В последние недели вновь обострилась обстановка на Ближнем Востоке. Основными компонентами новой эскалации ситуации стали действия США по подрыву ядерной сделки с Ираном, фактическое прямое военное противостояние Израиля и Ирана в Сирии, а также обострение ситуации в секторе Газа. Все эти факторы тесно взаимосвязаны и отражают новый виток конкуренции, развивающейся на разных уровнях между центрами силы в регионе.
НАИБОЛЕЕ ГЛОБАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР ДАННАЯ КОНКУРЕНЦИЯ НОСИТ в вопросе выхода США из ядерной сделки с Ираном. Вашингтон тем самым пытается нанести удар конкурентам в лице Евросоюза, активно развивавшим после заключения соглашения экономические контакты с Ираном. При этом хотя заявленный президентом США Трампом в мае выход США из соглашения и планы Вашингтона по восстановлению санкций в отношении Ирана не привели к немедленному коллапсу сделки, очевидно, что дальнейшее сохранение соглашения является достаточно трудным делом.
Иран и остальные участники сделки заявляют о готовности сохранить ее положения в силе. Также ЕС пытается скоординировать меры по защите своего бизнеса в Иране, в частности, путем запуска так называемого закона о блокировании от 1996 года. Однако практическая реализация этих мер остается под вопросом, учитывая доминирование США в мировой финансовой системе и ключевую роль именно американских санкций против Ирана, отмененных ранее в рамках сделки. Отметим, что администрация Трампа в настоящее время планирует реанимацию жесткого санкционного режима в отношении Тегерана, и в этих условиях французский нефтегазовый концерн Total уже заявил о намерении выйти из иранского проекта Южный Парс.
В то же время у кризиса вокруг ядерной программы есть и региональный уровень. Подрывая соглашения и нанося удар по перспективам экономического развития Ирана, США также действуют в интересах своих региональных союзников – Израиля и Саудовской Аравии, которые жестко конкурируют с Ираном в регионе, в том числе в форме опосредованных войн в Сирии и Йемене. При этом противостояние в рамках сирийского кризиса в мае переросло из опосредованного в прямой конфликт между Израилем и Ираном.
НЕПОСРЕДСТВЕННО ЭСКАЛАЦИЯ КОНФЛИКТА ПРОИЗОШЛА, ПО ВЕРСИИ израильской стороны, после запуска ракет с сирийской территории со стороны иранских военных по базам израильской армии на Голанских высотах. В ответ Израиль ночью 10 мая нанес серию авиационных ударов по позициям сирийской армии и иранских военных на юге Сирии. По данным Минобороны РФ, в нападении было задействовано 28 израильских самолетов F-15 и F-16, которые выпустили по различным районам Сирии около 60 ракет. Также со стороны Израиля было выпущено более 10 тактических ракет класса "земля-земля". Сообщается, что нападению подверглись места дислокации иранских вооруженных формирований, а также позиции систем ПВО сирийской армии в районе Дамаска и на юге Сирии.
При этом важно отметить, что данной эскалации напряженности предшествовало последовательное наращивание со стороны Израиля в апреле-мае ударов по целям в Сирии, а непосредственно взаимное нанесение ударов совпало по времени с заявлением США о выходе из ядерной сделки с Ираном. В целом майское обострение между Ираном и Израилем в Сирии отражает тревожную тенденцию быстрого расширения прямого внешнего вмешательства в сирийский кризис. Это окажет, скорее всего, свое воздействие и на общую динамику конфликта, делая более труднореализуемыми попытки дипломатического урегулирования кризиса.
Третьим аспектом роста напряженности в регионе стало обострение ситуации в секторе Газа, и, как и в случае с двумя предыдущими факторами, его причины напрямую связаны с региональной политикой администрации Трампа. Непосредственно в день открытия Посольства США в Иерусалиме на границе сектора Газа и Израиля в результате действий израильских военных против палестинской акции протеста погибло около 60 человек, еще более 2 тыс. получили ранения.
Катализатором роста напряженности по палестинской проблеме стало как решение Трампа о признании Иерусалима столицей Израиля и переносе туда Посольства США, так и в целом курс действующей администрации США по поддержке израильской позиции. Последняя на практике нацелена на подрыв возможностей мирного урегулирования конфликта путем в том числе реализации последовательной политики Израиля по расширению поселенческой активности на палестинских территориях.
ОТМЕТИМ ТАКЖЕ, ЧТО У КРИЗИСА ВОКРУГ СЕКТОРА ГАЗА, СКОРЕЕ ВСЕГО, ЕСТЬ и внутрипалестинское измерение, связанное со стремлением доминирующей в секторе группировки ХАМАС усилить свои позиции в условиях зашедшего в тупик процесса примирения основных палестинских группировок. В то же время, как уже отмечалось, решающим фактором, способствовавшим эскалации ситуации, стала все-таки позиция США и Израиля. Также заметны элементы и региональной конкуренции между Ираном и его противниками. Формирование противостоящих друг другу групп ближневосточных государств особенно заметно на примере реакции на массовые убийства в секторе Газа. Если реакция Ирана и Турции, взаимодействующих в рамках сирийского конфликта, была подчеркнуто резкой, то монархии Персидского залива во главе с Саудовской Аравией, напротив, реагировали сдержанно. Это обстоятельство отражает фактическое формирование альянсов в регионе: Саудовская Аравия рассматривает Израиль в качестве союзника в противостоянии с Ираном.
В результате очередной виток обострения ситуации в регионе имеет комплексные причины и отражает рост конкуренции между центрами силы на глобальном и региональном уровне. Противоречия между основными игроками в регионе продолжают расти, возможности для политического урегулирования разногласий на данном этапе выглядят незначительными, а это значит, что с высокой степенью вероятности Ближний Восток и в перспективе ждут новые витки эскалации напряженности и активизация продолжающихся в регионе конфликтов.
Давид Арутюнов, "Голос Армении"