Крикор Мазлумян
Автор admin | Дата 19 декабря 2009, 10:06 пп
«ЗОВЕТ ЧОРОХ. Я СНОВА СЕРДЦЕМ ТАМ…»
Имя начальника отдела культуры администрации Лазаревского р-на города Сочи, руководителя Лазаревского Центра национальных культур, заслуженного деятеля культуры Российской Федерации Крикора Мазлумяна хорошо известно читателям нашей газеты.
Крикор Саакович Мазлумян (1940 г.р.) – почётный гражданин Лазаревского р-на г. Сочи. С 1971 г. возглавляет отдел культуры администрации Лазаревского р-на. Поэт, автор сборника «Родник» выдержавшего 3 издания. По его инициативе в 1992 г. был основан Лазаревский районный Центр национальных культур, удостоенный в 1993 г. международной премии «За содействие миру на Кавказе» Ассоциации городов Юга России. В него входят русский, армянский, адыгский, казачий, украинский, греческий, белорусский центры. Центр национальных культур имеет широкую сеть филиалов в сельских клубах и домах культуры Лазаревского р-на. Крикор Мазлумян – один из героев, выходящей в свет Энциклопедии «Лучшие люди России». Медаль участника энциклопедии «Лучшие Люди России» является высшей общественной наградой за заслуги в области укрепления российской государственности, развития федерализма, усиления культурной, экономической и военной мощи Российской Федерации. В 2007 году Крикор Мазлумян был принят в Союз писателей России и Союз писателей Армении. Эти события произошли почти одновременно и явились достойным признанием творчества поэта. В 2008 году «Амшенский цикл» К.С.Мазлумяна был издан в Армении в переводе на армянский язык. «Амшенский цикл» стихотворений К.С.Мазлумяна – это боль амшенца, лишившегося родины, боль человека, утратившего не только землю отцов, но и возможности прикоснуться к могилам своих предков. Недаром одно из стихотворений цикла заканчиваются фразой о молящих глазах прапрадеда. Души наших предков зовут нас, и мы верим, как пишет Крикор Саакович, что наступит «беспощадный миг», когда турки будут держать ответ по всем Законам – Божьим и человечьим.
.
.
Пусть стану я для недругов мишенью
И попаду под яростный обстрел,
Но я спою вам песню об Амшене,
Которую никто еще не спел.
.
Вы слышите – рождаются в ущельях
Не ветер и не эхо, и не стон.
То голос нашей Родины – Амшена,
Из тьмы веков до нас доходит он.
.
Любовь к нему вошла в меня, как вирус,
Рассыпалась по порам, словно корь…
Когда-нибудь, но все-таки я вырвусь
К вам, берега родные, (спорь – не спорь).
.
Приют последний – древний Ардашен,
Я помню облака твои и солнце,
Узнаешь ли, когда в родной Амшен
Праправнук стосковавшийся вернется?
.
Фуртуны, Баловита и Варшама -
И лики рек узнаю я, и гор:
Язык амшенцев, камни наших храмов
Живут во мне и дышат до сих пор.
.
.
.
Как гривы львов, Аравии пески
И желтые – как жадный глаз у тигра…
Следы армянской крови и тоски
Храните вы, и боль еще не стихла.
.
Шла тень людей из кожи и костей,
Прося лишь хлеба и глоток воды лишь.
Еще качнутся стены крепостей,
Что на костях армянских возводили.
.
Расстреляны, заколоты, убиты,
Миллионы наших братьев и сестер,
Засыпаны в песках, но не забыты,
Их души к нам взывают до сих пор.
.
Как жарки, Аравийская пустыня,
Твои объятья там, в чужом краю!
Жестокая! Твои пески доныне
Жгут память поседевшую мою.
.
Весь арсенал убийств средневековых…
Что плач детей! Что крик до хрипоты!
Беременных, уже родить готовых,
Вы вспарывали женщин животы.
.
Нет совести. А янычар немало!
Голодные! – Всегда готовы псы!…
Ждет божий суд, гамиды и кемали!
Еще пробьют истории часы.
.
Вы видите, как из лесов, ущелий
Ползут туманы. Медленно ползут.
Еще не вечер. Но детей Амшена
Выходят тени. И ответа ждут.
.
.
.
Молчат леса. Родные горы дремлют
И только речки слышен тихий плеск.
Кто рассказал? И как про эту землю
В душе моей сложилась эта песнь?
.
Там у Варшама, Аварайра битвы,
Как будто сам свидетель я живой…
И матери беззвучные молитвы
Ведут меня амшенскою тропой.
.
Я отрок верный твой, земля Маштоца,
Пребудешь вечно ты в моей душе.
Через моря я чувствую, как бьется
Твое живое сердце, мой Амшен.
.
Когда-нибудь хоть пыль моих костей
С ветрами на прародину вернется,
На землю ляжет. И земля проснется
И с именем, и с Верою моей.
.
Христос Воскрес! – Все доброе воскресе
И души наши успокоит днесь!
О мой Амшен! Любовь моя и песня,
Как Благодать, сошедшая с небес!
.
.
.
руководителю хореографического
коллектива «Амшен»
Вартану ПОГОСЯНУ
.
Я ничего не видел лучше,
И не доказывайте мне!
И древний танец и могучий
Танцуют парни – «Титреме»,
.
Когда-то воины Вардана,
Допреж, чем перса воевать,
Под грозный грохот барабана
Шли в круг тот танец танцевать.
.
Уже не важно, что там с телом,
Лишь дух один торжествовал!
Он был куда страшней, чем стрелы,
Что шах персидский посылал.
.
Всем телом наземь вдруг бросаясь,
Набравшись силы, как Антей,
Потом небес рукой касаясь,
Кружилась цепь богатырей.
.
Ещё сердца во время оно
Не осветила Рипсиме,
Уже Ваагн к нам из Трабзона
Послал бессмертный «Титреме».
.
Вартан! Будь верен памяти Вардана!
К плечу – плечом! К плечу – плечом!
И помни, дар, Всевышним данный,
Разит сильнее, чем мечом.
.
Куда б ни шел, и где б я ни был,
Звени, амшенов каманча!
Давай Вартан! Пусть ноги неба
Коснутся в солнечных лучах!
.
Ликуйте с нами, братья гайи,
Хоть Арарат еще во тьме…
Туда – на поле Аварайра
Нас призывает «Титреме»!
.
.
.
Я снова обращаюсь к родникам -
Глазам земли амшенской и прохладе.
И сердце я, и душу всю отдам
За луч один, играющий на глади.
.
Я снова обращаюсь к родникам…
Чистейшие источники Амшена,
Бегущие в ущельях по камням,
Когда-нибудь вы вырветесь из плена.
.
Зовёт Чорох. Я снова сердцем там,
Листва осин и клёнов поредела…
Я вновь клянусь ашменским родникам
В моей любви, не знающей предела.
.
Прости мой край, прости, родной Амшен,
Леса и горы, как вы далеки!
Но я не знал, что у меня в душе
Поют твои живые родники.
.
Сквозь тьму веков мне снится по ночам
Тот волчий взгляд. Тот, с алчущим оскалом.
И коромысла скрипы на плечах,
И мудрые возвышенные скалы…
.
Благословенны трижды родники
Твоей земли, Амшен мой поднебесный!
Какой любви, печали и тоски
Исполнены глаза твои и песни!
.
Я снова обращаюсь к родникам…
Из вашего не вырваться мне плена.
Пусть приковал, Господь, меня к горам -
Лишь дай глоток из родников Амшена!
.
.
.
Мне часто снятся родники
Полузабытого Амшена…
Как после вековой тоски,
Я пью из них, встав на колено,
.
На склонах гор или внизу,
Где водопад шумит, играя,
Как бы прабабушки слезу
С лица ладонью убираю.
.
Как отыскать? Как сохранить?..
Всё унесли и смыли воды…
Вот здесь оборванная нить
Моя и моего народа.
.
Молясь, отцы и старики
Вас покидали здесь когда-то…
Простят ли внука родники,
Что я не знаю их прохлады.
.
Кто прадед? Воин, пахарь, раб ли?
И у какой он жил реки?
В моей крови есть ваша капля,
Земли амшенской родники.
.
О! Сотвори, прошу я Бога,
Как сказано: «И аз воздам»
Открой мне светлую дорогу
К моим амшенским родникам.
.
.
.
Как я люблю вас, родники Амшена,
Ни ваших струй не видя, ни камней…
Так любят образ Бога совершенный,
Живущий лишь в сознании людей.
.
Как я люблю вас, родники Амшена,
Звучащие, как первый поцелуй.
И силуэт газели совершенной,
Тянущийся к прохладе ваших струй.
.
Как я люблю вас, родники Амшена,
О чистый звук! О слезы ледников!
Средь вечных скал бушует ваша пена -
Не из нее ль выходит к нам Любовь?
.
Как я люблю вас, родники Амшена,
Без вас я вечной жаждою томим…
Любовь в душе, она в бессмертных генах,
Мне переданных прадедом моим.
.
Как я люблю вас, родники Амшена,
Любая капля чистого добра
От вашего, я знаю, серебра,
О родники, звенящие в ущельях.
.
Сквозь тьму веков и глубину Вселенной
Возьми, о Господи, и сон мой и покой,
Но дай дойти до родников Амшена»
Хотя бы так, хотя б одной строкой.
.
.
.
Снова тени встают Окуз-кёйя,
Деревянная церковь во мгле,
Отыщу ли там имя твоё я
На поруганной древней земле?
.
Кто же, прадед ты мой – кочебе?
Или звали тебя – мараба?
Как жилось, как пахалось тебе?
Где скрипела твоя араба?
.
Из какого ты вырвался плена?
И оставив разрушенный дом,
Почему из ущелий Амшена
Унесло тебя под Самсон?
.
По каким обжигающим тропам
Плетью гнал тебя янычар?
Лошадь черная давит галопом,
Ты с хурджином на тощих плечах.
.
Ах, ты прадед мой, прадед убогий,
И крестясь, и судьбы не боясь,
По каким разоренным дорогам
Ты меня, нерожденного, спас?
.
Сквозь стенания, слезы, обиды
Повторял ты: сберечь бы, сберечь…
Над тобою летал он – Давида
Божьей кары сияющий меч!
.
Нет! В молчащих камнях Окуз-кёйя,
Если только до них я дойду,
Отыщу на могиле плиту,
Пыль веков всю слезами я смою,
Имя прадеда там я прочту!
.
.
.
Памяти зурначи Вартана Зебеляна
.
Звучи, амшенская зурна,
Пусть целый мир тебя услышит!
Пока не замолчит она,
Амшен ещё живёт и дышит.
.
Звучи, амшенская зурна,
Твой звук – как свадебная осень,
Он запах спелого зерна
Вновь из Амшена мне доносит.
.
Звучи, амшенская зурна,
Через моря, через эпохи,..
Ты подари душе сполна
Все буйство древнего Чороха.
.
Звучи, амшенская зурна
Подобно птиц родных полету…
Желаньем петь душа полна
Вослед великому Ашоту.
.
Звучи амшенская зурна!
Ты – дух воинственный Амшена!
Пусть мир проснется ото сна
От этих звуков вдохновенных!
.
Звучи, амшенекая зурна.
Да так, чтоб стихла боль дудука.
Амшен – любви моей страна,
Ты сердца радости и муки
.
Звучи, амшенская зурна,
Бессмертной музыкой Вартана
Душа моя напоена,
Как родниками Айастана.
.
Звучи, амшенская зурна,
И донеси той песни старой
Всю боль, что до сих пор слышна
С хребтов туманного Пархара.
.
Звучи, амшенская зурна,
Подруга верная даула,
Чтоб пробужденная весна
Вовеки в сердце не уснула.
.
Буди, амшенская зурна,
Каджкар от края и до края.
И пусть, воскреснув ото сна,
Восстанут тени Аварайра!
.
Звучи, амшенская зурна!
.
.
.
Я кожей помню воздух деревенский,
Еще земля в тумане до зари…
О, пахари родных полей амшенских,
Уже вы за холмом, богатыри.
.
Земля моя! Какой здоровый запах!
От борозды такой бодрящий пар.
Вдали сияет белая папаха
Твоей вершины, вечный мой Каджкар.
.
А к полудню, когда лютует солнце,
Подобный солнцу рыжий мальчуган
Спасительней самой воды колодце
Из хноци несет амшенский тан.
.
О, Пахари могучие Амшена!
Как вам чужда мирская суета.
Играют мускулы легко и вдохновенно,
Как копии пархарского хребта.
.
Все было так. От века и до века.
Омыт дождями. Солнцем опален.
И не было в Амшене человека,
Чтоб пахарю не отдавал поклон.
.
От моря Черного и до прохлады Вана
Вел борозду, пел песни оровел.
Теперь лишь след кровавый ятагана,
Который никого не пожалел.
.
И в этом мире, столь несовершенном,
Лишенном тех живительных корней,
Как я хочу вас, пахари Амшена,
Хотя бы в песне воскресить своей.
.
.
.
А ты не видел небо над Амшеном?
Как душу очищает высота
Звезды единственной, едва-едва взошедшей,
Над склонами Пархарского Хребта!
.
А ты не видел небо над Амшеном?
Где Млечный путь. И вечный свет в пути?
И зрил ли в равновесии душевном
Себя частицей этого пути?
.
А ты не видел небо над Амшеном?
Грозу, что может землю расколоть?
И молнией старый дом сожженный,
И дерева обугленную плоть?
.
А ты не видел небо над Амшеном?
В дыму пожарищ черное, как смоль?
И беженцев поток страны моей священной -
Сплошную рану и сплошную боль?
.
А ты не видел небо над Амшеном?
Когда закат над далью розовел?
Где звуки песни древней, задушевной,
Что пел до содроганья оровел!
.
А ты не видел небо над Амшеном?
В лучах зари. В цветении весны?
Амшенца лик, свободой озаренный,
Победный клич даула и зурны!?
.
Нет…Я не видел небо над Амшеном.
.
.
.
Через леса и вдоль речушек пенных,
Не временем разрушенных могил
Я вновь иду дорогами Амшена,
Которыми прапрадед мой ходил.
.
Прошли по ним и годы, и эпохи,
И конные, и пешие прошли…
Ко мне сквозь кожу тонкую чорохов
Стучится память дедовской земли.
.
Вас отыскав, амшенские дороги,
В дыму веков я различить не смог,
В чем путника измученные ноги -
Сочится кровь или кизила сок?
.
А он идет. Под тяжестью хурджина,
Судьбу Амшена на себе неся…
Святому Духу и Отцу и Сыну
Он молится. И в том надежда вся.
.
Как высоки, амшенские дороги
Над пропастью, над шумною рекой.
Коль их прошел – уже ты ближе к Богу…
Амшенца там, увы, не ждет покой.
.
Ты вся в шипах, амшенская дорога -
Меж диких скал, ведущая во мглу.
И все-таки мои тоскуют ноги
По вашей пыли древней и теплу.
.
Двадцатый век. Омытая слезами,
Судьбы армянской горькая стезя…
И смотрят в душу мне с тропы Варшама
Прапрадеда молящие глаза.
.
.
.
О гнезда разоренные Амшена,
Пусты глазницы окон и черны.
Не ненависть и не призыв к отмщенью -
Немая память той, моей страны.
.
Она жива. До дрожи и до боли
В амшенце каждом – тихом и простом.
Рассеяны. Но не былинки в поле.
Мы – зерна. Мы живые. Прорастем.
.
Забудем мы. Но как забудут гены?
Наш хлеб один – амшенское зерно.
Мы дочери, мы сыновья Амшена
Другими нам родиться не надо.
.
Доступен нам и нежный говор Сены.
И близок дух московских мостовых,
Но мы птенцы тех самых гнезд амшенских,
Сожженных, разоренных, но живых.
.
Пусть слезы льют разбитые хачкары,
И ятаган – как влажный волчий клык…
Но он придет, наступит Божьей кары
Торжественный и беспощадный миг.
.
Пока я буду называться спюрком,
Перед Амшеном в вечном я долгу.
Мне ненавистно это слово – турки,
Прости мне, Господи. Иначе не могу.
.
.
.
Вода и камень – вечность Айастана,
Над ними дни и годы пролетят,
Но никогда турецкими не станут
Священный Ван и гордый Арарат.
.
Здесь дух армян преследуя веками,
Надменный турок властвовать привык.
Но нет! Неотуреченные камни
Стоят, как непокорный Андраник.
.
Они стоят, и из-под них нередко
Бьют родники далече там, внизу,
И пьют из них теперь Гамида предки
Не воду пьют – армянскую слезу.
.
Ты думал так: ни хорошо – ни плохо
Природе, завоеванной мечом?
Но только знай – живой воде Чороха
Твои любовь и слезы ни по чём.
.
Когда-нибудь и камень разорвется,
И загудит чорохская волна …
Взойдут хачкары. Языком Маштоца
Заговорит Амшен. Моя страна.
.
.
.
Ах, дочери, красавицы Амшена!
Как мне вину молчанья искупить?
Вас никого на свете совершенней
И не было, и нет. Не может быть.
.
Когда с фидаи прямо в поднебесье
Мы шли под звон разящего мяча,
Без вас в горах моя звучала песня,
Любовь иную пела каманча.
.
Печальный взор амшенки волоокой,
Со мною наяву ты и во сне…
Как мне воспеть твой гордый, твой высокий,
Твой дух с самим Варшамом наравне?
.
Как ты брела в немыслимом тумане,
Как ангелов, детей своих неся…
Такие крохи, а уже армяне:
Уже в глазах печаль Амшена вся.
.
Поэт в твоих глазах увидел море,
Полыхающее голубым огнем…
А я опять – не о любви – о горе,
Да что же я о нем и все о нем?
.
Вот посмотрю – и нет из них возврата,
Из глубины амшенских ваших глаз.
Их притяженье схоже с Араратом,
Когда его увидишь в первый раз.
.
Как Араратом, вами околдован,
(Необъясним, всесилен и велик)
И обронить уста не в силах слово,
И онемел в восторге мой язык.
.
Любовь к амшенкам шла за мною следом,
Светла, как эти горы, высока,
Но я хранил молчание пока:
Достойная амшенки дивной сердца
Найдется ли в душе моей строка?
.
.
.
Должна ли нести наказанье змея
За яд свой, таящийся в жале?
Ашот Кочконян
.
Я не свидетель геноцида,
Не я замучен был в песках…
И может быть, мне прах Гамида
Тревожить незачем в стихах?
.
Не видел, я как загоняли в церкви,
Сжигали в них безвинный мой народ,
Не я стоял у турка под прицелом,
Не пил я в жажде из кровавых вод.
.
Сын за отца, конечно, не ответчик,
Как вождь народов верно говорил…
Но кто тогда, скажите, кто ответит
За тех, кто без креста и без могил
.
Лежат в земле, прикладами добиты,
И нет над ними плачущей стены…
Вина змеи не в том, что ядовита,
А в том, что убивала без вины…
.
Покрытое костями, дышит поле,
Омытая слезами – плачет даль…
Ты думаешь, я все это не помню?
О, как ты ошибаешься, Кемаль!
.
Не может оставаться без ответа
Такая боль. Вселенская беда…
Когда-нибудь змее зачтется это.
И ей не жить без Божьего суда.
Пока нет комментариев.