Новости

Текущий номер

Архив номеров

Ай Дат

Программа ТВ Армении

Магазин

Форум

Чат

Видеоновости

Фотогалерея

О нас

Рекламодателям

Ссылки

Гостевая книга

Европейцы ли турки?

Бернд МЮННИШ

 

 

Издание Армянского Национального Союза. Ереван 1991 год. Издается с предисловием Эдуарда Оганесяна, в переводе с оригинала, изданного в 1990 г. Институтом армянских проблем в Мюнхене.

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Европейцы ли турки?» - этим вопросом Давид Отхам начинает свою книгу «Турки» (Большая Советская Энциклопедия, Москва, 1972.). Эта книга опубликована сравнительно давно, в 1972 году, и конечно, могла бы быть незамеченной, поскольку она не научна и, следовательно, вне научной критики. Книгу эту можно было бы на­звать очерком журналиста, который очень хочет, чтобы турки были европейцами и чтобы они заняли свое достойное место в Европе.

На наш взгляд, задача эта автору не удалась, и он всего лишь сказал следующее: «Турки не европейцы, они такие же азиаты, ка­кими были в свою самую кровавую эпоху, но, увы, они нам, европей­цам, нужны».

Однако, лишенная научной ценности работа Отхама весьма интересна и актуальна с точки зрения постановки вопроса. Действительно, европейцы ли турки? Вопрос этот интересен, но вовсе не в том плане, в котором пытается решить его Отхам. Прежде всего, нужно сказать, что в его постановке вопроса уже содержится ответ. Дело в том, что автор, может быть, не столь явно, чтобы его упрекнуть в этом, но все же  достаточно откровенно, чтобы не ошибиться, признает за Европой и европейской культурой нечто высшее по сравнению с Востоком. И если он доказывает, что турки европейцы, то делает это лишь потому, что хочет тем самым дать этому народу высокую оценку, или точнее, хочет подтянуть «отсталого» турка до «цивили­зованного» европейца. Такой подход уже сам по себе не научен, поскольку проблема соотношения Востока и Запада все еще остается одной из самых сложных и неразрешенных проблем. И столь поспешное причисление турков к европейцам, когда ведутся споры о том, европейцы ли русские, те самые русские, которые родили Пушкина, Достоевского, Толстого и Солженицына, по крайней мере несерьезно.

Уж если автор книги «Турки» очень хотел убедить своего читателя в том, что турки достойны европейского парламента, европейского рынка и европейской культуры, то он должен был бы на основе ритмики мировой истории по крайней мере выделить и охарактеризовать сущность европейской культуры, наметить ее отличительные черты и затем только причислять к этой культуре те или иные народы.

В постановке вопроса: «европейцы ли турки» есть еще одна важная и интересная сторона. Если турки европейцы, то они ими стали позже. Возможно ли это? И на этот вопрос мы можем найти ответ лишь после того, как четко определим: что же такое европеец?

Это необходимо знать не с аксиологической точки зрения, а с точки зрения сущности европейской культуры. И если причислять тот или иной народ к той или иной культуре, то не для унижения или возвеличивания его, а для научной истинности.

Могут ли вообще идеи менять характер и культуру народа? Европейская культура, как и любая культура, представляет собой совокупность ценностей и идей, которыми руководствуется народ в своей повседневной материальной и духовной жизни. Можно ли идеи и ценности, рожденные одним народом, навязать другому народу, т.е. заставить этот другой народ принять доселе неизвестную ему форму поведения?

Мы все отвечаем на этот вопрос утвердительно, когда речь идет о навязывании так называемым отсталым народам идей и ценностей так называемых передовых народов. Мы как-то не решаемся утверждать обратное, поскольку это означало бы, что «отсталые» народы никогда не станут «передовыми». Такое утверждать не принято, и все единодушно считают, что хорошие идеи (демократия, равенство, гуманизм и т.д.) могут «плохой» народ сделать «хорошим». Иначе говоря, мы или многие из нас считают, что достаточно сменить, скажем, тоталитарный строй демократическим, как в стране прекратятся коррупция, насилие и нарушения прав человека.

Придерживаясь общепринятого мнения, мы также не будем отрицать, что хорошие идеи могут исправить народ. Но как обстоит дело с обратной проблемой? Могут ли «плохие» идеи испортить народ? И насколько преступления, совершаемые целыми народами, можно объяснять преступными идеями или преступными вождями? В этой области мы можем рассуждать более откровенно, поскольку найдется много охотников защищать идею, что народы не способны не поддаваться влиянию злых идей. Хорошим примером для наших целей могла бы послужить Россия, которая в результате Октябрьской революции совершила резкий скачок от одних идей к другим, от одной правовой системы к другой.

Перу профессора русской истории, бывшего руководителя исследовательского центра Гарвардского университета Ричарда Пайпса принадлежит блестящий анализ проблемы влияния русского национального характера на события, имеющие место в России с начала Октябрьской революции. Анализ этой проблемы профессор Пайпс красной нитью проводит через многие свои работы, посвященные русской истории. Мы считаем полезным в нашем предисловии обобщить его точку зрения, ибо она проливает свет на проблему, которую затронул Отхам и которую достаточно всесторонне рассмотрел д-р Мюнниш. Точка зрения Пайпса тем более интересна, что в 10-й главе Отхам затрагивает проблему возможного коммунизма в Турции, а в 12-й главе - проблему связей России, Турции и Запада.

В отличие от тех, кто в причинах советского поведения видит исключительно влияние на Россию марксистской идеологии, профессор Пайпс ищет эти причины главным образом в русском историческом опыте. Антисоветски настроенное русское зарубежье в основном отрицает какую-либо связь между Россией до 1917 года и после, по крайней мере в этом отношении они выступают заодно с официальной советской точкой зрения. Это весьма странно, потому что вполне правомерно спорить о степени и характере политической преемственности в России до и после революции в октябре 1917 года, но отрицать эту преемственность вообще представляется явно абсурдным. Невозможно представить, чтобы народ, занимающий ту же территорию, обрабатывающий ту же землю, говорящий на том же языке и унаследовавший ту же самую тысячелетнюю историю, развил две политические системы, которые не имеют между собой ничего общего. Даже самые насильственные мутации в природе не создают совершенно разных биологических организмов, разумеется, и в истории не может произойти такого феномена. Профессор Пайпс считает фантастической идею, что сто миллионное общество с тысячелетней историей за плечами может полностью переделаться лишь из-за того, что какие-то «злые идеи» повлияли на него.

Верно, что марксизм содержит в себе зачатки тоталитаризма, но почему эта доктрина, рожденная в Западной Европе, не привела к тоталитаризму на ее родине? Почему «Коммунистический манифест» не привел к коммунистической тирании в Германии, в стране, на языке которой он был написан? Почему никакая иная страна, а Россия, наименее индустриализованная из главных держав того времени, страна, к которой теории Маркса казались наименее применимы, поддалась его революционному евангелию?

Профессор Пайпс на эти вопросы отвечает так: идеи не рождают крупных политических и социальных изменений, а в лучшем случае поощряют их, т.е. они производят эффект только там, где почва и климат для них оказываются благоприятными). Обоснованность это­го взгляда становится очевидной, как только мы посмотрим на судьбу марксизма в Западной Европе. В Западной Европе существует тенденция отбросить насильственные и тоталитарные элементы доктрины Маркса, но сохранить реформистские и либеральные составные марксовской доктрины. В Германии, например, социалдемократическая партия, старейшая и в одно время самая мощная марксистская организация в Европе, послужившая образцом для Российской социал-демократической партии, избавилась от революционного пыла еще задолго до конца 19-го века, и таким образом превратилась в еще одну демократическую партию.

Даже в Восточной Европе, где коммунизм навязан Советской Армией, его проявления почти повсеместно мягче и гуманнее, чем в России. А в Югославии строй уже вовсе не похож на тоталитарный. Все это наводит на мысль, что даже самые тоталитарные идеи могут рождать разные режимы, которые в огромной степени зависят от местных политических традиций, которые в случае Европы являются более либеральными, а в случае России и Востока более тоталитарными.

Идеологические объяснения собственных неудач очень популярны у русских консерваторов и у турецких ученных. Они напоминают интересные аналогии из исторического опыта других обществ. Коль скоро люди замечают, что мир их рушится, им трудно признаться самим себе, что крушение могло быть вызвано внутренними, структурными и национальными дефектами, и поэтому они предпочитают искать объяснения во внешних причинах, среди которых "злые идеи" и "злые намерения" других наиболее излюбленные.

Так, когда Рим, спустя одно столетие после принятия им христианства в качестве государственной религии, пал перед варварами, многие латинские авторы валили вину на отказ от старых богов.

После Французской революции такие консерваторы, как Жозеф де Местр, находили главную причину катастрофы в идеях философов, особенно Руссо, на чей "Общественный договор" он смотрел так же, как сегодня русские консерваторы смотрят на "Коммунистический манифест".

Но все это - поиски путей оправдания. Гораздо большими друзьями того или иного народа нужно считать тех, кто вскрывает недостатки в национальном характере народа и критически относится к пройденному историческому пути, чем тех, кто замазывает недостатки национального характера, а пройденный исторический путь видит весь усыпанный цветами и устланный коврами. Гораздо большим другом турецкого народа мог бы стать Отхам, если бы он показал, что неевропейское настоящее турков непосредственно вытекает из их неевропейского прошлого. И что в этом прошлом есть такое, от чего нужно как можно скорее отказаться.

Когда мы попросили доктора Мюнниша написать критическую статью по поводу книги Отхама «Турки», он ответил, что сделает это с удовольствием, но будет не столько критиковать, сколько заново излагать свою собственную точку зрения на затронутую тему. Институт Армянских Проблем выражает автору глубокую благодарность за его сотрудничество с институтом.

 

Доктор Эдуард ОГАНЕСЯН,

Директор Института Армянских Проблем

 

---

 

ЕВРОПЕЙЦЫ

Многим кажется, что существует наука о культуре, с помощью которой можно классифицировать культуры и с геометрической точностью проводить линии раздела различных культур. Но такая убежденность основана лишь на слишком большой и не всегда оправдан­ной вере в науку. На самом же деле культуроведение, как научная дисциплина, все еще находится в стадии становления, и мы все еще сравнительно мало можем сказать о внутренних двигателях культурных процессов.

И все же мы знаем об этом достаточно много, чтобы не проводить границы раздела культур совсем уж произвольно. По крайней мере сегодня известны принципиальные основы, на которых могла бы быть построена научная методика культуроведения. Для этого прежде всего должен быть решен вопрос о субъекте культуры. Всякая культура носит настолько отчетливо выраженный личный характер, что мировая история должна рассматриваться как жизнь целого ряда сложно взаимодействующих социальных личностей.

Говоря о культуре, следует искать не безличное "нечто", отражающее какую-либо систему идей, а живого и деятельного носителя идей, творчески воспринимающего окружающий мир и творящего на этой основе ту или иную культуру. Только признав личностный характер коллектива, нации, можно будет преодолеть довлеющую над многими историками концепцию, что исторический процесс есть некий стихийный поток, с неизбежностью перетекающий из одной фазы в другую. Только признав, что субъектом культуры является не поток, а живая социальная личность, мы увидим не колесо истории, которое вращается чуть ли не по законам небесной механики, а свободное творчество индивидуальных и коллективных личностей. Только в личном подходе к истории можно положить конец произволу в классификации культурных явлений и установить их действительные основы.

В попытке раскрытия духовной характеристики культуры следует прежде всего найти ответы на вопросы: "Чему веришь?" и "Чему служишь?" Ответ на первый вопрос носит мировоззренческий характер. Конечен ли мир? Управляется ли он Божеством? Царят ли в мире автоматические закономерности? Ответы на эти мировоззренческие вопросы определяют склад мышления создателя культуры.

Ответ на второй вопрос относится к миру ценностей и определяет этнический характер культуры, ее нравственное отношение к миру.

Можно было бы здесь поставить точку и лишь отметить, что европейская культура основана на христианстве: на христианской вере и на христианских ценностях. Ни один представитель мира ислама, в том числе и турки, в принципе не может вписаться в европейскую культуру до тех пор, пока он не отказался от магометанской веры и магометанских ценностей, чего, естественно, не сделали турки.

Однако такой подход был бы недостаточно убедительным, и для того, чтобы увидеть отличительные черты европейской культуры, необходимо остановиться на процессе ее становления.

Социально-логический подход к истории прежде всего требует выяснения характера носителя культуры. Известный немецкий философ и историк Вальтер Шуберт в своей замечательной книге "Европа и Душа Востока" (Brinton, С. The Shaping of Modern Thought. Rome, 1971.) отличает четыре прототипа носителей культуры: Гармоническая личность. Героическая личность. Аскетическая личность и Мессианская личность. Эти социальные личности отличаются друг от друга своими основными формами поведения в процессе про­тивопоставления себя Вселенной.

Гармоническая личность переживает Вселенную как космос, одушевленный внутренней гармонией, который не подлежит ни человеческому водительству, ни оформлению, а долженствующий быть лишь созерцаемым и любимым. Здесь нет мысли об эволюции, а есть лишь мысль о статическом покое. Мир у цели. Так чувствовали гомеровские греки, китайцы Кунг-Тцэ, христиане готического периода. Героическая личность видит в мире хаос, который он должен оформить своей организующей силой. Здесь все в движении. Миру ставятся цели, определяемые человеком. Так чувствовал античный Рим, романские и германские народы в начале нашего века.

Аскетическая личность ощущает бытие, как заблуждение от которого он бежит в мистическую суть вещей. Так чувствовали индусы или греки-неоплатоники.

Наконец, мессианская личность чувствует себя призванной создавать на земле высший божественный порядок, чей образ она в себе роковым образом носит. Она хочет восстановить вокруг себя ту гармонию, которую чувствует в себе. Так ощущали первые христиане и большинство славян.

Эти четыре прототипа "можно определить как созвучие с миром, господство над миром, бегство от мира и освещение мира. Классификация социальных личностей на прототипы не может считаться строго научной, ибо она основана на буддийском учении Клапа, на учении персов и индусов о четырех возрастах мира. И тем не менее эта классификация имеет реальную почву и весьма полезна в решении многих исторических проблем, в том числе и при рассмотрении вопроса субъекта культуры. Европейская культура берет свое начало в готической эпохе и носителем ее был гармонический человек. Готическая эпоха выросла из духовных потрясений XI-го столетия и продолжалась вплоть до XVI-ro века. Весь пронизанный ощущением вечности, готический человек обращал свой доверчивый взор вверх. Все более молитвенно возвышались его храмы к небу. Готический человек был занят лишь спасением души. Земные дела его мало интересовали. ГОТИЧЕСКАЯ ЭПОХА С ЕЕ ГАРМОНИЧЕСКИМ ПРОТОТИПОМ СОЦИАЛЬНОЙ ЛИЧНОСТИ СОЗДАЛА ДУХОВНОЕ ЕДИНСТВО ЕВРОПЫ, ЕВРОПЕЙСКУЮ КУЛЬТУРУ. Эта культура была христианской по вере и по иерархии ценностей.

Однако между 1450-1550 годами происходит огромная перемена в характере европейской культуры. Из гармонической культуры она переходит в прометеевскую культуру, носителем которой является героический прототип социальной личности. Новый человек обращает свой взор на землю, в широкие дали по всей земле, а не в бесконечное небо, как это было раньше. Только тогда становятся возможными крупные географические открытия. Новый человек уже сосредотачивает свое внимание не на спасение души, а на овладении миром. Он хочет быть господином на земле, а потому Бог ему не очень нужен. Человек хочет создать мир по собственному желанию. Но каково это желание? Вот здесь и проявляется сущность европейца. За его спиной гармоническая культура, за его спиной христианские ценности, где человек с его духовными потребностями находится в центре культуры.

И если новый человек хочет переделать мир, то лишь в направлении справедливости. Речь идет не о том, насколько действительно удалось сделать мир справедливым европейцу, речь идет о его НАМЕРЕНИИ. А намерение это было действительно достойным внимания. Все общественные теории, вплоть до современного социализма и учения Маркса, были пронизаны идеалом общественной справедливости. Однако без Бога общественная гармония и справедливость могли лишь выделиться в правовое общество. И европеец создал такое общество. Это его самая главная сущность. Во всем мире никто больше не смог создать правовое общество, где закон так основательно заменил Бога и религиозную мораль. Таким образом, за последнее тысячелетие европеец пережил гармоническую и героическую эпохи, которые формировали его характер.

Разные были эпохи и по-разному они воздействовали на европейца. Но именно они создали целостный характер европейца и европейской культуры. Чтобы подчеркнуть разное влияние двух эпох, вспомним, что Рим и Эллада составляют части одной и той же грекоримской культуры. Это особенно подчеркнул автор нашумевшей книги "Закат Европы" Шпенглер. Но если попытаться проникнуть в сущность греко-римской культуры, то мы увидим, что Эллада олицетворяет гармонический, а Рим - героический прототип. Грек чувствует органически, римлянин же стремится к механизации. Римское правовое мышление и строгость норм явно не соответствуют греческому духу. Греческий город и римскую империю нельзя привести к одному знаменателю. Архитектура обоих народов отражает противоположное жизнеощущение. Греческая архитектура в своем горизонтальном положении доверчиво прижимается к земле и как будто дышит ею. Римская круглая арка, царственно изгибающая над землей, означает власть над ней.

Римляне, в противоположность грекам, не выдвинули никакой философии, они юристы даже тогда, когда занимаются философией. И вместе с тем ни один европейский народ нельзя понять в их современном облике без римского влияния. И наоборот, народ, который не испытывал римского влияния, не может называться европейским.

Все европейские народы несут в себе черты римского влияния. Хотя не все одни и те же. Италия унаследовала многоречивость, Франция - остроту ума, Германия - муштру, а Англия - жажду наживы. Англичан называют современными римлянами, Гитлер современными римлянами считал пруссаков. Законных наследников Рима Наполеон видел во французах, а Муссолини - в итальянцах.

Каждое из этих мнений можно защищать, ибо каждое из них частично оправдано. Римский дух оказал сильнейшее влияние на европейца послеготической эры через римское право. Наряду с Реформацией и Ренессансом римское право стало третьим большим культурным процессом, который изменил мировоззрение европейца.

Таким образом, история европейской культуры - это история греческой гармонической культуры с переходом в римскую научно-правовую культуру. Что же можно сказать о подлинно постоянных чертах или характерных особенностях европейской культуры? Здесь мы хотим предоставить слово бывшему заведующему кафедры общей истории Гарвардского университета профессору Крейну Бринтону. В своей капитальной работе "История западной мысли" (Fisek, К. Turkiycdekapitalizmmgelismesi veiscesinifi. Ankara, 1969.) он пишет следующее: "Некоторые широкие обобщения об интеллектуальном климате Запада возможны. Во-первых, следует отметить, что ни в одной другой культуре естественные науки не достигли того расцвета, которого они достигли на Западе. Правда, во все возрастающей степени представители других культур начинают делать весьма заметные успехи в различных науках, но наука в ее современной форме явно несет отпечаток Запада, где она была разработана. Да, она и могла быть разработана только в западной атмосфере, отмеченной противопоставлением реального идеальному, этого мира - миру иному. Полное поглощение духа иным миром сделало бы науку невозможной. Наука нуждалась не только в интересе к материальным объектам, она нуждалась и в интеллектуальном аппарате для разработки той невероятно сложной классификации объектов, которую мы называем наукой. Прежде всего, она нуждалась в длительной тренировке в деле использования разума. Подобной тренировкой снабдили нас греческая и средневековая философия и богословие, презираемые наивными логическими позитивистами. Тяга к научному познанию составляет часть западной системы ценностей.

Первое обобщение, которое мы можем сделать о западном мышлении, в целом состоит в следующем: начиная с греков и средневековых христиан и кончая просветителями прошлого и настоящего, оно проявляет убеждение, что человеческая уверенность в наличии ценностей представляет собой смутное сознание организованности мира. Эта организованность, неясная для неразмышляющих людей, недоказуема научными методами, никогда полностью не постигаема даже лучшими и мудрейшими людьми. Но тем не менее это — организованность, а не хаос. В ходе столетий самым явным показателем сознания служил термин "естественное право", термин, толковавшийся по-разному стоиком, схоластом или философом XVIII века, но тем не менее означавший для всех троих веру в суть желаемого порядка вещей. Само понятие - естественное право для европейца означало, что разрыв между реальным и идеальным, между тем, чем мы обладаем, и тем, к чему стремимся, собственно - не пропасть, не разрыв, а связь.

Во-вторых, вся духовная история Запада отмечена признанием того "человеческого достоинства", что с людьми нельзя обращаться, как с животными. Правда, менялась территория, на которой действовало это понятие, как менялись и группировки, среди которых оно имело место. В Древней Греции это понятие было в некоторых отношениях ограничено замкнутой группой эллинов. Совершенно очевидно, что оно было ограничено замкнутой группой у ранних иудеев. Греческие стоики и библейские пророки распространили эту идею на вес человечество. Для христианства все люди равны, поскольку они обладают бессмертными душами. Основополагающий демократический лозунг "Свобода, равенство и братство" образуют составную часть небесного града XVIII столетия. В нашем современном ми­ровоззрении этот лозунг - прямое отражение, прямой преемник христианского понятия равенства душ перед Богом. Основная западная культура четко отделяет человека от остального мироздания, которому она отказывает в привилегированном положении, вытекающем из участия в моральной борьбе. Животные в представлении Запада душ не имеют. Пантеизм и уж тем более вера в переселение душ не являются характерными западными учениями. И индус, который считает европейцев варварами, полагает, что европейцы бессердечно относятся к своим братьям-животным.

В-третьих, нужно отметить разительную преемственность западных идей, касающихся счастливой жизни в этом мире. В центре этого понятия находится образ жизни, служивший идеалом артистической культуры Греции - идеалом, состоящим в отказе от всего чрезмерного, идеалом золотой середины. Иначе говоря, в качестве еще одного обобщения европейской культуры нужно признать за ней самоограничение. Крейн Бринтон считает, что было бы рискованно выходить за рамки этих обобщений, которые разочаруют приверженцев историософских схем. Он признается, что не может дать ответа на вопрос, почему западное общество оказалось наиболее успешным во всей истории человечества, но нас ответ на этот вопрос и не интересует. Нам достаточно констатировать успех европейской культуры и выделить некоторые ее отличительные черты.

Итак, развитие естественных наук, христианское признание достоинств человека и самоограничение от чрезмерностей составляют сущность европейской культуры. Все эти черты были уже окончательно сформулированы, когда в Европе появились турки. Они не застали гармоническую эру, они лишь увидели начало героической эры, когда европейцы становились на путь создания правовых обществ.

 

ТУРКИ

Предки современных турков - кочевые огузские племена - впервые проникли в Анатолию из Средней Азии в XI веке в период сельджукских завоеваний (Gem, I. Turkiyede geri kalmisligin tarihi. Istanbul, 1971.). В ХII-ом веке на завоеванных сельджуками малоазиатских землях образовался Иконийский Султанат. В ХШ веке под натиском монголов переселение тюркских племен в Анатолию усилилось. Однако в результате монгольского нашествия на Малую Азию Иконийский Султанат распался на феодальные княжества, одним из которых управлял Осман-бей. В 1281-1324 годах он превра­тил свое владение в самостоятельное княжество, которое по имени Османа стало называться Османским. Позже оно превратилось в Османскую империю, а племена, населяющие это государство, стали называться турками-османами. Сам Осман был сыном вождя огузского племени Эртогула. Таким образом, первое государство турков-османов было государством огузов. Кто такие огузы? Племенной союз огузов возник в начале VII-го века в Средней Азии. Преобладающее положение в союзе занимали уйгуры. В IХ-м веке огузы, теснимые киргизами, переселились на территорию Синьцзяна. В Х веке в низовьях Сыр-Дарьи создается государство огузов с центром в Яншкенте. В середине XI века это государство было разгромлено пришедшими с востока кипчаками. Огузы вместе с сельджуками двинулись в Европу. К сожалению, ничего не известно о государст­венном строе огузов, и сегодня невозможно найти какую-либо связь между государством огузов и османов, но можно предположить, что османское государственное управление было построено по опыту огузского государства. Сын и преемник Османа Орхан-бей в 1326 году завоевал у византийцев Брусу, сделав ее своей столицей, затем захватил восточное побережье Мраморного моря и закрепился на Галлиопольском острове. Мурад I (1359-1389), носивший уже титул султана, завоевал всю Восточную Фракию, в том числе Андрианополь, куда перенес столицу Турции (1365), а также ликвидировал самостоятельность некоторых княжеств Анатолии. При Баязиде I (1389-4402) турки покорили Болгарию, Македонию, Фессалию и подошли к Константинополю. Нашествие Тимура на Анатолию и разгром войск Баязида в битве при Ангоре (1402) на время приостановили продвижение турков в Европу. При Мураде II (1421-1451) турки возобновили наступление на Европу. Мехмед II (1451-1481) после полуторомесячной осады взял Константинополь. Византийская империя прекратила свое существование. Константинополь (Истанбул) стал столицей Османской империи. Мехмед II ликвидировал остатки независимой Сербии, завоевал Боснию, основную часть Греции, Молдавию, Крымское ханство и завершил подчинение почти всей Анатолии. Султан Селим I (1512-1520) завоевал Мосул, Сирию, Палестину и Египет, затем Венгрию и Алжир. Турция стала крупнейшей военной державой того времени. Османская империя не имела внутреннего этнического единства, и, тем не менее, в XV веке закончилось формирование турецкой нации. Что же имела эта молодая нация за своими плечами? Опыт Огузского государства и ислам. Вместе с исламом турки воспринимают мусульманское право, которое столь же существенно отличается от римского права, сколь существенно было отличие турков от европейцев. Еще задолго до появления турков в Европе, в Арабском Халифате единственным правовым кодексом был Коран. Однако подчинение в правовом отно­шении более развитых народов заставило халифат столкнуться со значительными трудностями. В VII веке появляется список советов и заповедей Магомета, который со временем дополняется и вскоре достигает нескольких десятков томов. Свод этих законов совместно с Кораном составлял так называемую сунну, или "праведный путь" (Hairenik Daily. Boston. January 16, 1980.). Эти законы и составили сущность права огромного Арабского Халифата. Однако завоеватели постепенно ознакомились с законами покоренных народов, в основном, с римским правом, и стали эти же законы именем Магомета преподносить покоренным. В VIII веке Абу Ханифа (696-767) основал первую юридическую школу. Он был персом по происхождению и сумел создать юридическое направление, которое гибко сочетало в себе строгие мусульманские принципы и жизненные потребности. В этих законах христианам и евреям давалось право использовать свои традиционные законы.

Казалось, что Арабский Халифат пошел по пути становления правового общества. Однако этого не произошло. Ни Арабский Халифат, ни все последующие средневековые мусульманские государства так и не создали утвержденный государством кодекс законов. Главной сущностью мусульманского права является наличие огромной пропасти между юридическими и реальными правами. Власть Магомета носила теократический характер и носила в себе как божественное, так и политическое начало. Однако согласно заветам Магомета, новый халиф должен был либо избираться на общем собрании, либо назначаться перед смертью предыдущим халифом. Но в действительности власть халифа всегда передавалась по наследству. Со­гласно юридическому закону магометанская община, в особенности община столицы, имела право отстранять халифа за недостойное поведение, за умственную неполноценность или за потерю зрения и слуха. Но на самом деле власть халифа была абсолютна, и вся страна считалась его собственностью. Нарушались законы и в обратную сторону. Согласно юридическим законам немусульманин не имел права участвовать в управлении страной. Он не только не имел права быть при дворе, но и не мог управлять районом или городом. На самом же деле халиф по своему усмотрению назначал немусульман на самые высокие государственные должности. Таким образом, если европейцы при переходе от гармонической эры в героическую, заменили Бога Римским Правом, то, проведя в Средней Азии свой гармонический период, будущие магометане в героическую эпоху право вместе с религией превратили в игрушку правителя Халифата, который был и законодателем, и исполнителем, и судьей.

Нечто подобное мы наблюдали в Советском Союзе во времена сталинского правления. Такая форма правления присуща всем восточным деспотиям и в корне отлична от европейских форм правления. Эта форма правления порождает безудержную роскошь правителей с гаремами, рабами и насилием. Она порождает катастрофическую научно-техническую и экономическую отсталость народа. Сегодня многие социологи и экономисты, и в первую очередь в самой Турции, пытаются выяснить причины экономической отсталости Османской империи, которая сохранилась по сей день, несмотря на ряд так называемых революций внутри страны. С критикой турецкого прошлого выступают многие турецкие авторы, но ни один из них не осмеливается подвергнуть критике корни турецкой отсталости и режим Османской империи. Может быть, исключением можно признать работу турецкого коммуниста Халиса Охана "Развитие капитализма в Турции" (Hotham, D.The Turks. London, 1972.), ко­торая вышла в свет на болгарском языке. Подход же остальных ту­рецких авторов к истории Османской империи, в корне отличен от подхода современной исторической науки. Турецкие авторы, прежде всего, пытаются доказать, что турецкая история имеет свои специфические особенности, которые отсутствуют в историях всех других народов. Эту точку зрения, в частности, выражает историк Сенджер (Los Angeles Times. June 8, 1980.). Он пишет: "Историки, изучающие общественный порядок Османской империи не только не пытались сопоставить его с общими историческими законами и закономерностями, но, наоборот, вынуждены были показывать то, чем Турция и турецкая история отличаются от других стран и от всех других историй". По мнению другого автора, Джема (Нерсесян М. Геноцид армян в Османской империи. Ереван, 1966.), османский общественный порядок был очень удобен и хорош для турков, и империя развивалась своим особым путем до тех пор, пока Турция не попала под европейское влияние. Он считает, что под европейским влиянием произошла либерализация экономики, узаконилось право на собственность земли, свободу торговли и ряд других мероприятий, и все это разорило империю. Иначе говоря, согласно этому автору, Турецкая империя разорилась именно в результате проникновения в нее европейских принципов. Эту точку зрения защищают многие авторы, в частности, историк Баркан, (Ohan, H. Rozvitie kapitalizma v Turtsii. Sofia, 1961), социолог Фишек (Pipes, R. Soviet Strategy in Europe. New York, 1976), частично Сенджер и другие. Но есть и совершенно противоположная точка зрения, которая бытует у государственных деятелей, ученых и представителей искусства. Их точку зрения отражает доктор Мумтах Тарган (Sach, E. Mohammedanisches Recht nach Schafutischer Lehre. Stuttgart), который считает, что причина отсталости Османской империи и современной Турции - недостаточная европеизация Турции. Безусловно, эта точка зрения заслуживает большего внимания. Однако в ней не содержится ответа на вопрос: а могла ли европейская культура в большей степени охватить турецкое общество?

Как указано в предыдущей главе, отличительными чертами европейской культуры были право, самоограничение, развитие наук и уважение личности. В отличие от этого в мусульманском праве мы видели неограниченную власть правителя, которая ни во что не ставит личность и порождает безудержную роскошь. Отданное вере и страстям общество, почти полностью пренебрегает науками, а следовательно, ведет примитивное хозяйство. Не эта ли существенная разница двух культур сделала невозможным их союз, а тем более синтез?

Крейн Бринтон в уже цитированной нами работе пишет: "Даже самый идеалистически настроенный космополит обязан считаться с возможностью того, что в течение ближайших поколений остальной мир переймет у Запада по меньшей мере его материальные запросы, и что "Форд", установки искусственного климата и серийные карикатуры в газетах вытеснят Конфуция, Лао-цзы и Будду". Но этого не произошло. Наоборот, мы стали свидетелями того, как в Иране рухнуло по европейскому образцу построенное здание вместе с "Фордом" и серийными карикатурами, и место вытесненной Европы занял 80-летний Аятолла Хомейни, который велел женщинам закрыть лица платками. И женщины закрыли. Сейчас трудно судить, что лучше: закрытые лица или мини-юбки и секс-фильмы. Трудно оценить, что лучше: запрет алкогольных напитков или свобода алкоголизма. Но одно ясно - запреты эти ничего общего не имеют с европейской культурой и правопорядком. Оказалось, что все попытки "западников" Ирана насадить у себя в стране европейскую культуру прошли безрезультатно.

Наметившиеся уже во второй половине XVI века признаки внутреннего упадка Турции, к середине XVII века вполне явственно проявились во всех областях экономического, финансового, государственного управления и военного дела. Угроза полного распада и гибели Османской империи породила среди некоторой части турецких правящих кругов стремление к проведению реформ. Первая серьезная попытка такого рода была предпринята в царствование султана Селима III (1789-1807). Провозглашенные реформы получили название "Новой Системы". И несмотря на крайне ограниченный характер этих нововведений, они вызвали решительное противодействие мусульманского духовенства. "Новая Система" потерпела крах. Крушение новой системы показало, что Турция не способна к восприятию европейских норм поведения. В 1826 году султан Махмуд II также провел некоторые реформы. Он в частности заменил военных администраторов гражданскими чиновниками, создал министерства, основал первую турецкую газету. Эти мероприятия подготовили почву для так называемого танизма, который явился наиболее серьезной попыткой при помощи реформ сделать Турецкую империю жизнеспособной. Но и эта попытка закончилась неудачей, ибо очень устойчив был в Турции неевропейский элемент.

В 1876 году в Турции произошел государственный переворот, в результате которого султан Абдул Азис был свергнут и власть фактически перешла в руки Мидхата и "Новых Османов". Абдул Хамид II обещал Мидхату Конституцию по образцу европейских стран. В действительности же Абдул Хамид рассматривал Конституцию как дипломатический маневр. Он провозгласил Конституцию в 1876 году в канун открытия международной конференции по вопросу о реформах на Балканах, но уже в январе 1877 года, как только закрылась конференция, он сместил Мадхат пашу с поста Великого Везиря и разогнал парламент, созданный на основе Конституции. И эта по­пытка европеизации Турции закончилась неудачей.

В конце XIX века в Турции возникло младотурецкое движение. Его участниками были представители интеллигенции, офицеры, врачи, мелкие чиновники. Главной политической организацией младотурок стал комитет "Единение и Прогресс". В 1908 году младотурки пришли к власти. Они добились восстановления Конституции и созыва парламента, но сами повели политику жестокого подавления всех свобод и в особенности свобод немусульманского населения Турции. О том, насколько младотурки были далеки от европейских форм правления, свидетельствует речь Талаата-бея на тайном совещании в Салониках перед членами комитета "Единение и Прогресс" (Schubert, W. Evropa i Duma Vostoka. Frankfurt, 1947). По свидетель­ству английского вице-консула Артура Б. Генри в упомянутой речи Талаат сказал: "Вы знаете, что согласно конституции было подтверждено равенство мусульман и гяуров, но вы все вместе и каждый в отдельности знаете и чувствуете, что это неосуществимый идеал. Шариат, вся наша прошлая история, чувства сотен тысяч мусульман и даже чувства самих гяуров, упорно сопротивляющихся всякой по­пытке оттоманизировать их, представляют труднопреодолимый барьер для установления действительного равенства. Мы сделали безуспешные попытки обращения гяуров в лояльных османцев. Всякие подобные усилия неизменно будут терпеть неудачу до тех пор, пока маленькие независимые государства Балканского полуострова имеют возможность распространять сепаратистские идеи среди жителей Македонии. Поэтому не может быть и речи о равенстве до тех пор, пока мы не добьемся успеха в нашей задаче оттоманизации".

Иначе говоря, Талаат лишний раз констатировал, что "все они вместе и каждый в отдельности" были не европейцами, ибо Шариат и вся их прошлая история вместе с чувствами сотен тысяч мусульман ничего общего не имели с Европой.

Во время первой мировой войны правители Османской империи организовали первый геноцид ХХ-го столетия, жертвами которого стали около полутора миллионов армян. Многочисленные документы (Sencer, M. Turk toplanmanin tarihde evrimi. Istanbul, 1969) свидетельствуют о том, что жестокость так называемых "прогрессивных турков" намного превзошла жестокость султанов, и конституцион­ная Турция еще более отдалялась от Европы. В 1979 году Комиссия ООН по правам человека признала геноцид, совершенный над армянами - первым геноцидом ХХ-го века (Spengler, Zakat Evropy. Munchen, 1968).

В конце первой мировой войны Османская империя рухнула, и на ее обломках генерал Мустафа Кемаль  попытался построить правовое турецкое общество. Именно он заложил государственные основы со­временной Турции.

Насколько европейским государством является современная Турция? Следует признать, что в этом направлении Мустафа Кемаль сделал очень много. Рожденная в огне первой мировой войны и в бурях русской революции, Турецкая Парламентская республика имеет все внешние признаки правового государства. Конституция Турции, утвержденная в 1924 году, с небольшими изменениями действует до настоящего времени. Верховная власть Турции принадлежит однопалатному парламенту - Великому Национальному Собранию (Меджлису), избираемому прямым голосованием гражданами обоего пола. Более того, в правовом отношении Турция намного опередила своего великого соседа - СССР, вместе с которым и с помощью которого она родилась. Граждане современной Турции могут беспрепятственно выезжать за границу, могут создавать различные партии, издавать любые газеты, организовывать забастовки и т.д. И тем не менее Турция, по форме европейская, по содержанию остается далеко не европейской страной. Прежде всего, необходимо отметить, что Кемалистское движение было начато вовсе не с целью европеизации страны, а с целью политического спасения Турции от раздела, который был намечен Севрским договором. Нужно отдать должное Мустафе Кемалю, который действительно спас Турцию. Перед европейцами он отлично разыграл карту европеизации и демократизации страны, а с Лениным он поиграл в социализм, и в результате обманул и тех, и других. Придя к власти, он сначала расстрелял коммунистов, затем начал дело просвещения, которое заключалось в отказе от мусульманского права. Все его реформы, и прежде всего введение латинских букв, были бегством от Корана. Но демократии как таковой не было. Однопартийность сохранялась, и власть фактически находилась в руках армии.

Только в 1945 году Исмет Иненью объявил многопартийность. И вот лишь тогда выяснилось, что Кемалю не удалось отойти от мусульманского права. Демократическая партия Мендереса, играя на религиозных чувствах народа, смогла прийти к власти. Здесь-то и произошло то, что сегодня можно назвать "иранским феноменом". Подобно тому, как религиозные приверженцы Аятоллы Хомейни почти без единого выстрела разгромили всю, казалось бы нерушимую, машину шаха, так и в Турции, вскоре после Кемаля, подавляющим большинством голосов к власти пришли те, кто восстановили закон о ношении женщинами покрывал, ввели молитвы на арабском языке и восстановили все то, что еще больше отдаляло Турцию от Европы.

Военный переворот 1960 года, в результате которого Мендерес оказался на виселице, можно считать очередной попыткой отмежевания от мусульманского права. Однако, несмотря на то, что военные выступили как последователи Кемаля, на этот раз они в большей степени осознали, что Турция не готова к демократии. Последующие события показали, что они были правы. Уже в наши дни мы являемся свидетелями того, что за последние два года в Турции имели место более чем 3000 политических убийств (Targan, M. Carpililasmanin nercsindeyiz. Istanbul, 1961). В экономическом отношении страна буквально разваливается. Единственным источником ее существования является ее географическое положение, из-за стратегической значимости которого ее подкармливают то одни, то другие. Именно поэтому для Европы она абсолютно ненадежный союзник. В любую минуту она может метнуться в тот лагерь, где ей больше платят, а Советский Союз, как известно, платить умеет. Ничего не изменилось в жизни народа. 70% этой так называемой европейской страны занято в сельском хозяйстве. В провинциях сохранилось многоженство, кровная месть и неофициальная власть мулл. Многопартийность носит лишь формальный характер, поскольку реальная власть находится у армии, которая незримо управляет страной.

Все это говорит о том, что попытка Кемаля ввести Турцию в семью европейских народов, как и все предыдущие попытки, не увенчалась успехом. Тем более, невозможно это сделать в ближайшее время, когда мусульманское право начинает переживать возрождение. Может быть, наступают времена, когда быть европейцем не столь уж почетно, как было когда-то. И вот именно в этом плане интересно рассмотреть проблему: Турция, Россия, Запад.

 

ТУРКИ - РУССКИЕ - ЕВРОПЕЙЦЫ

Носителем культуры является народ. Однако одна из главных сторон культуры определяется еще и тем, какой слой является ее носителем. Европейская культура - это культура середины. Ее носителем является среднее сословие. Ее добродетели - самообладание, воспитанность, предметность, стремление избегать эксцессов. Евро­пеец в той мере, в какой он еще придает какое-либо значение религии, стремится превратить ее в средство и в инструмент порядка. Государство становится Богом, а служба государству исполнением со­циального долга.

Турецкая культура, это культура простонародия, культура неграмотного религиозного фанатика. Такая культура и характер народа находятся в тесной взаимосвязи. Культура задерживает развитие народа, а неразвитость народа придает культуре устойчивость. В отличие от европейской серединной культуры азиатская культура - культура крайности. Ее принцип - произвол, отсутствие самообладания, воспитанности и порядка, необузданность страстей. Но вместе с тем она содержит в себе нечто немеханическое, духовное, пусть даже на уровне фанатизма. Русская культура является культурой элиты. Ее носителем всегда было избранное общество русских интеллигентов, тогда как народ в целом находился в рамках православия. Среди европейцев бедный никогда не смотрит на богатого без зависти. Среди русских богатый часто смотрит на бедного со стыдом. В то время, как европеец стремится казаться большим, чем он есть на самом деле, русский не только откровенно признается в своих ошибках и слабостях, но даже их преувеличивает. Из чувства виновности мысль о жертве вырастает в центральную идею русской этики. Без смерти нет воскресения, без жертвы нет возрождения. Носителем такой культуры могло быть только избранное общество. Во всех странах так называемые просветители начинали с того, что отнимали культуру у низов и передавали ее верхам. Петр Великий в России, Шах в Иране, Мустафа Кемаль в Турции пытались сделать это. В России это, кажется, удалось. В мусульманском мире с этим, кажется, пока ничего не выходит. И, тем не менее, путь этот, по всей видимости, единственный. И если признать правильность этого пути, то напрашивается вывод: если Турция когда-либо должна стать европейской страной, то путь этот, по всей видимости, пройдет через Россию.

Россия лежит между Азией и Европой и судя по всему именно ей предстоит решить проблему примирения Запада с Востоком. В 1855 году, когда из-за Афганистана создалась угроза военного столкновения между Англией и Россией, вышла книга публициста Сергия Юшакова "Англо-русский конфликт", где автор предсказывал, что столкновение между крестьянской и буржуазной культурами неизбежно. Русский крестьянин - надежда Азии, и он ее разбудит, - делал вывод автор. Он оказался прав, и русский крестьянин действительно разбудил Азию. В 1912 году движение футуристов в России было мощным восстанием против европейской культуры. Вместе с тем Россия жадно схватила идеи современной Европы и довела их до азиатских крайностей. В некотором смысле она стала промежуточным звеном между Европой и Азией, т.е. тем миром, через который лежит путь всех азиатов, стремящихся к Европе. Вот почему, во-первых, турецкий коммунизм возможен. Он возможен еще и потому, что коммунизм появляется всюду, где имеется политический хаос, экономическая разруха и культурная отсталость. Правда, коммунизм не умеет решать ни одной из этих проблем, но он неизбежно появляется в подобной ситуации. Именно в такой ситуации находится современная Турция. Нужно признать, что европейская культура бездушна. Ее сделали таковой точные науки, которые почти полностью отняли у европейца религию. Но проблему всеобщего земного блага точные науки решить не смогли. Никогда еще не было культуры, которая подобно европейской, с такой энергией и односторонностью стремилась достичь материального счастья, презирая заботу о спасении души, и никогда еще не было культуры, которая сделала бы людей столь несчастными и бедными, как современная европейская культура. Для того, чтобы достичь своей цели, современный европеец создал себе искусственный мир, который мы называем цивилизацией. Начиная это дело, европеец был полон чувства огромной силы. Но чем дальше идет механизация, тем. больше растет недовольство культурой. Все больше и больше европеец начинает предчувствовать, что Европа на ложном пути. Искусственный мир все больше и больше освобождается от своего творца, разрастается над ним и начинает функционировать согласно своим собственным законам. Современный европеец угнетен щемящим чувством отсутствия свободы и побежденности созданным им же техническим организмом. В такой ситуации европейская культура становится менее симпатичной, и от нее отказываются многие народы.

Европейская культура нуждается в духовном оплодотворении, которое может произойти под влиянием русской или любой другой религиозной культуры. В этом отношении и Турция смогла бы внести свой вклад в дело одухотворения европейской культуры. Однако для этого ей нужно прежде всего пройти трудный путь самоочищения. Все цивилизованные народы прошли этот трудный путь, осудив все недостойное в своей прошлой истории. Могла бы рухнуть колониальная система, если бы рабство не было бы осуждено в принципе? Англичане, немцы, американцы, бельгийцы, русские и многие другие народы строят современные моральные нормы на критике прошлого. И только правители Турции не решаются пересмотреть свое отноше­ние к кровавому прошлому Османской империи. Вместо этого единственно правильного пути самоочищения турецкая общественность и государственная мысль пытается обелить себя в глазах мировой общественности до смешного наивными искажениями истории.

В августе 1979 года в Анкаре состоялся 4-й съезд, посвященный странам юго-восточной Европы. В работе съезда приняли участие около 700 ученых из СССР, Франции, Венгрии, ГДР, Чехословакии, США, Англии, Канады и многих других стран. И вот на таком представительном съезде турецкие историки доказали, что в Османской империи крестьяне были свободны, как в правовом, так и в социальном отношении. Кроме того, они осудили все те освободительные движения, которые были направлены против султанского режима и которые создали в империи кризисную ситуацию. Отказались они признать также Геноцид армян. Все это говорит о том, что общественная мысль в Турции все еще находится в плену безудержного восхваления своего исторического прошлого, где по существу ни в культурном, ни в правовом отношении нет ничего достойного восхваления. С таким отношением к прошлому европейцам стало трудно. Чтобы стать христианином или магометанином, нужно отказаться от огнепоклонства. Чтобы стать европейцем, нужно отказаться от неевро­пейских принципов. На наших глазах происходит странная вещь. В расовом отношении турки уже давно перестали быть турками. Система многоженства, в гаремах которой в основном находились гречанки, армянки и еврейки, уже во втором поколении делала детей турецкой знати полукровками. А в 10-м поколении от турков в биологическом отношении ничего не осталось, и они совсем уже не похожи на своих скуластых м косоглазых соплеменников из Средней Азии. Но в духовном отношении, в отношении культуры турок остался без перемен, ибо не произвел переоценку ценности. Необходимо ли это? Не беремся судить. Но одно, по крайней мере, очевидно: ТУРОК НЕ ЕВРОПЕЕЦ.

 

АРМЯНЕ

Армянскую проблему Отхам затрагивает в главе "Византия, курды, армяне". Проблема эта гораздо сложнее, чем ее представил автор, и армянский народ заслуживает несравненно большего внимания, чем ему уделяет Европа и цивилизованный мир.

Армяне - одни из самых древних жителей Анатолии. О них можно смело сказать, что они жили там у себя на родине, в Армении, всегда. Этот талантливый народ имеет 2000-летнее национальное самосознание и является первым христианским народом мира.

Вопросы происхождения армянского народа и его прародины всегда интересовали научный мир. Однако изучение этих вопросов осложнялось тем, что данные антропологии, этнографии и истории культуры не совпадали с данными языкознания. Антропологи указывали, что выявленные на территории Армянского нагорья в результате археологических раскопок человеческие черепа, датируемые четвертым тысячелетием до нашей эры, принадлежат группе арменоидов. Исследователи истории развития культуры в свою очередь указали, что, начиная с древнейших времен, на Армянском нагорье была и непрерывно развивалась одна единая культура. Армянские легенды и эпос свидетельствуют, что армяне были соседями Ассирии и Вавилона. Все это говорит о том, что армяне в четвертом тысячелетии до Рождества Христова уже жили на Армянском нагорье. Однако решающими являются данные языкознания. И вот советский ученый, профессор Ишханян, недавно опубликовал статью, которая проливает свет на эту проблему. Здесь мы приводим основные выводы профессора Ишханяна.

Говоря об армянах, мы, прежде всего, имеем в виду людей, говорящих на армянском языке. Раскрыв свои тысячелетние тайны, армянский язык должен был показать: звучал ли он издавна на Армянском нагорье? Как известно, армянский язык принадлежит к группе индоевропейских языков. Многие языковеды предполагали, что родина индоевропейцев находилась в северной части Европы. Затем исследователи перешли в долину Дуная до Балкан. Далее стали высказываться предположения относительно времени, когда армяне пришли в Армянское нагорье. Наконец, последние исследования показали, что первые индоевропейцы жили именно на территории Армянского нагорья, и что древнейшая родина и культура индоевропейцев относится к области Куро-Аракской культуры. Самые новейшие языковедческие и археологические открытия подтверждают данные антропологии, этнографии и истории культуры, что армяне - коренные аборигены Армянского нагорья. Армения - одна из древнейших стран мира, имеющая замечательные памятники культуры. Крупнейшие знатоки армянской культуры считают, что история Армении заслуживает внимания в той же мере, как история самых значительных народов, сделавших свой самостоятельный вклад в культуру челове­чества, не исключая ни египтян, ни эллинов, ни римлян ни народов современной Европы.

Памятники Армении охватывают период от палеолита до наших дней. Раскопки Шенгавита, Элара, Мецамора и других армянских мест дают богатые данные о земледельческом труде и скотоводстве в Армении еще в третьем тысячелетии до Рождества Христова. Во втором тысячелетии до Рождества Христова большое развитие получили культура бронзы, а затем производство железа, что способствовало усилению экономических связей между отдельными племе­нами и образованию племенных союзов Урарту, Наири и других. Одними из этих наиболее древних племен были армены. В начале первого тысячелетия до Рождества Христова на Армянском нагорье возникли государственные образования.

Уже в IХ веке до Рождества Христова образовалось древнейшее государство Урарту Тушпа (Ван). В различное время крупными эко­номическими и политическими центрами государства Урарту были также Эребуни (Ереван), Аргиштихинили и Тейшебаини. Жившие в западных частях Армянского нагорья; хайи и армены были родственными племенами, имели много общего в быту, традициях и языке. Постепенно два этих племени вступили в общий союз и стали основой формирования армянского народа как этнической общности. Уже в начале VI века до н.э., после падения Урарту возникло Армянское государство - Армина, ставшее значительной вехой в истории армянского народа. По свидетельству Ксенофонта (V век до н.э.) в Ар­мении был высокий уровень земледельческой культуры, выращивались хлебные злаки, виноград и т.д. В деревнях готовили пиво и другие напитки. В городах развивались ремесла и строительная техника.

В 189 году до н.э. армянский царь Арташес I стал родоначальником династии Арташесидов, при которой Арташат стал столицей Великой Армении. Вскоре город превратился в крупный экономический и культурный центр страны, узловой пункт международной транзитной торговли. В царствование Тиграна II (99-55) Армения достигла значительного экономического и культурного развития. Она сыграла предельную роль в развитии эллинистической культуры. В 80-х годах до н.э. Тигран II основал новую столицу - Тигранакерт. В строительстве этого крупного административного и культурного центра участвовали лучшие мастера из других стран. По свидетельству римского историка Аппиана, из многих эллинистических городов в Тигранакерт и другие города Армении было переселено 300 тысяч жителей. Окруженный высокими крепостными стенами и украшенный величественными дворцами и зданиями, Тигранакерт был одним из красивейших городов мира. К середине первого века до н.э. монархия Тиграна приобрела значительное влияние в Малой Азии и высту­пила соперницей Рима.

При сыне Тиграна II Артавазде II в Армении особый расцвет получила эллинистическая театральная культура. На сцене Арташатского театра ставились армянские и греческие драмы. Нужно отметить, что рабовладельческий строй в Армении не получил такой классической формы, как в Греции и Риме. Уже III-IV веках, в период царствования Аршакидов, в Армении складывалось феодальное общество. Этот процесс ускорил принятие в Армении в начале IV века христианства как государственной религии.

Вместе с феодализмом появилась феодальная раздробленность и междоусобные войны, что привело к экономическому и политическому ослаблению страны. Воспользовавшись этим, в 387 году Персия и Византия поделили Армению между собой. В 451 году армянский народ во главе с полководцем Вартаном Мамиконяном поднялся на религиозную войну против Персии и отстоял христианство. А в 481-484 годах народ во главе с Ваганом Мамиконяном и Сааком Багратуни начал освободительную войну, после чего персидский царь вынужден был заключить мир с армянами.

Особая роль в развитии культурной жизни армянского народа принадлежит Месропу Маштоцу, создавшему в 405 году армянский алфавит. Историк Моисей Хоренский считает, что армянский народ до этого пользовался алфавитом других народов и имел свои литературные памятники. Но с принятием христианства эти памятники погибли. В Армении открылись школы, в которых обучение велось на родном языке. Большое развитие получили переводная и оригинальная литература по истории, философии, естественным наукам, религии и др. На армянский язык переводились классические труды греческих авторов: Аристотеля, Зенона и других мыслителей древности. В V-VII веках на историческую арену вышла целая плеяда известных представителей армянской науки и культуры. Среди них особое место занимают историки Корюн, Фауст Византийский, Агафангел, Егише, Моисей Хоренский, Лазар Парпеци, Себеос, философы Давид Непобедимый, Ерзник Кохпаци, математик Анания Ширакаци и другие, сыгравшие видную роль в развитии науки и культуры.

Между тем Армении стали угрожать новые завоеватели. В 640 году на ее территорию вторглись арабы, которые огнем и мечом стали разорять города и села. Только в Двине было убито 12 тысяч и взято в плен 35 тысяч человек. Почти 100 лет с переменным успехом армяне боролись с иноземцами, но в начале VIII века арабам удалось окончательно овладеть Арменией и установить над ней свое господство. Арабам не удалось навязать армянам ни свою религию, ни культуру. Да и в административном отношении армяне столь часто поднимали восстания, что в конце концов, в 922 году Халифат вы­нужден был пойти на уступки. Он прислал армянскому царю Ашоту II корону и признал за ним титул "князь князей" Армении. В Х и в начале ХI века Армения достигла значительного экономического и культурного подъема. Столицей Армении стал город Ани. развалины которого и сегодня полны изумительными архитектурными шедеврами.

Экономическое и культурное развитие Армении было приостановлено нашествием сельджуков в 1064 году. Они разрушили цветущую столицу Армении Ани. Значительная часть населения была уничтожена, а спасшиеся бегством переселились в западные районы Византии и в Киликию. В Киликии образовалось армянское государство, которое просуществовало до 1375 года и которое пало под ударами войск египетского султана. После того, как в Анатолии появились турки, Армения стала ареной бесконечных войн между Персией и Турцией. Об одном из таких нашествий турецкий историк Печеви в 1533 году писал (сегодня уже не пишут): "Султанские войска, как муравьи, напали на эту страну. В районе Шорагяла они произвели такой разгром, что дома были сравнены с землей. Где бы ни проходили войска султана, везде они оставляли после себя руины и пепелища. Они причиняют одно только зло, захватывают людей, берут в плен, а кто не может ходить - тех убивают".

В 1639 году по Тигранакертскому договору Армения была разделена между Турцией и Персией. Западная Армения отошла к Турции, Восточная - к Персии. С тех пор армяне делятся на западных и восточных, и с той поры вплоть до 1918 года армяне были лишены государственности.

Однако следует отдать им должное - потеряв государственность, они передали государственные функции церкви и смогли сохранить национальное самосознание, национальное единство и национальную независимость в культурном отношении. Но притеснениям подвергались как западные, так и восточные армяне. Особенно жестоким было притеснение армян в Турции. Социальный и национальный гнет западных армян принимал самые позорные и омерзительны формы. Необузданный произвол султанов не имел границ. Армяне постоянно находились под угрозой погромов и резни. Русский генерал Лихутин, побывавший в 1854-1855 годах в Западной Армении писал: "Участь армян, как и других христиан Турции, достойна сожаления. Я видел нескольких армян с отрезанными ушами и носами, что было сделано не по суду, а по произволу богатого и влиятельного старшины. Армяне постоянно находятся в тревожном состоянии".

В этих условиях среди армянского населения Османской империи естественно возникло стремление к свободе, к борьбе за свои права. В поисках путей к спасению от невообразимого гнета, армяне прибегали к самообороне. Освобождение сербов, греков и болгар от турецкого ига с помощью России вдохновило и армянский народ. Как среди западных, так и среди восточных армян, появилась естественно русская ориентация, которая очень дорого обошлась армянам. Султанское правительство действовало огнем и мечом. Армянская национальная проблема уже стояла на повестке дня, но для разрешения этого вопроса турецкое правительство знало только один путь - путь массовой резни и физического уничтожения народа.

Султан Абдул Гамид после Берлинского конгресса не раз цинично заявлял, что для решения армянского вопроса нужно уничтожить армянский народ. В 1882 году исполняющий должность русского вице-консула в Вене сообщил послу в Константинополь следующее: "Наиболее высокопоставленные чиновники открыто высказываются, что здесь армяне готовят вторую Болгарию и что они, турки, наученные горьким опытом, сумеют задушить вредный для их правительства элемент и, таким образом, навсегда покончить с армянским вопросом".

Поскольку политику уничтожения армян правители Османской империи начали уже в 90-х годах прошлого столетия, разговоры о том, что резня была вызвана изменой армян в годы Первой мировой войны, не имеют под собой никакой почвы.

В 1894 году в Сасуне было уничтожено 10000 армян. В 1895 году в Константинополе, Трапезунде, Эрзруме, Мараше, Себастии, Ване, Диарбекире и в других городах было уничтожено около 100000 армян. Но все это было лишь началом трагедии. Подлинная трагедия разыгралась с приходом к власти младотурков. Трагедия эта была страшной, редко встречающейся в анналах мировой истории. В догитлеровский период было мало народов, которые понесли бы такие большие жертвы, как армяне, и мало стран, в которых было пролито столько крови, сколько было пролито в Армении.

Уже в апреле 1909 года младотурки в городе Адана уничтожили 30000 человек. Немецкий посол Вангейгейм, имевший тесные контакты с главарями младотурков, 7 июня 1914 года доносил своему правительству, что турецкое правительство в самом деле поставило своей целью уничтожение армянского народа.

Массовую резню армян младотурки осуществили с неслыханной беспощадностью. Французский публицист Анри Барби, побывавший в 1916 году в Западной Армении, в своих путевых записках пишет: "Кто проезжает сейчас по опустошенной Армении, не может не содрогаться, так необычно много говорят эти бесконечные дали развалин и смерти. Нет ни одного дерева, ни одного утеса, ни одного клочка мха, который не был бы осквернен потоками пролитой крови. Нет ни одной реки или речки, которая не несла бы к вечному забвению сотни тысяч мертвых тел. Мет ни одной пропасги, ни одного ущелья, которые небыли бы могилами под открытым небом, в глубине которых не белели бы открытые груды скелетов, так как почти нигде убийцы не дали себе ни времени, ни труда похоронить свои жертвы. В этих обширных областях, когда-то оживленных цветущими армянскими поселениями, царит сегодня разорение и безлюдье".

Геноцид армян принадлежит к тем историческим трагедиям, которые не требуют социально-исторического анализа причин. Есть пре­ступления, которые по природе своей абсолютны, а потому не требуют ни разбирательства, ни тем более поисков смягчающих обстоятельств. Такие преступления должны быть осуждены беспрекословно и всеобъемлюще.

Но этого сделано не было ни со стороны турков, ни со стороны человечества. АРМЯНСКИЙ НЮРНБЕРГ НЕ СОСТОЯЛСЯ, - пишет немецкий историк Петер Лане в своей книге "Первый геноцид 20-го века". И он прав. До сих пор первый геноцид 20-го века, унесший 1,5 миллиона жертв, остается без осуждения. А может быть, если в свое время армянский геноцид был бы осужден столь же решительно, сколь это было сделано по отношению ко второму, еврейскому геноциду, может быть, второго можно было бы избежать?

Армяне вынуждены были сами устроить свой Нюрнберг, организовав покушения почти на всех главных виновников геноцида. И вот интересная деталь. В Берлине, на площади Шарлотенбург, от руки армянского террориста гибнет бывший министр турецкого государства Талаат-паша.

Убийца был оправдан немецким судом. Но уже после Кемаля труп убийцы-министра переносится в Турцию и там с почестями предается земле. Разве сам этот факт не говорит о том, что Турция не только не осуждает, но даже где-то оправдывает попытку полного уничтожения армян. Но армян уничтожить не удалось. Развернув знамя национально-освободительной войны, западные и восточные армяне совместными усилиями в 1918 году одержали крупную победу над регулярными турецкими войсками под Сардарабадом и 28 мая 1918 года провозгласили независимую Армянскую республику, которая через несколько лет была советизирована и которая существует по сей день в составе СССР.

Советская Армения занимает территорию в 30000 квадратных километров и на ее территории проживает 3 миллиона населения, 90% которого составляют армяне. В СССР вне Армении проживает 1,5 миллиона армян - в основном в Грузии, Азербайджане и в России.

За рубежом проживает примерно 2 миллиона армян. Они сосредоточены в Ливане, Иране, США, Канаде и в Южной Америке.

Существует ли сегодня армянский вопрос? Безусловно, он существует, как в моральном, так и в политическом смысле. Что касается моральной стороны вопроса, то он связан с осуждением геноцида, как со стороны руководителей современной Турции, так и со стороны руководителей других стран и ООН. Политическая сторона вопроса связана с возмещением (пусть даже символическим) убытков, понесенных армянским народом, и изысканием возможностей возвращения армян на свои исконные исторические земли. В конечном итоге нигде армяне не смогли приобрести подлинную родину, они продолжают оставаться гонимым народом. Исключением является Советская Армения, которая, однако, и из-за режима, и из-за отсутствия достаточной территории, не в состоянии принять всех армян мира, которых около 6 миллионов и которые хотят жить вместе.

Конечно, армянский вопрос сегодня существует лишь для самих армян. Но это и есть самое главное и, вместе с тем, самое опасное. Если проблема живет в народе, и если жив сам народ, рано или поздно она даст о себе знать, народ найдет себе союзников и вступит в борьбу за решение этой проблемы.

На наших глазах армянская политическая мысль начинает переживать возрождение. Появляется пропагандистская политическая литература, имеют место массовые демонстрации протеста и даже террористические акты, направленные на привлечение внимания к армянским проблемам. Не считаться с ними нельзя. Рано или поздно руководители Турции должны будут пересмотреть свое отношение к армянам. Чем раньше они это сделают, тем на более выгодных условиях они смогут заключить мир с этим талантливым и трудолюбивым народом, который в значительной степени может помочь Турции выйти из экономического кризиса.

Европейцы ли турки? Нет, не европейцы. Нужно ли им пытаться стать европейцами? Нет, не нужно. Но быть равноправным членом семьи европейских народов туркам совершенно необходимо. А для этого им нужно пересмотреть свое отношение к армянам, курдам и к своей прошлой истории, которая полна крови. Нелегко это сделать, но путь этот - единственный. Только искреннее раскаяние может открыть путь к культурному, экономическому и политическому прогрессу Турции.

---

ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ НОВОСТЕЙ

ОБЯЗАТЕЛЬНА ССЫЛКА

НА ГАЗЕТУ АРМЯН РОССИИ «ЕРКРАМАС»

---

НАШИ КООРДИНАТЫ:

Tel./Fa x: (861) 259-73-03

8-902-408-19-31, 8-918-32-34-256

 E-mail: info@yerkramas.org

ICQ №: 328209680

РОССИЯ, 350000, г. Краснодар, ул. Леваневского, 163, кв. 1
Центр этнополитологических исследований,

Редакция газеты армян России "Еркрамас"