Неповторимый новатор, гениальный спорщик, мистификатор и гений – таким запомнили Ерванда Кочара, 125-летие которого отмечается сегодня, его ближайшие друзья и почитатели его таланта. Обладавший, помимо художественного дарования, талантом ведения остроумных светских бесед, уже будучи в СССР армянский авангардист стал стремительно терять слух. Это не остановило творческий пыл Кочара, подарив художнику новые смыслы и возможность анализировать в новых обстоятельствах.
Ерванд Семенович Кочар (Кочарян) родился 15 июня 1899 года в Тифлисе в семье выходцев из Шуши. Его отец торговал вином, и кажется, некоторую часть своих художественных образов молодой Ерванд почерпнул в наблюдении за упругими струями молодого вина, льющегося на семейных застольях. Кочар обучался в Армянской духовной семинарии Нерсесян в Тифлисе, где его талант впервые был замечен учителем рисования. Именно Арутюн Шамшинян порекомендовал 15-летнего Ерванда в художественную школу при Кавказском обществе поощрения художеств Оскара Шмерлинга. Юный Кочар живо воспринимал основы академической художественной манеры письма, не изменяя при этом своим принципам в искусстве и параллельно формируя собственный уникальный стиль.
В 1918 году Ерванд Кочар на пару с будущим архитектором Каро Алабяном уехал в Москву, где ему посчастливилось учиться у известного в СССР живописца Петра Кончаловского. Первая его выставка состоялась в 20 лет. А затем были долгие 15 лет между Францией и Италией, где Ерванд Кочар, под впечатлением от богатейшей европейской традиции эпохи Возрождения, стал практиковаться в скульптуре и впоследствии создал свои первые трехмерные работы, благодаря которым получил признание в захваченной авангардом Европе.
В Венеции художник, помимо профессиональной деятельности, преподавал рисование мхитаристам в школе при армянском монастыре Святого Лазаря. Именно здесь состоялось судьбоносное знакомство ещё подающего надежды молодого художника и Аветика Исаакяна - прославленного поэта и патриота, участника легендарной операции АРФ Дашнакцутюн «Немезис». Дружба двух представителей армянской интеллигенции была плодотворна не только в контексте становления молодого дарования, но и явилась предметом дальнейшего изучения искусствоведами и поклонниками творчества обоих личностей.
Парижский период стал самым ярким в жизни Кочара: здесь он полностью раскрылся как художник, явив миру свой потенциал. В эпоху авангарда и бурного расцвета философской мысли художник выставлялся в парижских салонах вместе с Пикассо, Матиссом, Леже и Кирико. Современники описывали Кочара как недосягаемого мыслителя, не лишенного эксцентрики, но при этом обладающего талантом увлекательно вести светские беседы и споры. Во Франции армянский художник основал новое пластико-художественное направление «Penture dans l'espase» («Пространственной живописи»), которое заключает в себе время как дополнительное четвертое измерение. «Пространственная живопись Кочара – наивысшее достижение XX века, – отмечал известный французский критик Вольдемар Жорж. – Она открывает перед художниками и скульпторами новые пути. Это стоит на высоте века фантасмагории. Настало время заплатить Кочару ту дань, на которую он имеет право».
Также Кочар стал одним из идеологов «Манифеста димансионизма» - своего рода художественной программы европейского авангарда. Под идеологией манифеста подписались Кальдер, Арп, Кандинский, Делоне, Дюшан, Мохоли-Надь и другие. Это был 1936 год, и сразу после этого громкого заявления в мире искусства, известный на всю Европу Кочар принимает внезапное решение перебраться в СССР — в частности, художника привлекала возможность остаться жить на родине, в Армении. Кочар, к тому времени уже единожды овдовевший и потерявший дочь от поэтессы Вардени, испытывал большие трудности во втором браке. Несмотря на это, Мелине Оганян, оставшись в Париже и больше никогда не имев возможности встретиться со своим мужем из-за политики руководства страны Советов, хранила все картины и скульптуры автора, периодически устраивая выставки.
Ерванд Кочар поселился в Ереване в 1936 году и посвятил заключительный этап своего творчества служению родному народу. В 1939 году он оформлял страницы эпоса «Давид Сасунский» в поразительной технике, напоминающей древние каменные барельефы. Используя только гуашь разных оттенков, Кочар воспроизвел на бумажных листах такие сюжеты, как «Бой Мгера со львом», «Давид — пастух», «Давид с Куркик-Джалали», «Бой Давида с Мсра Меликом», «Мгер Младший».
Работа над эпосом предвосхищала его самое монументальное творение — статую Давида Сасунского. Кочар дважды брался за создание этой скульптуры: первая его работа не простояла в Ереване и двух лет, а после обвинения властями СССР в недоброжелательности в адрес Турции, статую и вовсе разломали на куски. В 1959 году, когда за спиной Ерванда Семеновича уже были годы травли и тюремного заключения, скульптору было предложено вновь воссоздать образ героя армянского эпоса.
Обвинение в «формализме», несмотря на практически непреодолимые обстоятельства для некогда уважаемого авангардиста, не помешало творческому гению Кочара создавать новые шедевры на своей родине. Он много занимался графикой, лепил скульптурные портреты, занимался сценографией. А в хрущёвский период даже на некоторое время вернулся к своим авангардным исканиям, развивая их в более современном ракурсе. Знаменитые полотна «Экстаз», «Ужасы войны» и «Девушка на балконе», а также монументальные скульптуры «Орел Звартноца», «Меланхолия», «Муза кибернетики», «Вардан Мамиконян» относятся к этому периоду.
«Истинное творение – как вино. Виноград зреет, вбирая соки родной земли, наливается под лучами родного солнца, его хорошенечко мнут, отжимают сок и прячут в глубокие погреба. И чем дольше хранится и стареет вино, тем оно крепче и почтенней. Выходя на свет из темных погребов, оно льется рекой на пирах в честь рождений, удач и любви, а также в дни больших печалей и горьких утрат. Вино, если оно благородно, отправляется во все концы света и украшает собой все застолья мира… Истинное творение – как вино…», - писал Ерванд Кочар в своей книге «Я и вы».
К сожалению, клеймо «европейского» художника сделало своё дело: его имя было убрано из справочников и исследовательских трудов, но, конечно, только на время. Ерванд Кочар считается величайшим армянским скульптором, и его личность занимает важное место не только в сокровищнице армянской культуры, но и в истории развития европейского авангарда и сюрреализма.
Амалия Тавадьян