженными эпизодами, резкими репликами и откровенно нервной атмосферой.
Особенно болезненным стал эпизод с женщиной, чья семья понесла тяжелые потери, связанные с войной и Арцахом. Она обвинила Пашиняна в том, что он «украл Родину». В такой ситуации от руководителя государства можно было бы ожидать хотя бы выдержки. Не согласия, не признания вины, не политического покаяния — просто человеческой реакции.
Но вместо этого страна снова увидела знакомую картину: повышенный тон, раздражение, хамство и грубость, обвинения и оскорбления, агрессия и неадекватность. Пашинян, кажется, всё хуже переносит живой контакт с гражданами, если этот контакт не напоминает заранее подготовленную сцену с аплодисментами.
Политика как требование любви
Главная проблема действующего премьера в этой кампании — не только в том, что его критикуют. Любого политика критикуют, особенно во время выборов. Проблема в другом: Пашинян явно ожидает от граждан не просто внимания, а признательности. Не вопросов, а подтверждения собственной правоты. Не диалога, а согласия.
Но избиратель — не массовка. И тем более не обязан хлопать человеку, при котором страна прошла через войну, поражение, потерю Арцаха, кризис безопасности, тысячи трагедий и глубокий общественный раскол.
Поэтому каждый конфликт Пашиняна с гражданами выглядит не как случайность, а как симптом. Власть, привыкшая говорить с обществом с позиции морального превосходства, сталкивается с тем, что общество больше не хочет слушать нотации. Оно задает вопросы. Иногда жесткие. Иногда болезненные. Иногда эмоциональные. Но это вопросы людей, переживших слишком многое, чтобы довольствоваться очередной порцией политического шума.
Арцахская тема: опасная игра на разделение
Один из самых тревожных элементов кампании «Гражданского договора» — попытки переводить разговор об Арцахе в плоскость внутреннего противопоставления. Вместо того чтобы отвечать на вопросы о политических решениях, приведших к катастрофическим последствиям, представители власти и близкие к ней фигуры все чаще пытаются выставить арцахцев как неудобную группу, связанную с оппозицией, прежними властями или «чужой» политической логикой.
Это опасная риторика. Арцахцы — не электоральная проблема и не объект для предвыборных манипуляций. Это часть армянского народа, пережившая изгнание, потерю дома, безопасность которой оказалась разрушена. Попытка представить их политическим раздражителем выглядит не просто цинично, а глубоко безответственно.
Когда власть начинает искать виноватых среди тех, кто потерял больше всех, это уже не политика. Это моральный кризис.
Реакция политиков и экспертов
Поведение Никола Пашиняна в ходе встреч с гражданами быстро стало одной из главных тем дня. И если в штабе «Гражданского договора» попытались представить происходящее как обычную предвыборную напряженность, то представители оппозиции и ряд экспертов увидели в этих эпизодах куда более серьезный сигнал: власть всё хуже выдерживает прямой разговор с обществом.
Представители блока «Армения» отреагировали одними из первых. В их оценках звучала мысль, что конфликтная манера Пашиняна — не случайная эмоциональная вспышка, а продолжение политического стиля, в котором любое несогласие объявляется враждебностью, а любой неудобный вопрос — атакой оппозиции.
Ишхан Сагателян заявил, что поведение действующего премьера выходит далеко за рамки нормальной политической борьбы и требует правовой оценки. Человек, занимающий высший государственный пост, не может позволять себе разговаривать с гражданами в тоне уличной перепалки, тем более если речь идет о людях, переживших войну, потерю близких и изгнание из Арцаха.
Представители блока также подчеркнули: власть, которая требует уважения к себе, должна сначала продемонстрировать уважение к гражданам. А когда премьер-министр вместо ответа на больной вопрос начинает повышать голос, угрожать оппонентам и искать «виноватых» среди несогласных, это выглядит не как сила, а как политическая растерянность.
С критикой выступили и представители блока «Сильная Армения». В их реакции акцент был сделан на том, что подобное поведение разрушает саму культуру государственного управления. Для команды Самвела Карапетяна этот эпизод стал очередным доказательством того, что страна нуждается не в эмоциональном управлении, а в спокойной, профессиональной и ответственной власти.
Самвел Карапетян резко оценил произошедшее, назвав подобные сцены позорными для государства и общества. Его позиция сводится к простой мысли: руководитель страны обязан сохранять самообладание даже тогда, когда слышит самые тяжелые обвинения. Особенно если эти обвинения звучат от людей, чья жизнь была разрушена войной и политическими решениями последних лет.
В окружении «Сильной Армении» также напомнили, что постоянные конфликты Пашиняна с гражданами не решают ни одной реальной проблемы: не возвращают пленных, не создают рабочие места, не помогают арцахцам, не укрепляют безопасность и не отвечают на вопрос, почему страна оказалась в нынешнем положении. Скандал может на несколько часов занять новостную ленту, но он не заменяет государственной политики.
Политические аналитики, комментируя ситуацию, обратили внимание на еще один важный момент: Пашинян всё чаще ведет себя не как премьер, участвующий в конкурентной кампании, а как политик, болезненно воспринимающий сам факт несогласия. По мнению экспертов, в этом проявляется кризис власти, которая привыкла к мобилизационной риторике, но оказалась не готова к разговору с обществом после поражений, потерь и разочарований.
Некоторые обозреватели отметили, что Пашинян пытается вернуть атмосферу прежних уличных кампаний, когда эмоциональный напор работал как политическое оружие. Однако нынешняя ситуация принципиально иная. После войны, потери Арцаха и гуманитарных трагедий общество стало более жестким и менее восприимчивым к лозунгам. Люди требуют не крика, а ответов. Не поиска врагов, а объяснений. Не очередного спектакля с обвинениями, а конкретного плана выхода из кризиса.
Правозащитники и общественные комментаторы, в свою очередь, обратили внимание на тон общения власти с гражданами. По их оценкам, особенно тревожно выглядит то, что резкая риторика направляется не только против политических оппонентов, но и против обычных людей, задающих болезненные вопросы. В нормальной политической системе гражданин имеет право быть недовольным властью. И это недовольство не должно восприниматься как преступление против премьера.
Отдельно эксперты выделили арцахский контекст. Попытки власти и близких к ней фигур переводить разговор об ответственности за произошедшее в плоскость нападок на арцахцев или их политических представителей были названы крайне опасными. Такая риторика, по мнению аналитиков, углубляет внутренний раскол и создает впечатление, что власть пытается не разобраться с последствиями катастрофы, а назначить удобных виновных.
В оппозиционных кругах это назвали попыткой переложить ответственность с политического руководства на тех, кто сам стал жертвой трагедии. И именно поэтому реакция на поведение Пашиняна оказалась столь жесткой: речь идет уже не просто о стиле общения, а о моральной границе, которую власть, по мнению критиков, пересекает всё чаще.
В итоге скандальный эпизод стал для оппозиции удобным, но далеко не искусственным аргументом. Он наглядно показал то, о чем критики Пашиняна говорят давно: действующая власть всё чаще отвечает на общественное недовольство раздражением, на боль — обвинениями, на вопросы — угрозами, а на политическую конкуренцию — попыткой представить оппонентов врагами народа.
И чем больше таких сцен появляется в ходе кампании, тем труднее «Гражданскому договору» убеждать избирателей, что он контролирует ситуацию. Потому что контроль — это не громкий голос и не резкая фраза в адрес несогласного гражданина. Контроль — это способность выдержать удар, ответить по существу и не превращать каждую встречу с народом в политический пожар.
Власть устала от народа раньше, чем народ устал от выборов
Самый ироничный итог одиннадцатого дня кампании заключается в том, что действующая власть, пришедшая когда-то под лозунгами народности, открытости и прямого общения, теперь все чаще раздражается именно от прямого общения с народом.
Когда граждане улыбаются, машут руками и соглашаются — это «народ».
Когда задают вопросы о войне, потерях, Арцахе, пленных, безопасности и унижении государства — это уже, судя по реакции власти, провокация.
Но политика не работает по принципу удобной аудитории. Чем выше должность, тем больше обязанность слушать неприятное. Особенно если за годы правления накопилось слишком много вопросов без ответов.
Две оппозиционные линии: государственность и экономика
Одиннадцатый день кампании отчетливо показал, что главные оппозиционные силы идут к избирателю с разными, но взаимодополняющими акцентами.
Блок «Армения» говорит о государстве:
- о качестве власти;
- об управленческой компетентности;
- о конституционной модели;
- о необходимости политической и правовой ответственности;
- о восстановлении институтов.
Блок «Сильная Армения» говорит об экономике и социальной основе государства:
- о рабочих местах;
- о доступных кредитах и поддержке бизнеса;
- о сельском хозяйстве и регионах;
- о возвращении людей к нормальной жизни в собственной стране;
- о пленных и международных механизмах их освобождения.
На этом фоне «Гражданский договор» продолжает кампанию, где слишком много угроз и агрессии и слишком мало убедительных ответов.
Главный итог дня: избиратель видит не только слова, но и поведение
Предвыборная кампания — это не только программы, встречи, баннеры и выступления. Это еще и проверка политиков на человеческую и управленческую устойчивость.
Роберт Кочарян в одиннадцатый день кампании говорил о системе, институтах и требованиях к власти. Самвел Карапетян и его команда — о работе, экономике, регионах и конкретных проблемах людей. Никол Пашинян снова оказался в центре конфликта, где вместо спокойного ответа страна увидела неадекватного, раздраженного и агрессивного человека с улицы.
В этом смысле день получился предельно наглядным. Одни пытаются убедить избирателя планом. Другие — мобилизовать раздражением. Но армянское общество после всего пережитого стало гораздо внимательнее к деталям. Оно смотрит не только на то, что говорят политики, но и на то, как они говорят, с кем спорят, кого обвиняют и где проводят границу между властью и гражданином.
И если кампания продолжится в том же духе, главной проблемой правящей партии станет не критика оппозиции, а собственное поведение. Потому что избиратель может простить многое, но редко прощает, когда с ним разговаривают свысока — особенно после прошедших восьми лет, за которые накопилось слишком много боли, потерь и вопросов.
Арарат Масисян
СПАСИБО, ЧТО ПРОЧИТАЛИ! Если хотите поддержать проект — вот ссылка для донатов – https://dzen.ru/yerkramas?donate=true