Чтобы гарантировать будущее Армении, нам необходимо кардинально измениться идеологически, ментально и в бытовом плане. Общество потребления не способно жить интересами безопасности. Человек обладает разумом, в отличие от животного мира, следовательно, только питание, потребление и предание наслаждениям не могут быть критериями разумности. Это проявления инстинктов. В сегодняшнем потребительском мире совершить такой переход крайне трудно, но я указываю на идеал. Сможем мы его достичь или нет — вопрос второй, но необходимо установить высокую планку и стремиться к ней. Даже если результат не будет стопроцентным, само определение цели критически важно. Об этом сказал в интервью газете "Грапарак" иранист, профессор ЕГУ Вардан Восканян.
— Война против Ирана, похоже, трансформировалась в борьбу за контроль над Ормузским проливом. Удастся ли США навязать здесь свои условия?
— Иран планомерно готовился к подобному военному сценарию, делая ставку на асимметричные действия. Ормузский пролив — их ключевой инструмент в этом противостоянии. Это узкое водное пространство, и, занимая все северное побережье, Иран обладает неоспоримыми географическими, военными и политическими преимуществами для контроля над ним. Пролив — не просто транспортная артерия, а критический узел мировой энергетической безопасности: через него проходит более 20% мирового потребления нефти и газа, а также значительные объемы других товаров, например, удобрений. Установив контроль над проливом в первую же неделю конфликта, Тегеран в рамках своей асимметричной стратегии попытался сдержать агрессию США и Израиля, создавая прямые угрозы для глобальной экономики. И это во многом сработало.
Для США стоимость топлива является вопросом внутренней политики, поэтому нынешняя администрация столкнулась с серьезными вызовами. Фактически война против Ирана свелась к битве за Ормузский пролив, а рычагов влияния у Вашингтона здесь не так много. Чтобы полностью контролировать пролив, необходима масштабная наземная операция, что в случае с Ираном выглядит нереалистично. По оценкам экспертов, для завоевания страны потребовалась бы полумиллионная армия, обеспечить которую США не могут из-за сложной логистики и других факторов. Более того, в Иране американские войска столкнулись бы с тотальным сопротивлением, где стрелять будут буквально «из-за каждой стены». Поскольку наземная операция неосуществима, США пытаются организовать полную морскую блокаду Ирана, однако и эта стратегия пока не приносит желаемых результатов.
— Каковы риски проекта TRIPP? Допустимо ли размещать подобное вблизи границ Ирана или передавать госграницу в аренду иностранцам?
— Предоставление любой территории Республики Армения иностранному государству, вне зависимости от локации и масштаба, недопустимо. Суверенитет проявляется именно в отказе от подобных шагов. Более того, само название проекта вызывает вопросы: называть какую-либо часть Армении именем президента третьего государства — будь то дорога или целый регион — постыдно. Почему в Сюнике должна существовать зона, названная в честь лидера США или любой другой страны? Этот этический и эмоциональный аспект нельзя игнорировать. С геополитической точки зрения можно выделить два основных сценария развития событий.
Согласно первому, если США добьются смены власти в Иране и установят там лояльный режим, проект TRIPP утратит для Вашингтона актуальность, так как вся иранская территория фактически станет подконтрольной зоной. В таком случае проект превратится в инструмент, выгодный исключительно Турции и Азербайджану, что создает для Армении дополнительные риски.
Второй сценарий, более реалистичный, предполагает сохранение действующей власти в Тегеране, которая занимает гораздо более радикальные позиции по отношению к США, чем это было во времена покойного аятоллы Хаменеи. Следовательно, в этом контексте иранские позиции будут ужесточаться. Любое американское присутствие у своих границ — экономическое или военное — иранская сторона будет трактовать как прямую угрозу национальной безопасности. Довоенную позицию Ирана можно свести к тезису: «Мы доверяем Армении, но не доверяем Соединенным Штатам». Это закономерная реакция страны, которая неоднократно подвергалась внешнему давлению и атакам в периоды переговоров.
— Если TRIPP — проект неосуществимый, то что нас ждет: война или иное решение?
— Из Армении доносятся противоречивые сигналы о том, что для США этот вопрос пока не актуален. Однако письменный ответ Госдепартамента на соответствующий запрос оказался весьма показательным: первое же предложение гласит, что TRIPP призван обеспечить связь между Азербайджаном и его эксклавом Нахичеванью. Таким образом, вся «блестящая упаковка», в которой подавался проект, свелась к цели соединения двух частей соседнего государства. В случае срыва реализации проекта риски безопасности вновь серьезно возрастут. Но здесь кроется более масштабная проблема. Когда звучат заявления о том, что существование Армении якобы обеспечено на 99 лет, государственность фактически ставится в зависимость от конкретной дороги или личности американского президента. По сути, это признание полного краха национальной политики безопасности Армении. Следовательно, нам нужно серьезно задуматься о двух важных обстоятельствах. Любое государство зиждется на двух столпах: безопасности и экономике. Если страна не развита экономически и не способна защитить себя собственными силами и продуманными механизмами, ее будущее становится туманным. Мы совершаем грубейшую ошибку, поддаваясь популизму и связывая судьбу страны с единственным транспортным путем. Вместо этого необходимо выстраивать комплексную архитектуру безопасности, где внешние партнеры, включая США, играют свою роль, но не становятся единственным гарантом нашего выживания.
— Азербайджан и Турция рассматривают этот путь как «Зангезурский коридор», считая его частью своей суверенной территории, а Армению называют «Западным Азербайджаном», на что мы закрываем глаза. Чего нам ждать от Ирана, если этот «коридор» попытаются открыть силой?
— Иран четко обозначил свои «красные линии», одна из которых — территориальная целостность Армении. Учитывая нынешнюю, более радикальную власть в Тегеране, следует ожидать активного противодействия, в том числе военным путем, в случае агрессии против республики. Однако мы не можем полагаться исключительно на Иран, как нельзя зависеть только от одного логистического пути или политического лидера. Не обеспечивать собственную безопасность самостоятельно — грубейшая ошибка. Приоритетная функция любого состоявшегося государства — защита своих границ. Государство не может считаться в полной мере суверенным, пока хотя бы пядь его земли оккупирована, а на данный момент часть территорий Армении находится под оккупацией.
— При всём этом, какую политику должна вести Армения в регионе, обеспечивая свою долгосрочную безопасность?
— В Армении в первую очередь должен измениться дискурс. Образно говоря, дискурс о наличии колбасы в холодильнике должен смениться готовностью не иметь холодильника ради обеспечения безопасности. Заверения о безопасности в этом регионе — пустые слова. Армянская история — это история тысячелетий, и в основном это история войн. Хотим мы того или нет, таков наш регион. Никто не может быть настолько инфантильным и наивным, чтобы верить, будто здесь наступит вечный мир. Его не будет, к сожалению. Следовательно, мы как нация и государство должны начать перестраиваться в рамках этой логики, и начинаться это должно с индивидуального уровня. В советские годы меня воспитывали с установкой: женишься, заведешь двоих детей — желательно мальчика и девочку, — обеспечишь им высшее образование и так далее. Хорошо, когда люди получают высшее образование, но меня должны были воспитывать по иной методологии: у тебя будет десять детей, из которых один-два получат высшее образование, один-два станут рабочими, а двое-трое — солдатами.
Ведь когда у тебя всего один сын — я говорю сейчас об очень болезненных вещах — его потеря невыносима. Смерть любого ребенка — величайшее несчастье, но в этом регионе, если мы хотим продолжаться, мы обязаны поступать именно так. Я не использую слово «выживать», потому что выживать можно и под вывеской «Эрменистан» в качестве азербайджанского протектората, готовя для них долму и танцуя кочари, но это не наша мечта. Наша цель в этом регионе — достичь превосходства и развития, а не просто сохранить существование. Мы должны полностью перестроить наше общество: социальную инженерию, идеологию, мышление и государственные механизмы. В современном мире всё возможно, причем возможно очень быстро. Поэтому в центре системы координат должна стоять безопасность. Даже мир должен рассматриваться лишь как инструмент её обеспечения. Мир — это не конечная цель, цель — это безопасность, а мир – инструмент..
Чтобы гарантировать будущее Армении, нам необходимо кардинально измениться идеологически, ментально и в бытовом плане. Общество потребления не способно жить интересами безопасности. Человек обладает разумом, в отличие от животного мира, следовательно, только питание, потребление и предание наслаждениям не могут быть критериями разумности. Это проявления инстинктов. В сегодняшнем потребительском мире совершить такой переход крайне трудно, но я указываю на идеал. Сможем мы его достичь или нет — вопрос второй, но необходимо установить высокую планку и стремиться к ней. Даже если результат не будет стопроцентным, само определение цели критически важно. Все эти идеологические аспекты обязаны разрабатывать элиты. Нас уже оглушили обрывками смыслов, вырванными из контекста и склеенными в дискурс так называемой «Реальной Армении». А где альтернатива? Мы же в основном лишь твердим, что это неправильно. Нет. Недостаточно просто критиковать чужой дискурс — нужно выдвигать и утверждать свой собственный.
Усик Ара, https://hraparak.am/