Жан-Кристоф Гранже — самый читаемый французский детективщик современности. Мастер психологического триллера, он уже не первый год внушает читателю страх своими романами. Его книги легли в основу фильмов, среди которых такие блокбастеры, как “Багровые реки” с Жаном Рено, “Видок” с Жераром Депардье, “Братство камня” с Моникой Белуччи. Особенность творчества Гранже в тяжелой готической атмосфере и насыщенности крайне жестокими, кровавыми деталями.
Критики окрестили его “французским Стивеном Кингом”, но источники ужаса в романах Гранже более реалистичны.
Очередной роман Гранже “Мизерере” вышел в 2008 году. Все как всегда: запутанный динамичный сюжет, леденящие кровь убийства и относительно счастливый конец (надо отдать должное писателю — добро в его книгах обычно торжествует). Нам же интересен не роман в целом, а одна из побочных линий повествования. Первое убийство в “Мизерере” происходит в армянской церкви Иоанна Крестителя в Париже. Убит органист-чилиец. Расследовать преступление берется один из прихожан церкви — майор уголовного розыска в отставке армянин Лионель Касдан, по прозвищу Дудук. Дудук одинок и печален: его жена Нарине умерла, сын уехал в Армению. Тягостные воспоминания мучают Касдана. Единственной отдушиной, смыслом его жизни становятся работа и мечта. Касдан ведает делами всевозможных армянских ассоциаций и пишет в журнале армянской общины “Арарат” статьи относительно настоящего и прошлого армян. А мечта его, как следовало ожидать, — посетить Западную Армению. Расследовать убийство он берется не от скуки или ностальгируя по бывшей профессии. Его мотивация совершенно иная. “Он (Касдан — авт.) приходил сюда (в армянскую церковь — авт.) каждое воскресенье на службу, больше двух часов внимал песнопениям и вдыхал запах ладана. Это место стало для него чем-то вроде второй кожи, неизменно согревавшей и дарившей чувство защищенности. Обряды. Голоса. Знакомые лица. Кровь Армении, текущая в венах (...). “Убийца осквернил мою территорию, — тихо сказал он. — Я найду его. Я хранитель храма”. Основная черта, которую Гранже то и дело подчеркивает в Касдане, — патриотизм, тоска по Армении, приверженность всему армянскому. Так, он не одобрил звучание “Аве Мария” в армянской церкви как дань пребыванию в католической стране, а уезжающего в Ереван сына обвинил в том, что тот будет “объедать Армению”. Постоянная тема его бесед с друзьями, сослуживцами да и просто случайными знакомыми — Армения и армяне. “Смотрел новости? — Касдан решил завязать разговор. — В Ассамблее наши дела продвигаются. Рассматривают проект закона...
— Предупреждаю, — выговорил Мендес с набитым ртом. — Если ты заведешься насчет армянского геноцида, я лучше сразу перелезу через стену и брошусь под колеса на шоссе”. Очевидно, что Гранже хорошо знаком с обычаями, культурой и историей нашего народа и близко общался с представителями армянской диаспоры.
Убийства в романе следуют одно за другим, и дело приобретает совсем уж дурной оборот. К Касдану в качестве напарника присоединяется русский Волокин (для романов Гранже вообще характерно наличие двух полицейских-изгоев). Касдану — шестьдесят, Волокину — около двадцати пяти. Касдан — олицетворение закона, чести и справедливости. “Армянский крестоносец. Готовый защищать любыми средствами вдову, сироту и всех невинных...особенно, если они армяне”, — так характеризует его Волокин. Последний балуется наркотиками, может прибегнуть в ходе расследования к незаконным методам или своими руками покарать преступника. Интересно, что Гранже редко называет Касдана по имени — он просто “армянин”. Кстати, Волокин тоже иностранец, но как русский он никогда не идентифицируется. Недолюбливавшие друг друга вначале, Касдан и Волокин в ходе сюжетного развития все-таки сдружились. Под конец романа действие приобретает неожиданный оборот. Оказывается, армянин Касдан вовсе не армянин по рождению. Бывший член отряда наемников и неприкаянный космополит, он присваивает документы погибшего друга-армянина и, скрываясь от врагов, отправляется... в Венецию, на остров Святого Лазаря. Тут Гранже, конечно, загнул. Впрочем, если кто ищет тонкости замысла и идейной глубины — читайте классиков, а мы имеем то, что имеем. “Настоящий Касдан, тот, что погиб у меня на глазах, вечно говорил об острове близ Венеции, принадлежавшем армянским монахам. Он дал себе клятву, если выживет, укрыться там, чтобы лучше узнать культуру своего народа. Я сдержал его слово. Из Лондона я отправился в Италию и добрался до Сан-Лаццаро дельи Армени. Священники, книги, камни аббатства были единственными свидетелями моего преображения. Когда в шестьдесят шестом году я вышел оттуда, я стал армянином до мозга костей. Я прошел конкурс в полицию, а дальше ты сам знаешь.
После долгой паузы Волокин прошептал:
— Я помню. В одной из ваших дешевых статеек вы рассказали о своих воспоминаниях той поры. Одна фраза поразила меня. Очень поэтичная. “В тени колокольни, в мирных зарослях роз, я следовал линиям и изгибам армянского алфавита, узнавая в них черты лепестков, камней и облаков...”
“Мизерере” не относится к числу сильных книг Гранже, да это и не важно. Нам она интересна, поскольку представляет собой еще один взгляд на нас со стороны, точнее, с “европейской” стороны. Вероятно, обращение писателя к армянской тематике было связано с тем, что 2007 год был объявлен во Франции годом Армении (роман вышел в 2008-м). Что ж, поблагодарим Гранже, ибо он внес свою лепту в пропаганду армянского во всем мире.
Ева КАЗАРЯН, "Новое время"